Мой друг хоккей

Тройки, пары, вратари

Автор:
Сологубов Николай Михайлович
Источник:
Издательство:
Глава:
Тройки, пары, вратари
Виды спорта:
Хоккей
Рубрики:
Персоны, Профессиональный спорт
Регионы:
РОССИЯ
Рассказать|
Аннотация

Всех вместе их правильнее, конечно, назвать одним словом — друзья. Впрочем, не лишне добавить еще одно — верные друзья. В самом деле, о каждом из них можно написать и рассказать очень много. Каждый в меру своих сил и способностей внес посильную лепту в создание советской школы хоккея

Тройки, пары, вратари

Всех вместе их правильнее, конечно, назвать одним словом — друзья. Впрочем, не лишне добавить еще одно — верные друзья.

В самом деле, о каждом из них можно написать и рассказать очень много. Каждый в меру своих сил и способностей внес посильную лепту в создание советской школы хоккея — ныне одной из самых передовых в мире.

Но как среди смелых всегда найдется самый смелый, так и в когорте первых рыцарей нашего хоккея самым знаменитым считается форвард армейской команды Всеволод Бобров. О Боброве говорить и легко и трудно. Легко потому, что будешь называть только хорошее, употребляя эпитеты превосходной степени. Трудно, ибо настоящий талант всегда оригинален, неповторим и, пожалуй, словами не передашь все его многообразие, яркость. Подлинного мастера надобно видеть.

Мне приходилось играть и вместе с Бобровым и против него. И каждый раз я видел вроде был нового Боброва — еще более смелого, хитрого и разнообразного в своем творчестве.

Что делало его таким грозным для защитников и вратарей? Думается, Бобров вобрал в себя все качества — ум, смелость, блестящую технику, хитрость — столь необходимые в спорте. И в русском хоккее, и в футболе Всеволод слыл за большого мастера. Но, конечно, именно игра в шайбу выдвинула его в число спортивных звезд первой величины.

Сколько я помню, Бобров всегда имел хорошую прессу. Правда, иной раз его упрекали в излишнем индивидуализме, забвении командной игры. Но в том-то и дело, что именно его редкое индивидуальное мастерство было главным козырем в действиях нашей первой тройки: Всеволод Бобров, Евгений Бабич и Виктор Шувалов. Бабич, Шувалов, а также Трегубов и я выполняли всю подготовительную работу, делали все для удачного рывка-взрыва Боброва. И, надо сказать, он почти всегда оправдывал и наши надежды, и наши коллективные усилия.

Получив шайбу, Всеволод без особого труда объезжал на большой скорости одного-двух соперников, нередко выманивая из ворот и вратаря. Остальное, как говорится, было делом техники.

Многие любители хоккея, очевидно, помнят его коронный, чисто бобровский прием, когда Всеволод, приблизившись к воротам с фланга, заставлял вратаря закрывать ближний угол и, показав, что вот-вот сделает бросок либо передаст шайбу в центр, на пятачок, Виктору Шувалову, мгновенно объезжал ворота и забрасывал шайбу в противоположный угол, куда вратарь чаще всего не успевал переместиться. Что и говорить, это было очень эффектно! Прием всегда вызывал шумные аплодисменты, ликование трибун.

Я тоже не переставал удивляться изумительной выверенности, синхронности «бобровского объезда», хотя, казалось бы, до тонкости знал все его элементы, повторяемые Всеволодом на тренировках сотни раз. И все-таки, не умаляя искусства своего друга, хочу сказать, что такие голы в общем-то лежат на совести вратарей, мастерство которых в те годы было еще невысоким, за исключением разве что Григория Мкртчана и в еще большей степени знаменитого в дальнейшем Николая Пучкова.

Очень сильным хоккеистом, отличным техником и тактиком слыл и Евгений Бабич, неизменный партнер Всеволода Боброва. Наверное, сама природа разыскала их, чтобы поставить рядом на хоккейном поле, и, надо сказать, лучший выбор вряд ли можно было придумать. Каждый настолько хорошо знал, что задумал партнер, что мог не глядя безошибочно выложить шайбу на крюк его клюшки.

Про таких мастеров принято говорить, что они родились в рубашке. Конечно, талант есть талант. Но сколько часов, дней, месяцев длилась их тренировка, прежде чем зритель смог залюбоваться легкой, темповой, острокомбинационной игрой Всеволода Боброва и Евгения Бабича!

