Фабрика футбола

Часть 2

Автор:
Кинг Джон
Источник:
Глава:
Глава 2
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Другое
Регионы:
Англия
Рассказать|
Аннотация

Сид посмотрел на часы и вытер пот со лба, поморщившись от боли в мышцах. Он пах солью, и закрытое пространство грузовика, который он разгружал, заставляло его ощущать себя хирургом в маске.. Том был у двери, укладывал коробки на вилку кары. Работа тяжёлая, скучная, очень.

Часть 2

МЕЧТА РАБОТЯГИ

Сид посмотрел на часы и вытер пот со лба, поморщившись от боли в мышцах. Он пах солью, и закрытое пространство грузовика, который он разгружал, заставляло его ощущать себя хирургом в маске.. Том был у двери, укладывал коробки на вилку кары. Работа тяжёлая, скучная, очень. скучная, так что Сид попросту перешёл на автопилот и стал мечтать, представляя, что играет центрфорварда в КПР – в одной из лучших команд, которые когда-либо видел свет.Игра была превосходной. Финал Кубка на «Уэмбли», и он творил чудеса. Он забил свой первый гол за минуты до окончания первого тайма, после скоростного прохода черен всё поле, обведя вратаря Май Юнайтед и закатив мяч в пустые ворота. Второй пришёлся на середину второго тайма, божественный удар головой после острого навеса с левого фланга. Сид нырнул вперед среди летящих на него бутс, словно утка в воду, – великолепный пример спортивного героизма.Теперь он рассматривал варианты доведения счёта до оптимального. Прислонившись спиной к холодной металлической стене грузовика, он натянул выцветшие джинсы на исходящий потом пивной живот и нацелился на спринтерский рывок через всё поле с последующим пушечным ударом по воротам, разрывающим сетку в клочья и вызывающим у комментаторов восторженную истерику, сопровождаемую выбросом знакомых до боли футбольных клише. Голоса Брайана Мура и Джона Мотсона эхом раздавались в гостиных прилипшей к экранам нации, звучала восторженная осанна Алана Хансена и Гари Линекера молодому вестэндскому лондонцу, как несомненно величайшему футболисту после этого аргентинского скандалиста с Рукой Божьей, Диего Марадопы. Сид стал Джорджем Бестом современного футбола. Бесценное пополнение в зал славы КПР, наряду с Родии Маршем и Стэном Боулзом. Он прикрыл веки, чтобы поток пота не попал ему в глаза, наблюдая свой триумфальный проход к королевской ложе, где Принцесса Диана восторженно аплодировала своему любимому игроку с выражением лица, которое могло означать лишь одно -влюблённость.

– Хочешь кофе, Сидни? – спросил Том.- Сахара-молока не надо. Слежу за весом. Я опять набрал лишний.- Ясно.Челсииский перец покатил к кофейному автомату, а Сид остался с образом прекрасной принцессы, растянувшейся на его постели в шёлковом пеньюаре и призывно глядящей на него. Её элегантные пальцы были покрыты бриллиантовыми и сапфировыми кольцами, а на голове – блестящая диадема. Сид, однако, был озабочен другим. Он бегал по комнатам, проверяя, не спрятались ли в шкафах журналисты, просовывающие свои объективы через завалы грязного белья в углу. Как только выяснилось, что спальня – чистая, он попытался вернуться назад к виду томящейся в ожидании его плебейского прикосновения царственной особы. Но сфера чистой фантазии не была его коньком. Тут нужно немножко реальности, чтобы мечта заработала. Он слишком сильно уважал Леди Ди. Кроме того, он читал где-то, что у неё – заболевание, которое бывает у девчонок, когда они суют пальцы в рот, ну и заставляют себя рвать, чтобы оставаться худыми. Отвратительно. Вся эта кожа да кости. Он уж точно никогда ни на чём подобном не попадётся: заставлять себя блевать, чтобы сбросить десяток килограмм.Сид подумал, не будет ли это слишком, если он забьёт четвёртый гол в добавленное время, ну просто, чтобы совсем уж утереть нос Ман Ю? А чего? Живём одни раз, и в принципе после всех этих блистательных фокусов у пего открылось второе дыхание. Стив – занят, пытается обуздать последний загруженный ими поддон, вилка вроде бы входит в отверстия, слышно как под её напором хрустит дерево и вибрируют гвозди. Сид переключился на Финал Кубка, настроившись на немыслимый дриблинг. И вот он, более стройная версия самого себя, делает это. Все происходит десять лет назад и ему двадцать. Он рвется вперед с каскадом финтов, прокидывает мяч между ног центрального хава, перебрасывает его через голову вратаря. Он бежит к фанатам КПР и скользит на коленях к трибуне, наслаждаясь их истерикой. Взрослые мужики выскакивают на поле и обнимают его. Сид стал героем.- На вот, – говорит Том. – Видок у тебя, конечно, пиздец. Что вчера – на грудь принимал?- Семь пинт «Лондон Прайда» и пару банок «Теннантса» дома. Думал зайду на одну быструю, но там у Кевина, хозяина, день рожденья был, ну и он как бы отметить хотел, неудобно было уйти.- Ты ж говорил за весом следишь?- Ну да, ну в смысле с сегодняшнего дня – всё. Начинаю. Прямо сейчас.Стив в конце концов обуздал проблемный поддон и начал движение, ещё немного, и он оказался на полке. Том затащил поддон в трейлер, максимально плотно прижав его к возвышающимся коробкам со скороварками. И опять всё снова. Сид вытаскивал коробки и бросал их Тому, тот в свою очередь устраивал аккуратные ряды. На следующем поддоне они поменяются ролями. Хреновая это работа -разгружать такую тяжесть, но в принципе время проходит незаметно, если ты занимаешь чем-нибудь голову, а с этим у Сида не было проблем.Он выиграл джек-пот и расписывался в графе, отмеченной галочкой. Он стал обладателем самого большого выигрыша в истории лотереи. Аккуратное сорокамиллионное пополнение его сберегательного счёта, скромный баланс которого до сего момента составлял семнадцать фунтов пятьдесят шесть пенсов. Он решил купить футбольный клуб Куинз Парк Рейнджере, исполняя таким образом мечту детства, не поблекшую до сих пор ни на йоту. Он инвестирует деньги в новых игроков и возьмёт на себя роль менеджера. Да, это правда, он никогда сам не был профессиональным футболистом, хотя его и пробовали в детстве в Уотфорде и Б Ориенте. Ну и что? Он – новатор, готовый нарушать правила. Он ~ богат. А когда ты богат, правила тебя не касаются.- Не спеши так, Сид, охладись, – говорит Том, ухмыляясь. – Спешить некуда. Что-то ты возбудился. Ты случайно не с француженкой этой в такси себя представил?- Нет. Я только что выиграл состояние, купил Рейнджеров и планировал покупку первого нового игрока, – отвечает он, замедляясь. Классный парень этот Том.- Слышишь, Стив, – крикнул Том, поворачиваясь к каре. – Сид только что купил твой клуб и теперь хочет заполнить команду католиками. Он подписывает ирландцев у тебя за спиной.- Да он охуел.