Как футбол объясняет мир

Глава 8. Как футбол объясняет скромное обаяние буржуазного национализма

Автор:
Фоер Франклин
Источник:
Глава:
Глава 8. Как футбол объясняет скромное обаяние буржуазного национализма
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Профессиональный спорт
Регионы:
МИР
Рассказать|
Аннотация

I Девиз футбольного клуба «Барселона» - «Mas que un club» («Больше чем клуб»). И я полностью согласен: это больше чем клуб; это величайший дар Божий. Сейчас, когда я пишу эти строки, на мне надеты видавшая виды кепка и потрепанная футболка «Барселоны», купленные десять лет назад. Я буду писать

Глава 8. Как футбол объясняет скромное обаяние буржуазного национализма

I

Девиз футбольного клуба «Барселона» - «Mas que un club» («Больше чем клуб»). И я полностью согласен: это больше чем клуб; это величайший дар Божий. Сейчас, когда я пишу эти строки, на мне надеты видавшая виды кепка и потрепанная футболка «Барселоны», купленные десять лет назад. Я буду писать сегодня эту главу, постоянно вспоминая подробности встречи «Барселоны» с «Ньюкасл Юнайтед» в Лиге чемпионов. А ночью мне приснится длинный закрученный пас Хави[19], адресованный Хавьеру Савиоле, пробежавшему перед этим по полю невероятное расстояние. Даже если бы законы реальности были отменены, очень трудно представить себя на футбольном поле рядом с Савиолой. Но я все же увижу себя на нижнем ярусе «Камп Ноу», стадиона «Барселоны».

Вместе с остальными болельщиками я буду скандировать имя Савиолы, для пущего эффекта растягивая каждую гласную. Сосед будет размахивать у меня над головой огромным каталонским флагом.

Я стал болельщиком «Барселоны» зимой 1994 года. Мой приезд в столицу Каталонии совпал с ежегодным днем открытых дверей в музее «Барселоны». Это самый посещаемый музей в городе, превосходящий по популярности даже собрание полотен Пикассо. Поскольку в этот день вход сюда бесплатный, перед зданием музея выстроилась длинная очередь, состоявшая из восьмилетних мальчуганов и их матерей, седовласых мужчин, приехавших навестить старых друзей по случаю завоевания «Барселоной» очередного трофея, и юных девушек, решивших подробнее узнать историю любимой команды. Меня чрезвычайно тронул этот неподдельный энтузиазм по поводу незатейливых экспонатов и выцветших черно-белых фотографий. Я чувствовал себя неверующим, который наблюдает за паломниками. В конце концов глубина и искренность их веры сделали верующим и меня.

Если у вас либеральные взгляды и вкусы яппи, вам будет нелегко найти в футбольном мире уголок, где вы чувствовали бы себя как дома. В Европе слишком много клубов, чьи болельщики в прошлом разделяли идеи фашизма, а сегодня исповедуют ксенофобию. И это только первое препятствие в поисках любимой команды. Нормальный человек никогда не будет болеть за клуб, за которым тянется ядовитый шлейф расизма. (Тогда из списка потенциальных любимцев следует вычеркнуть «Пари Сен-Жермен», «Челси», «Глазго Рэйнджерс», «Црвену звезду» из Белграда и почти половину итальянских клубов.

Кроме того, ваше внимание едва ли привлекут многонациональные конгломераты, такие как «Манчестер Юнайтед» и «Ювентус», за которые болеть просто неинтересно, поскольку они почти ежегодно выигрывают национальные чемпионаты.

«Барселона» идеально заполняет эту нишу. На протяжении всей своей истории этот клуб застенчиво демонстрировал присущую ему интеллигентность. В музее «Барселоны» выставлены картины Дали и Миро. Перед входом в его здание стоят образцы современной скульптуры - от минималистских работ Доналда Джадда до произведений неофутуризма. Его крышу проектировал ученик Ле Корбюзье.

Я слышал, будто клуб позаимствовал свои цвета - красный и синий - у триколора Французской революции. Даже если это не более чем легенда, модернистская эстетика «Барселоны», безусловно, объясняется левой политической ориентацией клуба. На волне увлечения анархизмом в 1930-х годах «Барселона» стала коллективом рабочих, и эта традиция сохраняется по сей день. Обладатели сезонных билетов на матчи клуба наделены правом избирать его администраторов, а по телевидению в прямом эфире транслируются предвыборные дебаты, в ходе которых кандидаты в президенты обещают приобретать для команды суперзвезд. Что еще более важно, по преданию клуб был центром сопротивления военной диктатуре Франко. Только на «Камп Ноу» каталонцы имели возможность скандировать лозунги против правящего режима на запрещенном родном языке. Мануэль Васкес Монтальбан, один из великих испанских писателей современности, написал посвященный «Барселоне» роман «Offside» («Офсайд»). В нем он назвал клуб «эпическим оружием страны без государства» и сравнил его победы с победами Афин над Спартой.