Групповой портрет этот будет не дорисован, если в него не вписать такого оригинального, самобытного игрока, каким был Виктор Шувалов. Виктор играл менее броско и ярко, чем Бобров и Бабич. Он кропотливо, трудолюбивой пчелой готовил контратаку, активно помогал защитникам, успевая в нужный момент оказаться на пятачке перед воротами. У него было изумительное чувство голевой позиции, всегда предельно острой. А шуваловского броска-щелчка вратари боялись пуще огня. Словом, это был достойный партнер первым двум, а все вместе они составляли чудесный сплав высокого спортивного мастерства и настоящей мужской дружбы. Такова была эта тройка, игравшая почти всегда на пятерку!

Вообще как-то неудобно говорить в прошедшем времени о здоровых, крепких людях, бывших кумирами трибун. Но что поделать, жизнь идет вперед, на смену именитым ветеранам приходят молодые игроки. И все-таки сколько бы ни прошло лет, лично я никогда не смогу представить пожилым человеком моего бессменного напарника по обороне Ивана Трегубова. С чьей-то легкой журналистской руки его начали было величать в зарубежной прессе Иваном Грозным. Что ж, Трегубов действительно был грозой нападающих, но мы, товарищи и друзья, всегда звали и зовем его просто Ваня.

Я не знал спортсмена более выносливого, нежели мой товарищ, и когда про него говорили, что у него как минимум два сердца, то это, для меня по крайней мере, никогда не звучало неправдой. Прибавьте теперь к изумительной физической выносливости, громадной силе тонкость и остроту так называемого игрового мышления, безудержную, подчас чересчур залихватскую смелость, пушечный бросок («Трегубов может броском отрубить ногу», — говорили о нем) — и перед вами предстанет почти непроходимый защитник.

Сумей Трегубов сдерживать свой игровой темперамент, неуемную спортивную злость — лучшего мастера обороны трудно было бы сыскать. К сожалению, Ване нередко мешало отсутствие хладнокровия, спокойствия, а подчас и трезвого расчета. Замечу попутно, что Иван Трегубов дважды удостаивался звания лучшего защитника мировых чемпионатов. Такого же звания, только на раз больше, удостаивался и автор этих строк. Пишу об этом без ложной скромности. И я, и Трегубов гордимся таким признанием, целиком относя его на счет всего нашего хоккея, как и удостоенные в разные годы титулов лучших игроков мировых чемпионатов Всеволод Бобров, Борис Майоров, Эдуард Иванов и Николай Пучков.

Согласно хоккейной иерархии, я бы должен был начать разговор о мастерах прошлых лет с наших первых вратарей, но, я думаю, ни Григорий Мкртчан, ни Николай Пучков не обидятся на меня. Как и все игроки, выступавшие в поле, на площадке, я также считаю, что хороший вратарь — это половина команды и, пожалуй, половина (даже больше!) успеха.

Так вот, забегая вперед, скажу, что и Григорий Мкртчан, и Николай Пучков могут с полным правом быть названы хорошими вратарями, а Николай Пучков на одном из мировых чемпионатов был признан лучшим вратарем мирового хоккея!

«Мужичок с ноготок», крепыш Гриша Мкртчан оказался искусным ледовым бойцом. Он великолепно разбирался в действиях каждого полевого игрока, отлично выбирал место в воротах, был смел и расчетлив.

В дальнейшем я встречал вратарей, особенно за рубежом, с более быстрой реакцией, но редко кто из них превосходил Гришу в знании всех тонкостей игры. Я не погрешу против истины, сказав, что на первом этапе развития хоккея с шайбой у нас в стране Григорий Мкртчан был, несомненно, сильнейшим стражем ворот. А его опыт, незаурядное мастерство были теми дрожжами, на которых поднялся яркий, самобытный талант его одноклубника и преемника Николая Пучкова.

Давая столь лестную оценку обоим этим мастерам, Я отнюдь не склонен считать их абсолютно непогрешимыми. «Сухих» вратарей, особенно в хоккее, не было, нет и быть не может, ибо совершенно невозможно (разве что попадут в тебя) преградить путь шайбе, пробитой с двух-трех метров. Напомню, что шайба, брошенная с любой точки площадки, может стремительно влететь в ворота.