- КПР, дружище, КПР. Плевать мне на твой шотландский футбол. Юбки в клетку и хаггис в центре поля на «Айброксе».Сид сказал своё и не ожидал комментариев. Он уже вернулся на Лофтус Роуд к Родни Маршу и Стэну Боулзу, сидящих от него по обе стороны в ложе директора клуба. Челси громили, счёт был 5:0, и он предупредил полицию. Он расхохотался, когда увидел, как Тома и его шизанутых приятелей повели в тоннель, чтобы как следует надавать по заднице. Он не одобрял жёсткие полицейские действия, особенно на стадионе, но также не любил и зачинщиков беспорядков, портящих людям праздник. Он был футбольным фанатом. Собирал программки. На треть пути – безвредный маньяк, отмечающий в своей тетрадке номера проходящих поездов. Он был увлечён созданием команды, которую бы обожали фанаты, и уже снизил стоимость входных билетов вдвое. Скоро он реконструирует площадку, и пятидесятитысячная толпа станет обычным делом. Весь Уайт Сити и окрестности будут стекаться сюда, чтобы посмотреть на то, как блистает его звёздная команда. Родни, Стэн и Сид будут махать рукой болельщикам и опрокидывать по пинте, а то и трём, после матча с Джерри Фрэнсисом и Рэем Уил-кинсом.- Новая тёлка в конторе – ничего, а? – спрашивает Том, наблюдая, как Жанет идёт в офис бригадира.И это так. Без сомнений. Сид не может этого отрицать. Но сейчас, сидя за столом своего директорского бара вместе с Родни, Стэном, Джерри и Рэем, он слишком занят, чтобы заботиться о щёлке. Сейчас был раунд Джерри, и вот он уже шёл к бару заказать пива, но тут заговорил Том. Родни и Джерри стали лучшими друзьями, и вечерок заварился на славу. Джерри вернулся с пятью пинтами «Дэйв Секстон Бест Биттера», который Сид варил здесь на месте. Они уже немножко налакались и стали планировать поход в карри-хаус после закрытия бара. Терри Венэйблз должен был подойти чуть позже, как только разберётся с игроками национальной сборной – в этот вечер было несколько важных игр, и пять или шесть травм были просто гарантированы.- Давай-давай, Джерри, поспешай, старый дрочила! – кричит ему Родни.- Ой, Родни-Родни… Родни-Родни-Родни, Родни-Родни Марш… – причитает Рэй, по всему видно, проигравший битву с «Дэйв Секстон Бест».- Заткнись, лысый болван, – промямлил Стэн. – Из-за тебя нас сейчас выкинут и нам придётся ебашить в Спринг-бок.- Лысина – признак мужественности, чтоб ты знал, – говорит Рэй. – Имей в виду на будущее, когда будешь иметь дело с людьми. Ты лучше скажи, сколько кубков ты принёс Англии?- Сколько-сколько… Ты потому и лысый, что каждый вечер напяливаешь их себе на голову и бултыхаешься в ванной, – смеётся Стэн, про себя проклиная бывшего маэстро нападения за напоминание об отсутствии своего международного признания, одновременно утешая себя осознанием того, что он попросту был слишком талантлив для ограничения себя рамками английской национальной сборной тех дней.Сид хотел было сказать париям, чтоб они не боялись, что их выкинут из бара, ведь это был его бар, и площадка его, всё его, но потом он решил не делать этого, чтобы они не подумали, что он зазнался. Он промолчал. Джерри выпивал пинту залпом, а Стэн ухмылялся про себя, глядя на бывшего капитана сборной Англии, пытаясь одновременно открыть пакет солёных орешков, который он приберёг ещё с первого раунда пива, купленного Сидом. Старый добрый Стэн. Классный игрок. Уникального таланта человечище. Сид был на седьмом небе. Состоятельный человек, окружённый лучшими в мире игроками. И все – КПР. Он хотел бы, чтобы этот вечер не кончался, но знал, что время пролетит незаметно, и что им придётся отправиться в карри-хаус загодя, пока индусы не заперли двери в тщетной надежде оградиться от пьяниц, которые думают, что лопали в зал боевых искусств. Сид был достаточно привычным к поеданию своих виндалу с креветками в окружении шумных подвыпивших людей, но сегодня он хотел занять тихий уголок, где мог бы спокойно пройтись по тем четырём голам, что он забил на Уэмбли, потом рассказать им, что он чувствовал, когда поднимал Кубок Футбольной Ассоциации и как Леди Ди незаметно сунула ему свой телефонный номер, начёрканный на листочке из блокнота для автографов.- Я слышал про тебя и принцессу, – прошептал Стэн, когда они вышли со стадиона и остановились на остановке такси. – Она – красивейшая женщина. Хотя я слышал, она блюёт, чтоб не толстеть.- Это давно было, – говорит Сид приглушённо, стараясь при всём уважении к Рэю, Родни и Джерри не компрометировать свою возлюбленную. Такой уж у него характер. Он никогда не позволит себя болтать языком о своих амурных победах – на такое предательство Сид Паркинсон не способен.- Милая принцесса, – вновь прошептал Стэн, задумчиво качая головой. – Я помню День Королевской Свадьбы. Грандиозное событие. День всенародной радости.Сид вспомнил их первую встречу. Это происходило в Макдональдсе в Шепердс Буше, сразу пополудни. Потом почти весь день они осматривали витрины, а к вечеру Диана прыгнула в автобус и удалилась к себе в поместье. Она взяла два гамбургера, маленькую картошку и клубничный коктейль. Он засёк время, когда она пошла в туалет, но там она была недолго, не достаточно, чтобы сблевать. Она действительно вылечилась. Они решили, что их отношения останутся исключительно платоническими. Он был на пике своей футбольной карьеры и в прекрасной физической форме. Он не мог себе позволить буйные и необузданные сексуальные оргии с аристократической персоной. Он знал, что Ди хотела больше, но остался твёрдым и понял, что его нравственная позиция была оценена ею по достоинству. Диана держала свою марку.- Должен признаться, ребята, – сказал Родни, когда они уже мчались в такси к Уайт Сити Балти, – мне эта этническая еда как-то не очень. Поехали в «Тель Клуб» и выпьем ещё пивка.Сид немного огорчился поначалу, но потом подумал – Родни так долго пробыл в Штатах, что уже не понимает современной британской культуры. Ну да ладно, зато это продлит встречу пяти футбольных экспертов, и «Тель» рано или поздно всё равно бы нарисовался. Сид наклонился к водителю и сообщил ему о смене маршрута, и вот, после визга шин и пары отборных ругательств, машина уже катится к «Эль Тель Паласу» в Кэмден Тауне. Они мчатся по Уэст Вею – 70 миль в час, мимо станции метро Бэйкер Стрит, а затем мимо Юстона – в Кэмден. Неспешно войдя в «Тель» и осмотревшись, отряд Рэйнджеров стал пробираться сквозь орды кружащих вокруг них блондинок из журналов мод в направлении отдельного кабинета, сделанного ил красного дерева. Рядом встал охранник, чтобы отваживать красавиц, докучающих Сиду и его друзьям; любимый в «Эль Теле» хардкор рвался из колонок неподалёку. Сиду показалось, что он узнал Миксмастера Инси – похоже, он играл CD-подборку менеджера английской сборной, по потом понял, что скорее всего ошибся.