И сегодня, в более спокойные времена, клуб находится в центре общественного внимания. Правительственные чиновники обсуждают дела «Барселоны», словно это дела государственной важности. Время от времени президент Каталонии Жорди Пужол вносит предложения по расстановке игроков, стратегии игры и кадровой политике. Лидеры крупных каталонских политических партий заключают тайные союзы с кандидатами в президенты «Барселоны» в надежде на то, что их будут приглашать на почетную трибуну «Камп Ноу».

Сознавая возлагаемую на него миссию, клуб делает экстравагантные жесты, дабы продемонстрировать, что его моральные устои выше коммерческих интересов. Только игроки «Барселоны» выходят на поле в футболках без рекламы. Когда самые высокооплачиваемые футболисты в мире - Марадона, Рональдо, Ривальдо - не выказывают должного рвения, клуб и болельщики поворачиваются к ним спиной. Их отправляют в другие города, несмотря на множество забитых ими голов. Если тренер применяет утилитарную тактику, которой недостает артистизма, его увольняют, независимо от того, сколько трофеев добыла команда под его руководством. Поклонники «Барселоны» страстно желают победы и романтики. И как свидетельствует долгая история неудач клуба, романтики пока куда больше, чем побед.

К сожалению, мало кто за пределами Испании способен в полной мере оценить величие «Барселоны». Этот клуб подвергается нападкам гораздо чаще, чем более богатые мадридский «Реал» и «Манчестер Юнайтед». Я был свидетелем, как на почве ненависти к «Барселоне» находили общий язык сербы и хорваты, израильские ученые и арабы-таксисты. Мне кажется, я понимаю причину этой ненависти. «Mas que un club» означает превосходство. Отказ превращать футболки в рекламные плакаты выражает косвенное осуждение других клубов, соглашающихся на это, чтобы остаться на плаву.

Но если бы враги «Барселоны» взглянули на ненавистный клуб с объективной точки зрения, они наверняка поняли бы, что он заслуживает только похвал. Критики футбола заявляют, что он несет смерть и разрушение. Они утверждают, будто игра способствует обострению межнациональной розни, этого пережитка прошлого, которому не может быть места в мире глобализации и единения наций, воплощенного в Европейском союзе. Согласно еще одному широко распространенному мнению, главная причина сопровождающего футбол насилия кроется в темпе игры. Поскольку голы забиваются нерегулярно, постепенно нарастающие эмоции болельщиков не всегда находят выход, и тогда они выливаются в акты безудержного и исступленного насилия.

«Барселона» опровергает эти тезисы, доказывая, что болельщики, страстно любящие свой клуб и свою страну, совсем не обязательно превращаются в головорезов и террористов. Разумеется, его болельщики могут ополчиться на своих соперников, но почти никогда не выходят за рамки дозволенного. Они не считают недочеловеками болельщиков клубов - конкурентов «Барселоны», и их никогда не обвиняли в насилии. На «Камп Ноу» женщин и детей всегда больше, чем на любом другом стадионе Европы. Здесь также всегда полно переселенцев с юга Испании, которые стремятся как можно быстрее интегрироваться в каталонское общество.

Мало того, «Барселона» не только опровергает доводы критиков футбола, но и отстаивает концепцию национализма. В конце XX века либералы - от философа Марты Нуссбаум до архитекторов Европейского союза - приписывали национализму все нынешние беды. Они называли его трайбализмом в современном обличье. По их мнению, стоит людям отказаться от национальной идентичности, они сумеют преодолеть отвратительный этноцентризм, вульгарный шовинизм и кровавые распри. Они предлагают заменить национализм космополитизмом, отвергнуть патриотизм, создать международные правительственные институты и подчиняться международным законам.

Это красивая, но абсолютно нереалистичная идея. И она не вписывается в концепцию либерализма, разработанную Джоном Стюартом Миллем и Алексисом де Токвилем и получившую развитие у Исайи Берлина. В этой традиции предполагается, что людям свойственно идентифицировать себя с какой-нибудь группой. Это стремление сродни безусловному рефлексу. Когда семья и племя лишились своей прежней центральной роли в современной жизни, их место заняла нация. Отрицать это все равно что отрицать человеческую природу.