Поэтому, согласитесь, хоккейный вратарь должен ни на секунду не выпускать из поля зрения все происходящее на площадке, должен брать под контроль любой, на первый взгляд самый безобидный маневр соперников.

Я дважды написал слово «должен», будто процитировал страницу хоккейного учебника, тогда как все обстоит много проще. Мне следовало бы просто сказать: тот, кто хочет стать хорошим вратарем, пусть делает то, что и Николай Пучков.

А делал он вот что. Стоило мне или Трегубову увлечься атакой и выпустить из-под контроля кого-либо из подопечных, как за нашей спиной раздавался голос Пучкова.

— Коля, назад! Ваня, игрок выходит за спину!

Пучков загодя, за два-три хода, разгадывал комбинации соперников, принимал необходимые контрмеры сам и сигнализировал о возможной опасности нам, защитникам.

В команде его считали фанатиком хоккея. Я бы его еще назвал однолюбом, верности которого могли бы позавидовать иные влюбленные. «Пучка», как иногда называли его ребята, можно было разбудить ночью и вместо обычного «Который час? Пора вставать, что ли?» услышать какой-либо вопрос, связанный так или иначе с хоккеем.

Бывало, накатаешься, клюшка из рук валится, а Пучков просит:

— Побросай еще!

И «бомбишь» его с различных расстояний, посылаешь шайбу на разной высоте по углам ворот и не перестаешь удивляться, как не устает он встать из шпагата, отбить коньком шайбу и тотчас парировать удар в противоположный угол! А когда оба, будто выжатые лимоны, идем в раздевалку, мой тезка продолжает увлеченно разбирать все плюсы и минусы только что наигранной мною и партнерами комбинации, предлагая завтра же попробовать новый тактический ход.

Такая неуемность, ежедневное творческое горение перенапрягали нервы нашего вратаря и, случалось, приводили к досадным промахам, к счастью редким. Уже одно присутствие в воротах Николая Пучкова вносило в наши ряды дополнительную дозу уверенности и, напротив, сковывало самых агрессивных соперников.

В любое время года Пучков не расставался с теннисным мячом, который носил в кармане. Мяч служил ему походной шайбой. Его можно было бросить в стенку под нужным углом, с различной силой и в прыжке поймать; можно было сжимать, как ручной эспандер. Даже в нашей команде, где тренировались много и, как правило, охотно, ребята не переставали удивляться трудолюбию Николая. А когда кто-либо из нас, особенно защитников, допускал просчеты, то хотелось как можно скорее исправить ошибку, искупить свою вину перед вратарем. Мы не говорили ему спасибо за то, что он сумел спасти ворота от верного, казалось бы, гола. Мы подъезжали к Николаю и легким ударом клюшек о его щитки-краги (такова хоккейная традиция) выражали ему свою благодарность. Игра Пучкова долгое время была, да, пожалуй, и ныне остается образцом, эталоном высокого вратарского искусства.

Николай сейчас тренирует хоккеистов ленинградского СКА и за сравнительно короткий срок сумел создать боеспособный коллектив. Пока, конечно, рановато говорить о достижениях Пучкова-тренера. Но если молодые спортсмены хотя бы наполовину унаследуют от своего наставника преданность хоккею, его упорство и трудолюбие— успех не замедлит явиться к ним Лично я верю в педагогические способности своего старого товарища и надеюсь вскоре увидеть в воротах его «двойника» — молодого вратаря, воспитанного в лучших традициях пучковской школы. Кстати, нашему хоккею как воздух необходимы специализированные отделения при командах мастеров, где бы лучшие в прошлом вратари занимались подготовкой смены. Уверен, без такой целенаправленной работы нам не воспитать будущих Мкртчанов и Пучковых.

Для того чтобы закончить портретную галерею хоккеистов нашей команды, не могу не рассказать о следующем поколении игроков ЦСКА. Некоторые из них уже постепенно переходят на тренерскую работу, другие еще выступают в соревнованиях.

Согласитесь, это большой соблазн самому забросить шайбу и, как иногда пишут в газетных отчетах, стать автором гола. Когда за воротами вспыхивает красный свет, трибуны взрываются аплодисментами. Клюшка счастливого бомбардира приветственно взлетает вверх, готовая вырваться из рук своего хозяина, которого уже обнимают, целуют товарищи.