- Время пять минут двенадцатого, – крикнул Том, совершенно очевидно вырубающийся.«Эль Тель» растворился в море картонных коробок, Сид же истекал потом в задней части сорокафутового грузовика. Он уже потерял пять минут своего драгоценного перерыва на чай и был крайне недоволен. Он оставил Родии, Стэна, Джерри и Рэя, не сказав ни слова, и пошёл на склад, затем, ругаясь, вернулся за своей кружкой и вошёл в чайную комнату. Остальные члены складской команды играли в карты, читали газеты или глазели через стеклянную перегородку на конвейер в ожидании непонятно чего.- Этот водила всё время, пока мы разгружали, торчал в кабине с французской тёлкой, – сказал Том.Никто не отреагировал. Пара парней, игравших в карты, взглянули в сторону грузовика и вновь вернулись к своей игре. На столе громоздилась кучка монет, ждущая победителя.- Должен быть закон против этого – мы тут яйца напрягаем, пашем, а он там свои разряжает, напряг снимает, – добавил Том.Все продолжали молчать. Зачем мучить себя видениями женской красоты и радостями секса, когда лучшее, что тебя ждёт вплоть до окончания дня, – эти долгие часы беспросветной утомительной скуки.Сид встал, взял свои бутерброды и пошёл к конвейеру. За угол, чтобы никто его не видел. Ему и так приходится вкалывать с этими мужиками пять дней в неделю и уж хотя бы перерыв он может провести без них. Молодчина водила, флаг ему в руки, если он и впрямь удачно приземлился куда следует. Он смотрел, как люди и машины прибывают и убывают с парковки. Вот Жанет садится в свою служебную машину. Она машет ему рукой и улыбается. Уезжает. Возможно, направляется в уютный зал «Эль Теля». Он печально покачал головой. А если бы он и вправду выиграл лотерею, что бы он сделал на самом деле? Ему было приятно думать, что тогда бы он превратил КПР в гордость своей земли, но если бы дело и впрямь до этого дошло – пошёл бы он на это?Прежде всего он купил бы себе квартиру и съехал бы с помойки, которую снимает сейчас. Он сказал бы хозяину всё, что на самом деле о нём думает, об этом надменном ублюдке. Поделился бы богатством с друзьями и родными, может быть с одним-двумя парнями со склада, хотя, может, и нет. Пошёл бы в турагентство и съездил бы куда-нибудь, где интересно. Бразилия – было бы неплохо. Круиз по Амазонке и уличный, карнавал в Рио. Может быть даже пересёкся с Тони Биггзом и обсудил бы ярких представительниц бразильских пляжей. Инвестировал бы свои миллионы и что потом? Деньги на игроков? Зарплаты по 15-20 тысяч в неделю? Нет, неоправданные расходы. Профессиональным футболистам и так много платят. И хочет ли он вообще знакомиться с Родом, Стэном и остальными? Он был на встрече болельщиков с Родни Маршем и Джорджем Бостом в Бек Театре в Хэйсе, и при всей его любви к Родни, при всей привязанности к детским воспоминаниям, связанным с этим гением мяча, парень разочаровал – все эти его комментарии о британских паспортах, индусах в Саутхолле… Многие смеялись, но Сиду всё казалось глупым. Он ожидал большего. Футболисты, как ни крути, все же остаются футболистами.После того как он вложит свои миллионы, возможно, on посмотрит, что можно сделать для бездомных. Или учредит организацию для помощи психически больным. Купит несколько старых зданий и превратит их в дома для детей, оказавшихся на улицах Лондона и вынужденных продавать себя педофилам. Если бы у пего были эти миллионы фунтов на счету, он помог бы докторам и медсестрам, борющимся против правительственных сокращений бюджета, или помог бы протестам против вивисекции и мясной промышленности. Он влил бы фонды в общую программу прогрессивного развития тюрем, нацеленную на перевоспитание людей, а не на доведение их до самоубийства и ожесточение против всего мира. Сид мог бы многое сделать с этими деньгами, и когда он услышал голос бригадира, призывающего вернуться к работе, мол работа, ребята, не ждёт, он понял, что поймал хорошую мысль, которая займёт его вплоть до ужина. Затем он прогуляется в букмекерскую контору и поставит пятёрку на Сэра Родни, бегущего в Челтенхэме. Сид чувствовал – удача его любит.

РОЧДЕЙЛ ДОМА

Я опаздываю на встречу с остальными – пришлось закончить французский грузовик, который мы начали разгружать ещё утром. Нужно было разобраться с запоздавшей доставкой, прибывшей в два, и лишь потом мы вернулись к французам. Невыразимое напряжение, бесконечный поток скороварок и выпендрежный водила с вкусной блондинкой, которую он взял в кабину для активного отдыха, в то время как мы надрывали спины в фуре. Я вроде ничего такого не слышал, но для этого много воображения не надо. Особенно, когда ты вымотан и просто хочешь свалить отсюда, а Стив из Глазго намеренно медлит с вилкой, потому что зол на бригадираВремя шесть, и на Уимблдонской платформе Эрлз Корт скапливается народ. Микс 50 на 50 – челсинские, едущие в Рочдейл на кубковую игру и нарядно одетые козлы из Фулхэма и Парсонс Грин. Эти богатые мудаки с окрестностей Стамфорд Бриджа всегда вызывают у меня усмешку. Как же они, наверно, ненавидят нашего брата, ведь они вынуждены делить пространство с теми, кто, в сущности, портит им выходные. Парни ведут себя как наследственные лорды, а тёлки как королевы. Они взирают на мир с немыслимым высокомерием, но смотреть на них – сплошной смех, особенно, когда они прячут взгляд и делают в штаны от страха.На табло объявлен поезд, и копы, стоящие на ступеньках, сверяют часы. Народу сегодня будет немного, а это значит, что легавым будет проще. Серый вечер, и весь день дождь то прекращался, то начинался снова. Игра Кубка Лига против Рочдейла посреди недели не вызовет больших страстей, и мне нужно выпить, чтобы согреться. Вообще-то я на грани. Меня бесит, когда склад встаёт на пути Челси. Выбор у меня не велик, по я честно выполняю свои обязанности, и поэтому перед игрой хочу уйти минута в минуту. Стив может сколько угодно бредить и разглагольствовать по поводу Глазго Рейнджере, но шотландская сволочь должна поторапливаться, когда Челси играет дома.Поезд подъезжает почти пустой, и поездка через Вест Бромптон на Фулхэм Бродвей проходит незаметно. Я показываю свой билет и выбрасываю в мусорку «Стандарт», который читал с Хаммерсмита. На моих руках – газетная краска, и я вытру её, когда приду в паб. В газете пишут, что Челси ищет нового голкипера. Я жду зелёного света и перехожу дорогу. Кебаб-хаус на углу смердит за версту. Напоминает мне Тоттенхэм. Марк и Род – у двери вместе с Ф.А. Генри, смешным парнишей с толстыми очками и ушами, как у Кубка Футбольной Ассоциации. Приходит только на игры среди недели, потому что работает по субботам.