Более того, эта политическая концепция проводит грань между либеральным и нелиберальным национализмом. К примеру, сербские болельщики «Црвены звезды» практикуют нелиберальную разновидность национализма, не считаясь с интересами представителей других национальностей. Но национализм не обязательно должен принимать такие уродливые формы. Утверждать, будто сербы развязали войну в Хорватии и Боснии от чрезмерной любви к родине, - значит сильно недооценивать патологические изъяны сербской культуры. Кроме того, теоретически патриотизм и космополитизм должны идеально сочетаться друг с другом. Можно любить родину - и даже считать ее группой высшего порядка, - не стремясь при этом доминировать над другими группами или изолироваться от них. Клуб «Барселона» претворил эту теорию в практику, и за это я люблю его.

II

Все могло быть иначе. Клуб «Барселона» мог бы легко стать оплотом экстремизма и насилия. Но корни его космополитического национализма уходят слишком глубоко. Эти корни - часть национальной культуры и философии клуба. Он был основан в 1899 году швейцарским бизнесменом-протестантом Жоаном Гампером совместно с английскими эмигрантами. Таким образом, главный символ каталонского национализма обязан своим существованием иностранцам.

Открытость Каталонии объясняется очень просто. Будучи до XV века частью королевства Арагон, она распространила свое влияние далеко на восток - на Сицилию, Сардинию, Афины. В эпоху наивысшего расцвета Каталонии ее наиболее могущественными представителями были купцы и капиталисты. Барселона стала большим торговым городом, вовлеченным в круговорот глобальной экономики, и со временем превратилась в промышленного гиганта. К концу XIX века только США, Англия и Франция превосходили Каталонию по производству текстиля.

Однако развиваясь экономически, Каталония оставалась под политическим игом Мадрида, где власть принадлежала главным образом кастильским землевладельцам. Интересы центрального правительства и капиталистов Барселоны постоянно приходили в столкновение. Каталонских буржуазных националистов возмущало, что кастильцы, пользуясь своей властью, навязывают им «испанские» культуру и язык. Кроме того, мадридское правительство гораздо больше заботило развитие сельского хозяйства, нежели промышленности. Негодование каталонцев по этому поводу нашло воплощение в их стереотипных представлениях о кастильцах. Если Каталония представляла современность и прогресс, то Мадрид населяли некультурные мужланы.

По крайней мере, первое из этих утверждений было отнюдь не беспочвенным. Буржуазия Барселоны прославилась на весь мир своим покровительством таким выдающимся мастерам, как Доменек-и-Мунтанер, Миро и Гауди. Тесно связанная с мировой коммерцией, Барселона была открыта иностранному влиянию.

Жоан Гампер и футбол, также импортированные в Каталонию, стали неотъемлемой частью ее жизни. Гампер до такой степени был влюблен в Каталонию, что даже перевел свое настоящее имя - Ганс - на местный язык. Он хотел, чтобы клуб стал символом Каталонии и ее мечты об автономии. Под его руководством атрибутами «Барселоны» стали цвета национального флага и крест святого Жорди, покровителя Каталонии.

Заявления каталонцев о своем национальном превосходстве вызывали в Мадриде раздражение. Центральное правительство не раз пыталось поставить выскочек на место. В 1923 году генерал Мигель Примо де Ривера захватил при поддержке короля власть и установил диктатуру, ставшую прообразом режима Франко. Примо де Ривера запретил флаг Каталонии и изгнал каталонский язык из государственной сферы. В силу своей символической роли клуб «Барселона» неизбежно подвергся репрессиям. В 1925 году за то, что его болельщики запели перед матчем национальный гимн, диктатор закрыл стадион «Барселоны» на шесть месяцев и наложил штраф на его директоров. Правительство дало понять Гамперу, что ему следует покинуть Испанию, если он не хочет, чтобы с его семьей что-нибудь случилось. Гампер уехал. Спустя несколько лет, обанкротившись из-за мирового экономического кризиса 1929 года, он впал в глубокую депрессию и покончил жизнь самоубийством.

Примо де Ривера проводил ту же политику, что впоследствии Франко, но у него не было столь же эффективного государственного аппарата. Репрессии его правительства натолкнулись на ожесточенное противодействие, ив 1930 году он ушел в отставку. На смену диктатуре пришла демократическая республика, а затем, после гражданской войны, снова диктатура во главе с Франко. Однако между Франко и его предшественником имелось существенное различие. Примо де Ривера реагировал на «Барселону» с яростью, потому что

он был классическим каудильо, заурядным диктатором, готовым подавить любое несогласие с его политикой. Для Франко сражение с «Барселоной» приняло форму эпического единоборства. Во время гражданской войны Каталония дольше всех сопротивлялась его войскам. Хотя некоторые барселонцы приветствовали Франко с распростертыми объятиями, многие жители города соорудили баррикады и действовали с такой смекалкой, какой позавидовал бы и Че Гевара. Взятие города обошлось Франко дорогой ценой. Когда Барселона пала, по его приказу были расстреляны все попавшие в плен повстанцы, число которых не установлено до сих пор. Их похоронили на холме Монтжуик, где впоследствии был сооружен олимпийский стадион.