Так вот, за последние годы в первой тройке ЦСКА такое счастье, пожалуй, чаще всего выпадало на долю правого крайнего Константина Локтева. Он удостаивался дружеских объятий даже тогда, когда шайба врезалась в сетку ворот не после его броска. Если бы мастерство нападающего определялось суммой очков, полученных им и за заброшенные шайбы и за точные передачи (так, кстати, выявляют лучшего нападающего на чемпионатах мира), уверен: пальма первенства досталась бы Локтеву, этому «мозговому центру» нападающих ЦСКА.

Я не боюсь перехвалить своего товарища (мы выступали вместе добрый десяток лет и в ЦСКА и в сборной команде страны). Настоящему мастеру — а Локтев именно таков — комплименты не кружат голову. Смелый, мужественный хоккеист, великолепно владеющий богатым набором технических приемов, тонкий тактик — таков заслуженный мастер спорта Константин Локтев. Его путь в большой хоккей был нелегким. То ли сказывалась робость новичка, то ли Костя недооценивал свои силы.

Во всяком случае, он не сразу вписался в наш ансамбль. Но зато когда это в конце концов удалось ему, Локтев заиграл легко, свободно, ярко.

На первых порах, правда, избыток природного мужества нет-нет да и перехлестывал через край, и тогда приходилось отправляться ему на скамью штрафников, ос1ыть и прийти в себя. Но так бывало с Локтевым-новобранцем. Впоследствии же (за исключением одного случая, когда он переступил допустимые границы силового единоборства) Костя всегда являл собой пример образцового поведения на площадке.

Словом, Локтев остается признанным лидером нападающих ЦСКА, команды, в которой всегда было да и сейчас есть немало игроков яркой индивидуальности.

Одним из таких виртуозов следует назвать долголетнего партнера Локтева Вениамина Александрова. Когда мысленно воссоздаешь манеру его игры, не знаешь, что Вене удается лучше: красивая, темповая, почти без отклонений в стороны обводка либо быстрый, четкий бросок.

Игра Александрова всегда имела немало приверженцев, как, впрочем, и достаточное число критиков.

Как и любой из нас, его товарищей, Вениамин мог кому-то нравиться или не нравиться — о вкусах, как известно, не спорят. Но его появление на площадке никого никогда не оставляло равнодушным. А такое постоянное внимание трибун — один из факторов признания даровитости спортсмена, его таланта.

Мне нередко приходилось слышать и читать о том, что, мол, будь Александров смелее, мужественнее, не уклоняйся он от силовой борьбы — более искусного мастера хоккея трудно себе представить. Что можно ответить на это?

Скажу, что думать так об Александрове-хоккеисте — это значит, мягко говоря, не разбираться в тонкостях хоккея. Да, конечно, Вениамин — игрок не таранного типа. Я бы причислил его к категории мастеров позиционной атаки. Их оружие — блестящая обводка, стремительный скоростной маневр, выход на острую голевую позицию откуда можно почти со стопроцентной вероятностью по разить цель. И когда Вениамину удавалось «поймать свою игру», он буквально творил чудеса, демонстрируя великолепное, чисто бобровское, индивидуальное мастерство. Бывало, правда, и такое, когда, увлекшись нападением, Александров забывал о партнерах, стремясь единолично взять ворота. Здесь примечательно, что поначалу все просьбы товарищей: «Веня, я открылся!» — чаще всего оставались гласом вопиющего в пустыне. И только через год-два после своего дебюта Александров научился сдерживать свой игровой темперамент.

Очень удачно вошел в это отличное трио мастеров Александр Альметов. Не берусь называть точную цифру заброшенных им шайб — это удел спортивных статистиков, — скажу лишь, что мне редко приходилось встречать хоккеиста, столь заряженного на атаку, стремящегося во что бы то ни стало забить гол. Альметов умеет в хоккее все. Он великолепно играет в пас, с полувзгляда понимает партнера, а его броски, особенно кистевой бросок-щелчок, по достоинству оценили вратари.

О «стреляющей клюшке» Альметова немало писали за рубежом. Журналисты акцентировали внимание тренеров и публики на советском «игроке-катапульте». И надо сказать, предупреждения эти были не лишни!