– Как дела, Том, пива? – говорит мне Марк на входе, опустошая свой стакан. Как всё точно. – Генри женится на следующей неделе, да, Генри? Повезло гаду.- Поздравляю, Генри.И я не кривлю душой. Он заслужил девчонку в белом платье, даже если это и большая подстава. Он – романтик. И мухи не обидит. Мы знаем его с детства.- На ком женишься?- На Лизе Веллингтон. – Грудь Генри надувается, заполняясь чем-то; насколько я понимаю – гордостью. – Помнишь, мы вместе в школе учились?- Конечно помню. Я думал, она уехала. В Ирландию или Шотландию, куда-то туда, где другой язык и свои законы об алкоголе.- Да, она уезжала. Вышла замуж за ирландца, но у них ничего не получилось. Пару лет старалась, потом собрала чемоданы и вернулась. Моя мать дружит с её матерью. Мы Так и познакомились. Случай. А может, судьба. Одно из Двух.Я помню Лизу, когда мы были ещё подростками. Красивая девчонка была, и мне интересно, как она сейчас выглядит. Чёрные волосы и славянское лицо. Её старушка из Бухареста и приехала сюда в войну. Ненавидит коммунистов, если я правильно помню. А с другой стороны, кто их любит? Просто женщина говорила об этом постоянно, при каждой нашей встрече. И жидов ненавидела до смерти. Их и цыганку. Перебарщивала на этот счёт. Ну а Лиза была ничего, даже при том, что была немного напряжной и увлекалась хипповой наркотой, когда все отвисали на спиде. Хорошо, что она выходит за Ф.А. Генри – правильно делает. Он достойный парень и с девчонками не перешалил, прямо скажем, не получалось у него как-то. Помимо того, что у него уши как у Кубка Футбольной Ассоциации, он ещё и Фиговый Аргумент Генри. Женщинам он нравится, но большинство из них хотят быстро перепихнуться, а не слушать мнения Генри о сотворении вселенной.- Где ты проводишь мальчишник, Генри? Дай нам знать, мы придём. Проводим тебя как следует, в призрачный мир пота и слёз, и супермаркетов по субботам.- Мальчишника не будет, – говорит он слегка нервно. -Не хочу это затевать. Я ведь никогда этим не увлекался. Мне мальчишника Рода хватило.Род, парень порядочный, краснеет. И правильно делает, мерзкий развратник. На своем мальчишнике он вылетел в космос, как ракета, заправившись «варп фактором 700». Все происходило в холле на Фулхэм Пэлэс Роуд – на сцене была стриптизёрша. Развратного вида тёлка с хорошим телом, и вообще, непонятно, как её угораздило оказаться в стриптизе – она явно могла пойти выше. Полное веселье. Затащила Рода на сцену, а у него крыша явно поехала. Разрешил ей раздеть себя догола, она уложила его на стол и оттрахала по полной программе. У Марка была камера, и Род пересрался из-за этого – дрейфил до и после свадьбы. Непонятно, как у него вообще встал, он ведь пьяный был вдрызг, но вроде говорит – наркота.- Роду тоже хватило, так ведь, Род? – говорю я и хлопаю его по спине – вид у пего напряжённый. – Иногда под этим делом делаешь вещи, в которых стыдно признаться.- Не напоминай. Я всё помню, но это как будто не я на столе лежал. Словно смотришь на себя с потолка в операционной. Тёлка прижалась ко мне и говорит, на прошлой недеде в Кардиффе она отымела пятерых «тэффиз». Пять перцев за сто фунтов. Оптовая цена. Тебе говорит, придётся конкурировать с пятью уэльсскими огурцами-молодцами. И что в ней литры валлийской спермы и теперь ей интересно, что может кокни. Меня это завело тогда, но сейчас как подумаешь – это же как я мог сунуть свой болтянский в эту старую шалаву?- Я не хочу, чтобы со мной случилось что-то похожее. Лицо Генри раскраснелось, уши – почти лиловые. Похоже, сейчас взорвётся. Подозрительный предмет, запрограммированный на взрыв после двухминутного предупреждения.- Ты прав, Генри. Вот что делают с людьми традиции. А что Лиза собирается делать? Девичники ещё хуже. Девчонки ведь как соберутся, они ж просто хренеют.- Лиза тоже не будет ничего устраивать. Она не такая.- Не верю, приятель, но что с ним поделаешь, я ведь знаю, что у пего за жизнь. Род же и впрямь позволил себе опуститься, и это правда – не лучшее зрелище – видеть своего друга при таком раскладе. Больше всего мне было жалко Мэиди. Хотя, если честно, она тоже в тот вечер себя, наверное, плохо вела, так что… В конце концов, всё распределяется поровну. Верить нельзя никому. Женщинам точно. Они в Этом деле как кролики, а потом делают вид, что в шоке, когда ты материшься или приходишь домой с фингалом. Полная херота. Но если бы я не оставлял надежды такт! людям как Генри, я был бы, наверно, брюзжащим занудой, общаться с которым невозможно. Пусть мечтает, пусть верит в любовь и романтику. Хотя, если совсем уж честно, мы все, наверное, в это верим.- Пиво, Том. Залей горло и улыбнись, печальный мудила.Марк подаёт мне пинту. Я чувствую знакомый футбольный запах – смесь пластмассы и пива. Пузырьки приятно щекочут горло, хотя за окном и холодно. Депрессивный вечер, и в баре пусто. Почти Тоттенхэм. Такие дни случаются нечасто. Надо настроиться, взбодриться. Как этот рочдейльский фан, входящий в бар. Должно быть за пятьдесят, шарф клуба на шее. Несколько парней смотрят в его сторону, но он – старикан и безобиден. Зачем связываться с гражданскими? Ты просто позоришься, когда начинаешь наезжать на стариков и детей. Пусть это делают жиды и скаузеры. Парни возвращаются к своему пиву и разговору. Рочдейлец берёт свою пинту и встаёт рядом. Я думаю, есть ли при нём деревянная шумелка? Похож на механика или техника. Выглядит так, словно сбежал из пятидесятых. Здоровые ладони и ночь под ногтями. Все северяне похожи. Балбесы, все как один.- Хоть пива нормального в Лондоне выпьете, – говорю я ему.- Это, черт возьми, вряд ли, сынок, – оценивает он мой юмор.Северяне всегда жалуются на лондонское пиво. Говорят -моча. Дурачьё на севере думает, что у пива должна быть большая пена. Терпеть её не могу. Ну, а про цены они всё же правы. С нас дерут по полной, и это отстой, но ничего не поделаешь. С этим просто приходится жить, смириться, потому что иначе можно от всего отказаться – всё время будешь смотреть на ценник. Всё нечестно: и то, и это, но такова жизнь. Ты пашешь как вол, и чем больше ты зарабатываешь, тем больше бесстыжих мудаков устремляются за тобой, чтобы отхватить часть твоей зарплаты. Острые на язык козлы в презентабельных костюмах, а если разобраться, то кто они? Поставщики бутылок человеку. Сними с них костюмы, поставь их перед выбором, и они исчезнут в своих жопотеках под свист нулей.- Наша команда на подходе, ребята, может и побьём вас сегодня. Как вам идея приехать в Рочдейл, если мы ничью сделаем? Челси не любит переигрывать.- Да, было бы лучше, если бы мы у вас играли, чем дома, -говорит Род. -Мы любим съездить, проветриться. Так веселее- Городишко, типа Рочдейла, Челси подходит.- И я такой. Мне нравится выезжать. Я бы и со сборной куда-нибудь поехал, но нынче ведь кто ездит за границу с ними – молодёжь, хулиганы, портят нам всем жизнь.- Не верьте тому, что пишут в газетах. Парни, что маракуют все эти статьи, – ни хрена не знают. Они слишком заняты – пьют в гостинице и не вылазят оттуда, у них просто времени нет узнать, как там на самом деле. Боятся. А на самом деле, если не хочешь биться, тебя никто не заставляет.