Но существовала и другая, не менее важная причина ненависти Франко к «Барселоне». Генералиссимус страстно любил футбол и болел за извечного соперника «Барселоны» - мадридский «Реал». Он мог по памяти назвать все составы «Реала» за несколько десятилетий, регулярно смотрел в своем дворце матчи с его участием и даже делал ставки на их результаты. (Не случайно государственное телевидение в еженедельном спортивном обозрении уделяло этой команде гораздо больше внимания, нежели любой другой.)

Франко преследовал «Барселону» всеми мыслимыми способами. Мануэль Васкес Монтальбан пишет: «Когда войска Франко вошли в город, четвертым в списке подлежащих запрету организаций - после коммунистов, анархистов и сепаратистов - значился футбольный клуб "Барселона"». В самом начале франкистского мятежа жандармы-фашисты схватили придерживавшегося левых убеждений президента «Барселоны» Жозепа Суниола, когда он ехал через холмы Гуадаррама посетить защищавшие Мадрид каталонские части, и казнили его. После взятия столицы Каталонии франкисты взорвали здание, в котором хранились трофеи «Барселоны». Уничтожив материальные атрибуты клуба, они решили лишить его идентичности. Новые власти требовали от клуба изменить название, чтобы оно звучало исключительно по-испански - «Club de Football de Barcelona» вместо «Football Club Barcelona», - и отказаться от цветов каталонского флага. И это было только начало. Франко назначил нового президента, чтобы держать под контролем идеологическую направленность клуба. Этот человек как нельзя лучше подходил для такой роли. Во время войны он был капитаном гражданской гвардии и служил в «Антимарксистском дивизионе». На всех, кто имел какое-либо отношение к «Барселоне», были заведены полицейские досье с целью выявления скрытых националистических настроений.

В своей книге журналист Джимми Берне излагает весьма показательную историю, относящуюся к началу эпохи Франко. В 1943 году «Барселона» встречалась с «Реалом» в полуфинале Кубка Генералиссимуса. За несколько минут до начала игры в раздевалку «Барселоны» зашел начальник службы государственной безопасности. Он напомнил игрокам, что многие из них совсем недавно вернулись в Испанию из эмиграции после амнистии. «Не забывайте о том, что некоторые из вас играют только благодаря великодушию властей, простивших вам недостаток патриотизма». Намек был более чем очевиден. Каталонцы проиграли с невероятным счетом 1:11, потерпев самое крупное поражение за все время существования команды.

Это была лишь одна из множества любезностей, оказанных диктаторским режимом мадридскому «Реалу», который отблагодарил его, построив свой новый стадион на авениде Генералиссимуса Франко. Некоторые считают, что официальные власти помогли «Реалу» заключить контракт с лучшим игроком 1950-х годов аргентинцем Альфредо Ди Стефано, хотя руководство «Барселоны» еще раньше договорилось с ним. Когда «Реал» выигрывал чемпионаты, Франко осыпал свой любимый клуб почестями, которых никогда не удостаивались другие победители. Биограф каудильо Пол Престон пишет: «Франко рассматривал победы мадридского "Реала" и национальной сборной как свой личный триумф». Тем не менее, несмотря на все заговоры против «Барселоны», о которых так любят поговорить каталонцы, в первые годы правления Франко в историю клуба были вписаны одни из самых славных его страниц.

Этот парадокс - гонения и успехи - порождает один из самых щекотливых вопросов политической истории футбола. Умберто Эко сформулировал его так: «Возможна ли революция на воскресном футбольном матче?» Для «Барселоны» это особенно непростая тема. Болельщики этого клуба любят похвастать, что стадион дает им возможность выразить недовольство режимом. Вдохновленные присутствием 100000 единомышленников, они могут без опаски выкрикивать такие лозунги, какие не осмелились бы произнести даже вполголоса на улице или в кафе. Это достаточно распространенный феномен. Многие движения сопротивления начинались на футбольных стадионах. Болельщики «Црвены звезды» Драза, Крле и другие белградские футбольные хулиганы способствовали свержению Слободана Милошевича. Празднества на площадях Бухареста по случаю выхода сборной Румынии в финал чемпионата мира 1990 года переросли в восстание против коммунистического диктатора Николае Чаушеску и его жены. Движение, приведшее к падению режима Альфредо Стресснера в Парагвае, тоже возникло на спортивной почве.