Я ничего пока не сказал о своих друзьях по команде, кстати, тоже защитниках — Дмитрии Уколове, Генрихе Сидоренкове и о некоторых других. Все они были и остаются в моей памяти, как, наверное, и в памяти любителей хоккея, отличными мастерами, оставившими заметный след в развитии и армейского и, что особенно важно, всего отечественного хоккея.

Однако не только игроками ЦСКА силен советский хоккей. Листая страницы его совсем еще небольшой (всего двадцать лет) истории, не пройдешь мимо имен таких первоклассных мастеров, какими останутся в нашей памяти отличные форварды московского «Спартака» Иван Новиков, Зденек Зигмунд, защитник столичного «Динамо», а затем команды ВВС, Борис Бочарников, рижане М. Мелупс и Р. Шульманис (первый — вратарь, второй — защитник). Все они и еще несколько отличных мастеров играли впоследствии в команде Военно-Воздушных Сил и погибли в авиационной катастрофе.

Яркими хоккеистами были защитник московской команды «Крылья Советов» Альфред Кучевский, нападающий Александр Гурышев. Своей способностью поражать цель Гурышев во многом напоминал Виктора Шувалова. На этом, однако, их сходство и кончилось. Потому что, забрасывая шайбы, Шувалов, как я уже говорил, выполнял и очень большую подготовительную работу, активно помогал защитникам. Гурышев же в основном отлично открывался и выбирал место на пятачке перед воротами, выжидая, когда его партнер на фланге — очень быстрый и технически сильный Николай Хлыстов — прорвет оборону и передаст шайбу в центр. Вот тут-то, если Гурышеву не успевали помешать, шайба пулей врезалась в сетку ворот!

К сожалению, Алексей даже в свои лучшие хоккейные годы бывал на площадке несколько вяловат. Это не выглядело бы недостатком, если бы подобная манера игры являлась своеобразной маскировкой, за которой в любой момент мог последовать мощный рывок к воротам (именно так играл в футболе непревзойденный Григорий Федотов). Гурышев же чаще всего действовал прямолинейно, в лоб, не скрывая своих истинных намерений. Ситуация на поле резко изменялась, а он упорно продолжал выполнять ранее намеченный план, хотя защитники уже успели принять необходимые контрмеры. Именно такая негибкость облегчала задачу его сторожа, если он был достаточно опытным. Во всяком случае — да извинит меня читатель и, надеюсь, не обидится Алексей, — мне не составляло особого труда сдерживать его наступательный порыв. Бывало, конечно, и я оказывался обыгранным, однако общий итог наших дуэлей, как мне кажется, в мою пользу. Тем не менее все сказанное нисколько не умаляет заслуг Гурышева перед отечественным хоккеем, которому он отдал лучшие годы.

Из защитников всегда обращает на себя внимание московский динамовец Виталий Давыдов. Таких, как он, обычно называют аккуратными хоккеистами. Они подчас, сами того не замечая, думают лишь о своей игре, пренебрегая действиями всей команды. Вроде бы Давыдов все делает правильно, не совершает грубых промахов (этим он, очевидно, и запоминался зрителю). Однако, попав в трудную ситуацию, он нередко, дабы застраховать себя от возможной ошибки, отдает шайбу партнеру, не считаясь с тем, что тот находится в еще более худшем положении.

Тем не менее хороший отбор шайбы, умение выбрать хорошую позицию позволяют динамовскому защитнику показывать довольно стабильную игру. А эти качества особенно необходимы для игрока сборной команды страны. В последние годы Виталий неизменно входит в ее состав.

Мне особенно приятно писать о Викторе Якушеве из московского «Локомотива» — хоккеисте, как говорится, божью милостью. Право же, я всегда с большим удовольствием играл с ним в сборной команде, нежели в чемпионатах, где он в каждом матче не уставал ставить передо мной трудновыполнимые задачи. Хитрющий игрок, способный в мгновение ока задумать и осуществить на первый взгляд простую, но единственно верную в сложившейся ситуации комбинацию. Подобная изобретательность в средствах атаки — одно из ярких проявлений высококлассного форварда, а Виктор к тому же — хоккеист-универсал. Его умению играть в обороне могут позавидовать иные защитники. Но, пожалуй, наиболее яркая, заметная черточка его хоккейной натуры — это удивительное самообладание, неуемная жажда гола, победы во что бы то ни стало! Этот порыв даже в явно проигранном матче всегда заражает заметно уставших партнеров, бросает их на новый приступ ворот.