- Так-то оно так, но только лягушатникам и испанцам, или с кем мы там играем, им точно верить нельзя. Заплатишь за чужие грехи.Мой стакан пуст. Другие даже не начали ещё. Я иду к бару и прошу ещё. Вспоминаю, что мне нужно вымыть руки и иду в туалет. Вода ледяная, но краска вроде смылась. Полотенец нет, но хотя бы руки чистые, ладно. Ни разу в жизни не видел в пабе нормального туалета. Всегда говно, моча и граффити. Вообще-то, не удивительно. Пиво напирает изнутри, я захожу в кабину и расстёгиваю ширинку. Мочевой обжигает и струя попадает на сиденье унитаза. Расстроил жизнь следующему клиенту. Рядом – туалетная Щётка с белой щетиной. На ручке кто-то написал Кен Бэйтс, а на подставке нарисовал лицо. Я застёгиваюсь и возвращаюсь в бар. Рочдейльский фанат уже свалил к стадиону. Зря не остался ещё на одно пивко. Я даже собирался угостить старика. Ажиотажа при входе сегодня вряд ли следует ожидать…- Том трахался в субботу после Тоттенхэма, так ведь, Том?Род описывает Генри историю в деталях. Пытается отлечь наше внимание от своих грехов в ночь мальчишника, промыть нам мозги. Пусть делает, что хочет. Он был на сцене, развлекал парней, а не я.- Мы здорово приняли в «Юнити» и поехали на вечеринку в Ханслоу. Сели втроём в такси, водила-ниггер какой-то джангл врубил и держал это говно всю дорогу. Том высунулся в окно и блевал на борт машины, но он ему ничего не сказал, иначе получил бы как следует, ясное дело.- Я не помню, чтобы Том блевал, – говорит Марк, пытаясь вспомнить нашу поездку на Грейт Вест Роуд. – Помню только этот херов джангл.Я вспоминаю какие-то отрывки из того, что рассказывает Род. Всё дело в нескольких лишних пинтах, когда начинаешь пить слишком быстро, как будто завтра конец света. И потом раз и всё – ты потерян до утра. Я помню, как высунулся из окна и стал смотреть на дорогу, должно быть, мы были где-то в районе Гриффин Парка. Кишки у меня выворачивало. Сдерживаться было необязательно -голова была снаружи, и я вдыхал сладкий запах Брэтфорда. Заблевал заднее крыло. Всё это время играла какая-то кассета, почему-то напоминавшая мне Нельсона Манделу и почему-то с губной гармошкой во рту. И как же было противно сознавать, что мои лёгкие полны яда, а в голове путаница. Но как только прочистишься – желудок опять в порядке, и ты снова готов к жизни. Парень за рулём не проявил большой радости, но кого это волнует? Это его работа. Чего же он ожидал?- Мы приезжаем на вечеринку, а у дверей мужик, говорит вход только со своими напитками, но нас мелкий шрифт не волнует особо, и Том как бы приготовился взять козла в оборот, разобраться. Чел слишком всерьёз к работе своей относится, и нам это начинает не нравится. Дело уже подошло к разборке с ним у двери, и с его корешами, но тут появляется хозяйка вечеринки, и мы проходим без проблем.Пить было нечего, но я где-то нашёл пару банок пива, Да и кроме того по дому слонялась пара-тройка ярких женских особей. Это как-то украшает жизнь. Потому что бывают вечеринки такого типа, где просто толпы нажравшихся парней, и обычно – это ничего, потому что можно заехать одному из них, и как следует обработать, по только не сейчас, после того как ты мочил жидов весь день. Два варианта обычно. Либо снимаешь тёлку и трахаешь её, пока она не вырубится, либо вырубаешь какого-нибудь зарвавшегося козла ударом по яйцам. Самый лёгкий вариант – снять какую-нибудь блядищу и обслужить её, так было бы лучше после такого дня, как Тоттенхэм. Попадёшь в заваруху у кого-нибудь дома, и очень может быть так, что окажешься в меньшинстве, и какая-нибудь тёлка наберёт номер копов. Попробуй свалить в два часа ночи, когда ты перебрал. Большая ошибка. Как это было однажды в Эктоие. Род вырубил головой одного разговорчивого быка – и весь дом встал на дыбы. Нас немножко помутузили, через пару минут в двери уже ломились мусора, и народ рвал когти через заднюю дверь. Мы свалили через забор вниз по аллее. Подсуетились е антикварным «Ровером», и вот я уже качу со свистом, пытаюсь собраться с мыслями. Марк жуёт траву, смешанную со жвачкой. Ржёт как псих на заднем сиденье. Полный отстой.Свистни тачку в пятнадцать-шестнадцать лет, и это будет хулиганство, всё нормально, никто тебя не осудит, но если ты уже взрослый, надо придерживаться уровня. Никто не хочет попасть на нары за то, что украл машину, чтобы проехать пару миль. Если тебя и повяжут, то уже хотя бы за что-то серьёзное. А лучше, чтобы вообще не вязали. Конечно, у нас всех есть уголовная история, но не мелкие же кражи, по крайней мере не после школы. Надо постоянно повышать уровень. Всё дело в уважении.- Ну, мы стоим, слушаем эту херову попсу, – говорит Род, вспоминая вечеринку, – тут Марк бросает взгляд на этого бивня, пахнет бедой, мы ему говорим, давай без проблем, потому что здесь полно тёлок, и они ждут, когда три парня из Челси их как следует обслужит.- Оно так и было, – просыпается Марк. – Все малолетки но если кровь сдают раз в месяц, значит трахаться можно.- Том сразу снял одну, и она с него не слезала. Ничего себе такая, после бочки пива пойдёт, сама тоже – вдрызг, или обкурилась, или и то, и другое, хуй знает, ну значит она его явно зазывает, даже нам видно в темноте, и музыка эта андроидная – перепонки рвёт.- Через пять минут их уже нет. Сука, даже не сказал, что уходит.Тёлка эта подходит и спрашивает, мол, ты романтик? Я качаю головой и ничего не говорю. Не связывай себя обязательствами никогда. Всё всегда отрицай, кроме случаев, когда согласие приносит большую пользу. Она – ничего, и я вижу ложбинку между её грудями, выпирающими через узкую футболку. Если бы она хотела, чтоб её сиськи никому не достались, такую узкую она бы не надела. Футболка -лиловая в узорах и достаточно облегающая, чтобы выделялись соски. Нарядилась как херова кукла, волосы красно-коричневые – вперемешку, ничего, и эта пойдёт, не жалуюсь. Фигурка у неё ничего, джинсы слегка свисают на талии и видно контур задницы. Специально, наверно, купила на два размера больше, чтобы казаться стройнее. Говорит, я похож на романтика, а изо рта несёт табаком и джином. Я соглашаюсь, вспоминаю о романтической разборке в Тоттен-хэме и забитых легавых. Чистая романтика, природная справедливость. Через минуту – мы уже идём по улице. Она делит дом с ещё четырьмя биксами, типичный западно-лондонский дом, запущенный, с фонарями, за садом никто не следит и на входной двери облупилась краска.В гостиной работает телевизор, и мы должны быстро и тихо пробраться наверх. Её подружка смотрит видак, через пару месяцев должна рожать. Её парень сбежал. То ли в тюрьму, то ли отправился в море. Не помню деталей. Из того, что я слышу, похоже она смотрит какой-то романтический фильм про любовь; женщины такие обожают. Девчонка с брюхом и коробкой конфет перед экраном мечтает о том, чтобы в жизни было как в фильмах, ни абортов, ни наебок. Мы пробираемся в комнату к моей тёлке, и она включает лампу у кровати. Вокруг – бардак и кровать не заправлена. Меня это бесит немного, но если ей так нравится, её дело. Ненавижу грязь и бардак.