Но когда болельщики «Барселоны» с гордостью говорят о революционном духе «Камп Ноу», они не в состоянии вразумительно объяснить, почему Франко не раздавил клуб. Он мог сделать это с легкостью, поскольку в его распоряжении имелся эффективный полицейский аппарат. Однако Франко не пошел по стопам Примо де Ривера, грозившего уничтожить «Барселону» в 1920-х годах, а предпочел не обращать внимания на звучавшие в его адрес оскорбления. Он никогда открыто не оправдывал эту политику терпимости, но его цель была достаточно ясна: дать каталонцам возможность расходовать свою политическую энергию в относительно безопасном для существующего режима месте.

«Барселона» позволяла Каталонии выпускать националистический пар, и это всех устраивало. Франко никогда не сталкивался с серьезной оппозицией со стороны каталонцев. В отличие от басков, другого национального меньшинства Испании, страдавшего под гнетом диктатуры Франко, каталонцы не создавали фронты освобождения, не похищали президентов мадридских банков и не взрывали бомбы на автобусных остановках. А болельщики «Барселоны» никогда всерьез не протестовали против засилья в руководстве клуба апологетов Франко. Каталония не бунтовала, а занималась делом. Экономическая политика диктатуры способствовала бурному развитию промышленности в Барселоне и прилегающих районах. В 1950-1960-х годах сюда в поисках работы приехали тысячи и тысячи переселенцев с юга Испании. Промышленная мощь и сопутствующее ей материальное благосостояние отвлекали от мыслей об ужасах гражданской войны и притеснениях.

Говоря о своих национальных особенностях, каталонцы объясняют, что им свойственна уникальная черта, которую они называют setiy. В переводе это означает нечто среднее между прагматизмом и благоразумием. Это наследие предков, средиземноморских купцов, - ведь бизнесмены больше всего ценят политическую стабильность. (Классический пример seny: каталонцы настаивают на том, чтобы их язык преподавался в университетах и чтобы все надписи на уличных вывесках были на каталонском. Его можно встретить всюду, за исключением разделов недвижимости во многих каталоноязычных газетах: национализм не должен препятствовать бизнесу.) Еще каталонцы говорят, что нет seny без rauxa, как нет «инь» без «ян». Это еще одна национальная черта - импульсивность или вспыльчивость. Благодаря этой особенности каталонцы столь упорно сражались с Франко во время гражданской войны и всегда слыли воинственным народом.

Стремился к этому Франко или нет, но «Барселона» способствовала созданию устойчивого равновесия между seny и rauxa. Один спортивный обозреватель рассказал мне такую притчу. Двое преступников, томящихся в одной из франкистских тюрем, решают бежать на волю. Они планируют время побега таким образом, чтобы успеть посмотреть встречу между «Барселоной» и мадридским «Реалом» на «Камп Ноу». Им сопутствует удача, и они смотрят матч, завершающийся победой «Барселоны». Теперь у них есть все, что нужно для счастья: свобода и триумф любимой команды. Будь они героями какого-нибудь американского фильма, они бы незамедлительно отправились на поиски новых приключений. Но они поступают не как голливудские актеры, а как каталонские мужчины. Излеченные «Барселоной» от своей rauxa, они возвращаются в тюрьму.

III

Грань между страстью и безумием довольно тонка. Бывший нападающий «Барселоны» Христо Стоичков постоянно переступает ее. В молодости он однажды устроил в родной Болгарии массовую драку во время матча. За бешеный нрав и неспособность контролировать себя Болгарская футбольная федерация дисквалифицировала его пожизненно. Однако он был слишком хорошим игроком и пользовался слишком большой любовью, чтобы навсегда покинуть футбольное поле. Вняв мольбам общественности, лишившейся великого кумира, федерация сократила срок дисквалификации до одного года. С возрастом он так и не угомонился. За четыре года в «Барселоне» рефери удаляли его 11 раз. Он не только кричал им в лицо, но и наступал им на ноги. За несколько месяцев до того как я посетил его в Вашингтоне, округ Колумбия, где он играл последний сезон, Стоичков устроил потасовку в товарищеском матче со студентами колледжа. Для него понятие «товарищеский» не содержит особого смысла. Во время игры он пнул первокурсника сзади в подкате обеими ногами с такой силой, что сломал ему кость. Треск был слышен даже на трибунах.

Но необузданность далеко не основное качество Стоичкова. Ему присуще невероятное обаяние. По результатам опроса он оказался самым популярным игроком «Барселоны» всех времен. Отчасти этой популярностью он был обязан своим успехам на поле. В 1990-1994 годах он забил в матчах за клуб 104 гола. Этот эксцентричный футболист, то обворожительно деликатный, то отвратительно грубый, внес немалый вклад в достижения «Барселоны». В 1994 году Стоичков удостоился звания лучшего европейского игрока года. Каталонцы обожали его также и за то, что он разделял их страсть - и необоснованные ожидания, несправедливые требования и чрезмерный критицизм, сопутствующие этой страсти. «Мои коллеги ленивы, бестолковы и алчны», - пожаловался он однажды. Как и каталонцы, Стоичков считал, что они должны играть ради идеи, а не ради денег.