Помнится, немало разговоров, самых противоречивых толков и суждений вызвало появление на хоккейном горизонте весьма популярной тройки нападающих московского «Спартака» — братьев Бориса и Евгения Майоровых и Вячеслава Старшинова. Все они на первых порах резко выделялись среди остальных спартаковских игроков и, очевидно, именно поэтому сразу оказались в центре внимания зрителей и прессы.

Столь заметная разница в классе между этим и остальными звеньями, как это ни покажется парадоксальным, скорее мешала, чем помогала спартаковской команде. Дело в том, что соперники «Спартака» сосредоточивали свои главные силы против звена Старшинова. Оно много чаще, чем другие, находилось на льду, быстрее уставало, а не восстановивший силы игрок — уже наполовину небоеспособный.

Каждый в этой тройке является весьма ярким хоккеистом, у кого молодым игрокам есть чему поучиться. Манеру игры Бориса Майорова нередко сравнивают с бобровской. Думается, такое сравнение если и правомерно, то лишь в небольшой степени. И главным образом потому, что хоккей нынешний и хоккей даже последних лет—это далеко не одно и то же. Возросшие скорости, частое применение силовых приемов и ряд других факторов требуют от хоккеиста весьма разнообразной подготовки. Поэтому, если уж идти по пути сравнения отдельных мастеров, то руководствоваться следует, по-моему, качеством и блеском выполнения отдельных технических приемов, например обводки. Но и этот критерий в общем-то не лишен недостатков, ибо, повторяю, условия борьбы стали ныне совсем иными.

Если же все-таки попытаться выяснить, кто, например, был лучшим дриблером (лучше всего владел искусством обводки)—Всеволод Бобров или Борис Майоров, то, признавая высокое индивидуальное мастерство обоих, я бы все же отдал предпочтение Боброву.

Борис Майоров особенно виртуозно держит шайбу в углах площадки, откуда обычно дает очень точный и острый пас Вячеславу Старшинову. А роднит Бориса Майорова и Всеволода Боброва то, что и тот и другой стремятся поразить ворота лишь тогда, когда для этого созданы (либо они создали их сами) стопроцентные условия.

Несколько уступал Борису Майорову (впрочем, разве что на первых порах) в блеске индивидуального мастерства Вячеслав Старшинов, хоккеист удивительной работоспособности, выносливости и большого тактического мастерства. Старшинов беспредельно смел, а сильнейшие броски снискали ему славу одного из самых результативных форвардов нашего хоккея.

Все умеет делать хорошо, добротно и Евгений Майоров, и будь он похладнокровнее, мог бы играть намного лучше.

В дальнейшем Евгений начал играть в другом звене, а его место занял Евгений Зимин, довольно быстро вписавшийся в состав первой тройки спартаковцев. Многие любители хоккея, особенно приверженцы «Спартака», начали было сетовать на тренера за то, что он видоизменил старшиновское звено. Не берусь ставить под сомнение решение Всеволода Боброва, тем более что на его месте я поступил бы точно так же.

Дело в том, что по разным причинам, но все же и Борис Майоров, и Вячеслав Старшинов ушли в своем мастерстве намного вперед Евгения, и он стал выпадать из ансамбля. А в сыгранном звене такой разнобой сразу сказывается на выступлении всей тройки.

Таков далеко не полный перечень советских хоккейных звезд. Понимаю, что список этот в известной мере носит чисто субъективный характер. Но все же я стремился не пропустить ни одного сколько-нибудь заметного мастера, чей опыт мог бы пригодиться нашей молодежи.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Сологубов Николай Михайлович
    • Заглавие

      Основное
      Тройки, пары, вратари
    • Источник

      Заглавие
      Мой друг хоккей
      Дата
      1967
      Обозначение и номер части
      Тройки, пары, вратари
      Сведения о местоположении
      C. 25-38
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Персоны
      Предметная рубрика
      Профессиональный спорт
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Сологубов Николай Михайлович — Тройки, пары, вратари // Мой друг хоккей. - 1967.Тройки, пары, вратари . C. 25-38

    Посмотреть полное описание