Я иду отлить, потому что хуже возвращения домой одному с неразряженными яйцами может быть только одна вещь – пытаться трахнуть тёлку, когда хочется ссать. Ванная в чудовищном состоянии, всюду висят трусы и лифчики, годовой запас тампонов, сотня зубных щёток и наверно столько же пустых флаконов. Я иду назад в спальню – тёлкa на кровати, спит. Быстро забыла о своих обязанностях. Потеряна абсолютно. Я думаю, может её разбудить, но я и сам устал, так что просто беру одеяло с пола и заваливаюсь спать в кресле. Кровать слишком маленькая для двоих, если только один не наверху, а я после Тоттенхэма утомился. Денёк выдался неплохой, и наутро я смотрю на бабу – она, похоже, из тех, кто любит поговорить, а я не в настроении болтать ни о чём.Я вызываю такси и выхожу из дома. Ещё рано, на улицах никого, и мне холодно. Я не мылся, шея затекла, как будто меня повесили за убийство. Приходит такси, и я еду домой, слушаю, как щебечет по радио какой-то козёл, говорит мне, как прекрасна жизнь, и как мы должны ценить время, данное нам, потому что придёт момент, когда Бог призовёт нас к себе на небо. Козлина, наверное, подсел на серьёзную наркоту. Откуда такая уверенность?- Том пропал и мы не видели его до воскресенья. Потом он появляется вечером, весь заёбанный, – говорит Род. -Ясно чем занимался. Он прошёлся по тёлкиной сумке и стащил двадцать фунтов. Говорит, она ночью была настолько в отключке, что подумает, дескать, пропила, а у него нет денег на такси, чтоб до дому доехать, кончились. На самом деле, Мне кажется, он просто воришка, так – между делом.Род и Марк любят меня заводить. Генри смотрит на меня с лёгким отвращением. Ёбаный дурак. Я тебе не Алиса в Стране Чудес. В Хаммерсмит в восемь утра в воскресенье волшебный автобус не ходит. Идти от Ханслоу – далеко, и я не в настроении. Девчонка видно не бедная, справится без двадцати фунтов. На херову косметику больше тратит. Генри пора взрослеть. Что он будет делать через пару лет, когда узнает, что его жена трахалась с сантехником, мусорщиком, районной пожарной бригадой? Надо быть осторожней, Заботиться о себе. Ебать их, пока тебя не наебали.Генри допивает пиво и собирается. Я говорю ему, куда спешить, но он уже хочет на стадион. Род идёт к стойке. Я говорю Марку, что Род не любит, когда ему про мальчишник напоминают. Марк соглашается. Надо чела ещё подразнить. У меня в голове застряла картина: распластанный на столе Род, на нём – старая шлюха, сиськи свисают ему в рот. Марк говорит, что он в конце концов отдал ему кассету, так бедняга страдал. Мэкди бы его убила, если бы узнала. Это ясно, что Марк ей никогда бы не показал ничего, но Род беспокоился и, в принципе, понять его можно.Представляю себе свадьбу. Марк распечатал фотки и отправил их по кругу, народ под шафе, папаша Рода держит речь о том, какой всё-таки хороший у него вырос сын, Род. Выпивает ещё и говорит, что, мол, был трудный период, подростковый возраст, но оно и понятно, это время трудное, человек только учится жизни, закладывает семя, извини Мэиди, мужает, обычная поебень. Невеста краснеет. Род познакомился с ней по пьянке и когда они пришли к нему, у него не встал. Наверно, это их и соединило. Что-то между ними произошло, как говорят в фильмах. Снять тёлку и не отодрать её в ту же ночь.Папаша особенно рад был подчеркнуть, что вот-де исправился Род – был хулиганом-малолеткой, теперь – хорошая работа, электрик, прилично зарабатывает, покупает квартиру собственную, футболом увлекается. Род – хороший сын, который мочит жидов и индусов. Любящий, порядочный Род, раздетый догола и отгроханный до полусмерти шлюхой, у которой пизда забита фанатами Кардифф Сити – на видео хорошо видно татуировку Челси. Род, одурманенный и потерянный в ультрафиолетовом свете. Любой человек хочет иметь, что вспомнить: времена бунтарства, которые ты перерастаешь и превращаешься в порядочного скучного гражданина. Хуй со мной станет такая вот игра в солдатики. Поговоришь с такими людьми – что они в жизни сделали? Притворяются, что что-то там у них было. Что бабы, что мужики. Козлы.- Ты знаешь, Род, у меня, по-моему, где-то завалялась ещё одна кассета с этой записью. Надо тебе отдать, – начинает подтрунивать Марк.- Ты же мне всё отдал. – Стакан пива застывает на полпути. – Ты же говорил. Я всё сразу уничтожил. Мерзкая разводка. Ты вообще извращенец – такие вещи снимать. Ты не пидор случайно? Скрываешь и правильно делаешь, знаешь, что если узнает кто, то будешь не на члене сидеть, а в дерьме.- Я тебе не отдал копню, потому что забыл просто, но она где-то валяется. Найду – отдам.- Ты серьёзно, вообще? – видно, он забеспокоился. Потом начинает смеяться. – Ты меня заводишь. Да точно, я знаю. Зачем тебе было делать копию? Съёмка тоже – не профи, что уж там. Половина плёнки – без фокуса. Ты бы Маршаллу такую не продал.- Да забыл я просто и всё, – Марк вроде повышает голос. -Не хочешь кассету – оставлю себе.- Ну, напился я, вёл себя плохо. Ну и что? – Род пытается оправдаться, но получается плохо. Бедняга. Ладно, зачем мучить парня за то, что он облажался?Ну, подумаешь, трахал блядь на сцене на глазах у своих Друзей. Он не соображал, в жизни все ошибаются. Это лучше, чем пойти и изнасиловать кого-то. Или смотреть на видео, как за тебя это делают солдаты. Нас всех иногда не туда тянуло – обслуживали агрегаты, которые лучше было бы не трогать. Зачем жалеть об этом? Тут не до сантиментов, хотя ясное дело – Род боится, что Мэнди может увидеть.Пофиг должно быть. Никто из нас не любит подсматривать Пусть этим профи на телевидении занимаются. Все эти дурацкие риэлити-шоу. Или камеры в поисках футбольного насилия. Накидываются на разогретых парней. Но это всё туфта. Если хочешь чего-то такого – иди и делай. Не сиди дома, переключая каналы, думая, что твою жизнь за тебя кто-то другой проживёт. Мы, может, и долбоёбы, но мы этого не скрываем. В отличие от молчаливого большинства. Такого молчаливого, что слышно, как их мысли дрожат от возмущения. Я говорю Роду, что мы шутим. Он говорит, что так и думал всё время. Мы начинаем ржать. До начала матча осталось двадцать минут, но хрен с ним, выпьем быстренько ещё по одной. На улице холодно, нам нужно согреться.Жаль, что сегодня не Вест Хэм, например. Было бы неплохо немного помусолить кого-нибудь. Нам никому не надо себя объяснять. В отличие от этих говнюков, которые командуют армией или убивают бабулек, потому что они не могут заплатить за отопление. Отпиздить кого-нибудь по полной – это восторг. Адреналин. Насилие можно рядить в любые одежды, но от этого ничего не меняется. Зачем играться в эти игрушки с объяснениями своих действий? Все эти козлы со своей политикой и оскорблённой моралью просто обманывают себя. Настоящая жизнь – это видеть свою первую заваруху: кардиффекий моб, несущийся от Челси по Фулхэм Бродвею к своему печальному концу; я тогда был ребёнком – сделано было чисто и просто. Без объяснений. Я спрашиваю Рода, помнит он, как Челси гнал Кардифф тогда. Помнит, говорит, так и надо. Заплатили этим пятерым валлийцам авансом. Он уже тогда знал всё наперёд.