Немногие игроки-каталонцы могут похвастаться столь же пылкой приверженностью политической идеологии клуба, в основе которой лежит ненависть к мадридскому «Реалу». Стоичков однажды заявил: «Я всегда буду ненавидеть мадридский "Реал" и скорее провалюсь сквозь землю, чем соглашусь играть за него. Меня вообще тошнит, когда заходит речь об этом клубе». Он фанатично предан идее каталонского национализма. Перед встречей сборных Болгарии и Испании на чемпионате мира 1998 года Стоичков вывесил на балконе своего гостиничного номера каталонский флаг. Он пообещал, что наденет под футболку майку с призывом к отделению Каталонии от Испании. Такие жесты, бурно приветствовавшиеся в Барселоне, способствовали разжиганию сепаратистских настроений. Стоичков выступил с инициативой не отдавать каталонских игроков в сборную Испании, а послать на чемпионат мира собственную национальную сборную. Барселонские газеты писали, что он является сторонником Партии независимости Каталонии, находящейся на левом фланге каталонского националистического движения.

Пример Стоичкова лишний раз свидетельствует об открытости каталонского национализма, его величайшем достоинстве. История «Барселоны» знает много иностранных игроков - шотландцев, венгров, голландцев, - которые становились поборниками политики клуба. (Великий голландец Иохан Кройф назвал своего родившегося в Барселоне сына Жорди, и это, наверное, был первый случай за всю эпоху Франко, когда ребенка нарекли этим каталонским именем.) Иностранцы могли становиться каталонцами, поскольку, согласно каталонской идеологии, гражданство приобретается, а не наследуется. Чтобы стать каталонцем, нужно выучить каталонский язык, пренебрегать испанским языком и любить «Барселону». Каталонский национализм - доктрина не расовая и не теократическая, а в высшей степени гражданская. Каталония готова принять в свое лоно любого, независимо от его личных особенностей.

Брать интервью у Стоичкова - дело нелегкое. Несколько недель он отказывал мне в беседе, но в конце концов согласился встретиться со мной после тренировки в раздевалке своего клуба «Д.С.Юнайтед». Стоичков, только что из душа, в махровом халате с капюшоном, сидел в кресле. На потеху присутствовавшим, он натянул капюшон на голову,вскочил на ноги и встал в боксерскую стойку. Он наносил удары невидимому противнику, делая вид, будто собирается напасть на своих полуголых товарищей по команде. Когда Стоичков вернулся на место, я подсел к нему и представился.

- По-испански, - сказал он. - Лучше по-испански.

- Bueno. Yo soy… (Хорошо, меня зовут…).

Я чувствовал, что слишком нервничаю, беседуя с ним по-испански. Резкие ответы, грубоватые манеры, щетина на впалых щеках - он выглядел угрожающе даже полуодетый. Самые невинные его движения напоминали удары.

Я попросил пресс-агента команды о помощи. Он пригласил менеджера по оборудованию в качестве переводчика. Было очевидно, что наше интервью закончится катастрофой. Но я потратил на его подготовку слишком много времени, да и отступать было поздно. Когда я начал объяснять суть своего проекта, Стоичков прервал меня:

- Сколько экземпляров вы собираетесь продать? Смогу ли я заработать какие-нибудь деньги, если поделюсь с вами своими мыслями?

Последовала продолжительная пауза, в течение которой он пристально смотрел мне в глаза. Было совершенно непонятно, насколько серьезно следует воспринимать его вопрос.

- Нет, - наконец ответил я.

- Почему нет?

- Я всего лишь бедный журналист.

- А вы заработаете деньги?

- Да, наверное немного заработаю.

- Но в этом мире столько бедных детей.

- Вы один из них?

- Я даю вам возможность заработать деньги и ничего за это не получу? Мне лично ничего не нужно, я все отдаю бедным детям. Я написал книгу на испанском, которая разошлась тиражом 600000 экземпляров. Так получу я что-нибудь или нет?

Ситуация становилась все более напряженной. Остальные игроки с любопытством прислушивались к нашему диалогу.

- Это не мой стиль работы, - только и нашелся я, что ответить.

- А Майклу Джордану вы заплатили бы? Христо Стоичков поможет продать вам много экземпляров. Если вы выпишете мне чек, я лично отнесу его в UNICEF. Это нужно не мне.

Я попытался разъяснить ему сущность американской журналистики:

- У нас так не делается. Это не соответствует нашей этике. Стоичков поднялся с кресла.

- Зато это соответствует моей этике.

- Так мы не сможем поговорить?

- Нет, - ответил он, снимая халат.

Мы расстались, не подав друг другу руки. Я с негодованием рассказал о поведении Стоичкова пресс-агенту команды, но тот лишь пожал плечами. В конце концов, он герой «Барселоны», и поэтому я не мог долго злиться на него. К тому же во время нашей краткой беседы он не сказал ничего такого, что не соответствовало бы каталонским этическим нормам, - просто проявил коммерческую практичность и немного сварливости. И если Каталония прощала ему его безумие, то почему бы не сделать это и мне?

IV

Некоторые любители футбола, особенно в Мадриде, могут не согласиться с характеристикой «Барселоны» как бастиона здорового, мирного патриотизма. Они напомнят о недавних встречах с мадридским «Реалом» на «Камп Ноу», когда болельщики «Барселоны» бросали на поле сэндвичи, фрукты, мячи для гольфа, мобильные телефоны, бутылки из-под виски, велосипедные цепи, а кто-то даже швырнул окровавленную свиную голову. Публику на трибунах объединяло одно чувство - ярость. Мужчины с сигарами и в клубных пиджаках

и женщины в жемчугах и брючных костюмах столь же неистово выкрикивали непристойности, что и рабочие парни.

Будучи поклонником «Барселоны», не могу не признать справедливость этих упреков. Болельщики моего клуба питают патологическую ненависть к мадридскому «Реалу». Точно такую же, какую испытывают болельщики «Селтика» к «Рэйнджерс». Но между футбольным противостоянием Каталонии и Кастилии и соперничеством двух команд из Глазго есть несколько важных отличий. Если «Селтик» и «Рэйнджерс» вступили в тайный сговор и цинично эксплуатируют взаимную ненависть к собственной выгоде, то неприязнь каталонцев к мадридскому клубу не имеет рационального объяснения. Во всяком случае, «Барселоне» эта неприязнь никаких финансовых выгод не приносит, скорее наоборот. Многочисленные неудачи клуба, располагающего звездными составами и выплачивающего своим игрокам огромные зарплаты, ничем иным, кроме комплекса мадридского «Реала», объяснить невозможно.

Достижения мадридского «Реала» трудно переоценить. По всем показателям это самый успешный клуб в европейском футболе - подобно «Янкиз» из Нью-Йорка на североамериканском континенте. Он выиграл больше национальных чемпионских титулов, чем любая другая команда. Он доминирует в Лиге чемпионов. Тем не менее в «Барселоне» придают «Реалу» гораздо большее значение, нежели он того заслуживает. Вот как члены клуба описывают политику испанского футбола.

В городском совете Мадрида правит бал партия с франкистскими корнями. Совет субсидировал «Реал», выкупив у него тренировочную площадку за 350 миллионов долларов, что позволило клубу приобрести Дэвида Бэкхема, Рональдо и Зинедина Зидана - трех лучших игроков в мире. С точки зрения каталонцев, «Реал» пользуется политической поддержкой не только на местном, но и на национальном уровне. Премьер-министр Испании Хосе Мария Аснар, представляющий правую партию, болеет за «Реал» с семилетнего возраста. Он публично выражает свою радость, когда его любимый клуб становится чемпионом и регулярно ужинает с членами его совета директоров. Благодаря политическим связям «Реал» получает все, что ему нужно. Когда болельщики «Барселоны» забросали мадридских игроков на поле содержимым своих карманов, Испанская футбольная федерация несправедливо наказала клуб, предписав ему играть два следующих домашних матча при пустых трибунах. «"Реал" выигрывает чемпионаты только тогда, когда у власти находятся диктаторы вроде Аснара и Франко», - сказал мне каталонский радиоведущий Хави Босх.

Однако дело обстоит не совсем так. Руководство «Барселоны» тоже пыталось заручиться симпатиями своего городского совета. А называя Аснара новым Франко, каталонцы платят ему черной неблагодарностью. Премьер-министр неоднократно привлекал каталонцев в свое правительство, наделял их большими полномочиями и не произнес ни единого слова против каталонского национализма. Нет у них и доказательств того, что Аснар использовал когда-либо свои немалые возможности для оказания поддержки любимому клубу. Тем не менее им не дают покоя его личные симпатии. После того как премьер-министр отужинал с директорами «Реала», президент «Барселоны» потребовал, чтобы ему была оказана такая же честь.

В ответ на подобные нападки болельщики «Реала» говорят, что каталонцы любят изображать из себя жертв, чтобы урвать у центрального правительства - и Испанской футбольной федерации - незаслуженные блага. Почему Каталония должна получать от центрального правительства больше денег, чем любая другая испанская провинция?