ХУЛИГАНЫ

Мощные ветры били по многомиллионнофунтовой структуре, хотя избранным игрокам, официальным лицам, спонсорам и журналистам, укрывшимся внутри Восточной Трибуны, легко могло показаться, что сегодня тёплый летний вечер. Последние зрители уже покинули стадион. Мощный ливень загонял их сжатые плечи глубоко внутрь плащей, отряду визитёров предстояла утомительная дорога домой на север, промокшая одежда и тяжёлое поражение -никакого утешения. Свет прожекторов погас, глубокая мгла сменила ослепительное освещение. Стэмфордский мост противостоит накатывающим тучам, свет луны, почти полной, касается кромки воздымающейся главной трибуны.В углу бара Уилл Добсон учит жизни Дженнифер Симпсон, довольно привлекательную молодую и многообещающую журналистку, посвящая её в тайны жестокого мира прессы. Уилл – хороший учитель, он знает футбольный мир, всю его изнанку, все сплетни и кое-какие факты. По ходу дела он заправляется бутылочным пивом, догоняясь стабильным потоком двойных водок. Влажно, и на его белой рубашке – пятна пота. Время от времени он старается незаметно взглянуть на стройные ноги Дженнифер.

– Всё было не так, как я думала, – говорит Дженнифер. Она усваивает урок и выпивает полбокала белого вина одним залпом. – Немного народу было, а те, что пришли, оказались довольно спокойные. И игра была скучная, вы не думаете? И где были хулиганы, о которых так много пишут?- Здесь, – смеётся Уилл и стучит себе по голове. – Это всё игра воображения. Эротический сои редактора. К сожалению, наши друзья-хулиганы – достояние прошлого.Взгляд Дженнифер начал блуждать по бару, позволь Уиллу избежать возможного смущения от упоминания сексуального предмета, и она стала наблюдать за молодыми спортсменами в тренировочных костюмах, трущихся в компании более старших тяжеловесов в деловых прикидах Уилла, однако, такие тонкости не смущали. Он, наверно, подумал, что новый человек в его орбите – это что-то вроде робота-обслуги, хотя, в принципе, может он и был прав, Дженнифер осталась довольна его остроумным ответом и подумала, что в будущем это стоит использовать.Бар источал смесь атлетизма и новых денег, отдельный маленький мир, затерянный в гигантской бетонной структуре с почти уникальной аурой больших гонораров и духовного удовлетворения от работы. Дженнифер заметила, что Добсон временами поглядывает под стол на её ноги, но не стала делать вид, будто взгляды старого разбойника её смущают. Она знает, что хорошо выглядит и не верит в ложную скромность. Он не такой уж скверный тип и вреда не принесёт. Она собирается сделать карьеру в журналистике и ей нужна любая помощь, какая только возможна. Связи абсолютно необходимы в любой сфере жизни, а в этой, наверное, особенно, и даже люди, типа Добсона, могут быть полезными в будущем. Ей стало интересно, что он имеет в виду – игра воображения?- Хулиганы сошли на нет после Эйзеля, – поделился секретом Добсон, понизив голос. – Этот предмет стал табу, отпугивающим спонсоров. До тех пор они доставляли, конечно, кучу неприятностей, но в то же время работали на нас, а в журналистике – всё дело в тираже. У меня такая теория: они либо ушли в наркотики, типа экстази, которые разрушили их тягу к насилию, либо оказались в организованной преступности, или женились и остепенились, а современная молодёжь не может позволить себе часто ходить на матчи, так что нет смены, некому передать мартинсы, так сказать, и поэтому хулиганы вымерли, как динозавры. Полиция научилась контролировать толпу, они теперь эксперты, ввели наблюдение камер, и придурки решили, ну всё, повеселились – хватит. Пара суровых приговоров – они сдают свои ножи Стэнли и начинают новую жизнь. Так вот. Конечно, время от времени случаются выплески на поле, но так это ведь горстка идиотов, писающих против ветра, прошу прощения за моветон. Футбольное насилие умерло и похоронено. Общество гораздо более сбалансированное теперь. Тори уничтожили классовую систему. Озлобленная молодёжь прошлого либо сидит в кровати и курит траву, либо бродит по местному строительному рынку, пытаясь решить, какой оттенок краски купить для детской.- А что там случилось во время матча сборной? – спрашивает Дженнифер, припоминая телерепортажи, бесконечно воспроизводящие испуганное лицо ребёнка – его широко раскрытые глаза застряли у неё в памяти: пик нагнетания журналистами истерии вокруг невинной жертвы, любимое дело. – Всегда ведь какие-то беспорядки случаются на выезде сборной за границу, так?- Я не говорю, что не осталось пары-тройки плохишей, но они, к сожалению, научились хорошо вести себя. Мои лучшие статьи вышли именно в хулиганскую пору. Всё, что было нужно, это более-менее приличное фото, а что ты под ним напишешь – это уже неважно. Слава так просто и сыпалась на тебя. Ошибиться было невозможно. Но что поделаешь – прогресс. Потом ведь был этот Доклад Тэйлора, и клубы – не дураки, так ведь? Подняли цены и отрезали кучу народа, повысили планку. Л когда они в Европу едут, там не такой полицейский контроль, так что бандюги пользуются возможностью – устраивают бучу.- Но если это происходит, значит, они существуют, правильно?Уилл уже оставил в покое ноги Джешшфер и решил сконцентрироваться на ситуации с алкоголем. С этими бабами вечно проблема – никогда вовремя не замечают, что следует заказать новый раунд: слишком заняты тем, что задают свои глупые вопросы… Всё изменилось, и он был первым, кто приветствовал прогресс, хорошие инвестиции ц всё такое, много людей гигантски разбогатело от этой прекрасной игры, и всё как-то стало походить на приличный цивилизованный бизнес. Его собственные условия работы на поле существенно улучшились, и женщинам надо в конце концов тоже двигаться в ногу со временем и вообще блин, заказывать напитки вовремя. Ему нравятся ноги Дженнифер, но про остальное – он не был уверен, а при мысли о её университетском образовании у него вообще всё опускалось. Эти люди с дипломами думают, они всё знают, и эта её мягкая манера не собьёт его с толку.. Высокомерная сука, точно. Отборный экземпляр. Он её пригласил сюда только из-за того, что главный попросил – старинный друг её отца, большой шишки в военной промышленности, с большим политическим влиянием. Тут он вспомнил, что пьёт за счёт газеты, так что нет смысла бороться за равноправие полов, но было уже поздно.- Хотите ещё чего-нибудь выпить? – спросила Дженнифер, приподнимаясь. Получив заказ от ветерана профессии, она стала двигаться к бару, аккуратно пробираясь через толпу.