В этом есть доля истины, хотя можно понять и каталонцев. Болельщики «Барселоны» ненавидят «Реал» за то, что их отцы и деды страдали от тирании Мадрида, гибли во время гражданской войны и не имели права говорить на родном языке. Но сегодня, в эпоху расцвета демократии, у них нет объективных причин для протестов. Им бы радоваться своему благосостоянию и культурному возрождению, но большинство каталонцев не склонны торжествовать. Храня память о героизме своих отцов, они сожалеют, что в их жизни нет места борьбе и подвигу. Их беспокоит, что отцы были бы разочарованы столь безмятежным существованием своих наследников.

«Барселона» проливает бальзам на эти душевные раны. Благодаря клубу каталонцы имеют возможность ощутить свою причастность к многовековой борьбе против Мадрида и кастильского централизма. Они воображают, будто, подобно своим предкам, стонут под гнетом надменных империалистов. «Каталонцы не хотят побед "Барселоны", - сказал мне журналист Жоан Поки, - если бы они хотели, то не наслаждались бы так ролью жертв».

Но даже в этой сложной ситуации есть своя светлая сторона. Сравним «Барселону» с «Селтиком» и «Рэинджерс». Болельщики этих шотландских команд относятся друг к другу как к враждебному племени с недостойной религией, которому не место в их городе. Удивительно, но при всей своей ненависти к «Реалу» болельщики «Барселоны» практически не испытывают враждебных чувств к его поклонникам. Случаи нападения каталонских футбольных хулиганов на оппонентов из Мадрида крайне редки. Дело в том, что они выступают не против определенной группы людей, а против идеи - идеи кастильского централизма. А идею не побьешь.

Поскольку объект ненависти болельщиков «Барселоны» носит абстрактный характер, они обращают свой гнев на самих себя столь же часто, как и на других. Во время своего визита я наблюдал, как весь город ополчился на голландского тренера клуба Луи ван Гааля. Местная пресса во всех подробностях освещала деятельность клуба. Две ежедневные спортивные газеты уделяют этой теме примерно 280 страниц каждую неделю. Несколько месяцев все это печатное пространство было посвящено нападкам на ван Гааля. Типичный сюжет: анализ пищевого рациона голландского тренера, сопровождаемый фотографиями, которые свидетельствуют об увеличении его живота. Если он сидел в тринадцатом ряду самолета команды, репортеры истолковывали это как признак неминуемой отставки. В еженедельной пародийной телепрограмме, где игроков «Барселоны» изображают куклы, ван Гааль предстает в виде груды кирпича, увенчанной шваброй вместо головы.

Целую неделю болельщики устраивали направленные против ван Гааля сходки перед входом на «Камп Ноу». Когда крики толпы становились особенно громкими, а выпады особенно злобными, ван Гааль прерывал тренировку и уводил игроков на другую, более отдаленную площадку. Посетив одну из этих сходок, я обнаружил там преимущественно мужчин среднего возраста. Они стояли за черными железными воротами и кричали в сторону поля, находившегося на расстоянии ярдов тридцати. Хотя их число не превышало двух десятков, шуму от них было немало. Звучали в основном оскорбления и нереальные требования по поводу изменения состава и стратегии игры. Поскольку они протестовали уже неделю и их требование увольнения ван Гааля, судя по всему, в скором времени должно было быть удовлетворено, ни команда ни средства массовой информации не уделяли им особого внимания.

Я решил поговорить с ними и подошел к невысокому крепышу в спортивной куртке и свитере. Он выкрикивал проклятья с такой скоростью, что я не успевал разобрать их смысл. Стоял не по сезону теплый день, и он то и дело вытирал носовым платком пот со лба.

- Чем вы так недовольны? - спросил я его.

Крепыш вцепился рукой мне в предплечье, и было трудно понять, что означает этот жест - враждебность или расположение. В тот момент он, наверное, и сам этого толком не понимал.

- Мы так сильно ненавидим его, потому что очень сильно любим «Барселону».

Теги: футбольные клубы, футбол.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Фоер Франклин
    • Заглавие

      Основное
      Глава 8. Как футбол объясняет скромное обаяние буржуазного национализма
    • Источник

      Заглавие
      Как футбол объясняет мир
      Дата
      2006
      Обозначение и номер части
      Глава 8. Как футбол объясняет скромное обаяние буржуазного национализма
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Профессиональный спорт
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Фоер Франклин — Глава 8. Как футбол объясняет скромное обаяние буржуазного национализма // Как футбол объясняет мир. - 2006.Глава 8. Как футбол объясняет скромное обаяние буржуазного национализма.

    Посмотреть полное описание