Уилл чувствовал себя уставшим – он уже написал репортаж, потом пришлось пешком идти к бару, теперь вот пиво. Челси был его епархией, а что до старых добрых дней буйного хулиганства – теперь они в прошлом. Жаль вообще-то, потому что помимо прекрасной возможности сообщать о глубоком возмущении и умилять замредакторов, драки были классным развлечением на фоне тоскливых игр, которые ему приходилось смотреть год за годом. При всей его любви к футболу, и это правда, он бы не стал платить из своего кармана больше чем за пять-шесть матчей в сезон, а учитывая количество телетрансляций, он наверно бы вообще оставался дома. Атмосфера уже не та, что прежде, что бы там ни утверждали заинтересованные лица, и если крупные клубы и дальше будут отгораживаться от обычных фанатов, пытаясь привлечь так называемую высокую клиентуру, Рано или поздно они разорятся. За деньги верность не купишь. Даже Уилл Добсон это понимает. Но футбол – это его хлеб, и он сделал неплохую карьеру для простого парня из Суиндона. Грех жаловаться. Надо плыть по течению.- Сколько игр вы смотрите в среднем в сезон? – спрашивает Дженннфер. Она аккуратно ставит бокал Уилла на стол и не ждёт ответа. – Вы ходили на Тоттенхэмский матч в субботу? Про него все в баре говорят.Глаза Уилла приоткрылись. Встреча Шпор и Челсн в прошлый уикэнд показала футбол с его лучшей стороны, лучшая пропаганда современной игры. Была куча голов и истерик по их поводу, толпа рычала от благодарности. В былые времена на этой площадке Лондона почти наверняка была бы беда, но теперь зрители ведут себя как группа дисциплинированных школьников. Правда, да, было несколько антисемитских песен, которые клуб всё время пытается искоренить, ну и обычные выходки, но никакого насилия.- Не возражаете, если я к вам присоединюсь? – спрашивает Дэвид Морган, по-видимому, только что вошедший, он берёт стул и садится между Уиллом и Джешгафер. – Отвратный матч, не так ли? Надо было потребовать деньги назад.- Мы ж не платим, – смеётся Уилл.Морган работает на конкурирующую газету, сапёром-ассенизатором на полной ставке. В середине восьмидесятых он имел общепризнанную репутацию человека, твёрдо держащего руку на пульсе английского футбола. И хотя он вроде бы и не утруждал себя больше своих коллег, он всегда оказывался в курсе. Уилл подозревал, что скорее всего, благодаря его либеральному отношению к фактам, и в принципе это вписывалось в политику издания, платившего ему гонорары. В те времена готовность редакции выложить Твёрдую наличку за драматичные снимки «хулиганов» была У всех на устах. Он сдавал свой репортаж, а объекты съемки, как правило, были довольны дополнительным заработком и мимолётной славой. Сначала ребятам нравлось такое внимание к ним и они относились к репортёрам как к попутной забаве, подвыпившему старичью в погоне за привидениями, всегда на пару миль отстающих от настоящих боевых действий. Круг профессиональных футбольных журналистов был узок, н зарабатывали они крайне неплохо. А если люди вне круга воспринимали их репортажи отчасти слишком серьёзно, так чья в том вина? Уилл поднял бокал, чтобы сказать тост – глаза его помутнели от смеси водки и пива.- За следующий раунд!Они выпили до дна, и Дженнифер почувствовала себя членом коллектива. Она использовала возможность пообщаться со спортивными комментаторами, хотя её конечной целью было писать о знаменитостях для газеты классом повыше. Это был стоящий опыт, и он ей пригодится, когда дело дойдёт до рассылки заявлений о приёме на работу. Если подумать, надо признать, они слегка простоваты все, и вот с хулиганами ей не повезло, но по крайней мере она сможет рассказать друзьям, что была на футбольном матче. Всегда можно будет немножко приврать чего-нибудь. Она подумала о своём как-бы-бойфренде Энтони, ассистенте редактора модного журнала, вечно продвигающего свои воображаемые левые убеждения. Дженнифер постоянно подкалывала бедного Энтони вопросами о том, что общего имеет социалистическая политика с дизайнерской одеждой, поп-культурой и одержимостью бисексуальностью.Вспомнив Энтони, Дженнифер улыбнулась: сегодня днём он пытался отговорить её от похода на матч, позвонив из Сохо со своего служебного мобильного во время презентации какого-то альбома. Он и впрямь беспокоился о ней и настаивал, что фанаты Челси известны своей агрессией ко всем без раздела. Он твёрдо верил, что Стамфорд Бридж -питомник белых фашистов, где чёрных игроков вытаскивают с поля, а чёрные зрители бегут от страха за свои жизни. Просил её быть осторожной – у фанатов Челси атрофированы мозги и они даже могут устроить групповое изнасилование на террасе – хотя террас уже не существует. Потом он дал причитать о печально известном Шеде и металлических звёздах кун-фу, которые могут лишить её зрения на всю жизнь… С заднего плана в трубку просачивались звуки синтезированной музыки н звон бокалов с шампанским.Энтони был пьян и действительно пытался её отговорить идти, но Дженнифер уже решила, что пойдёт. Жаль, но он так ошибся, хотя она не станет его разуверять. В её характере была жестокая жилка, и его тревога доставляла ей «довольствие. Иногда он был слегка инфантильным, ревнивым и даже склонным влюбиться, но для неё оставался не более, чем удобным ночлегом в Лондоне. Он вышел из богатой семьи и в принципе – человек с добрыми намерениями, однако ей в нём не хватает расчётливости, которую она так ценит в мужчине. Они договорились встретиться после капа, хотя все её мысли были сейчас с Джереми Хезринг-тоном, с которым она недавно познакомилась в университете. В следующую субботу они должны ехать в оксфордширскую усадьбу его родителей, и она с удовольствием предвкушала чего-то более цельное и радостное, чем их первоначальное пьяное совокупление. Они безраздельно насладятся деревенскими красотами днём, а вечером посетят местами охотничий бал. Это будет замечательно.- Что вы думаете о матче? – спрашивает Морган. – Уилл говорит, это ваш первый раз на стадионе.- Было интересно.- Тебе надо было взять её на Шпор на прошлой неделе, – говорит Морган, поворачиваясь к Уиллу. – Вот это был Футбол так футбол. Передачи к движение обеих команд, посвятивших себя чистому искусству игры. Но ты знаешь, эти северные гады поцарапали мне мой «Вольво», боковине Я смог вставить строчку в свой репортаж о состоянии нравов у современной молодёжи, но эти ублюдочные замы *е вырезали. Боюсь, политика зависти жива и ферментирует. Конечно, может это были и не фанаты, может просто Местное население, плачущее про свою долю, но мне всё равно ремонт выйдет в копеечку. Завтра поеду в мастер. скую делать смету Газета, конечно, оплатит, но меня всё равно бесят такие вещи, когда неимущие вымещают свою мелкую злость на мне. Это прежде всего неудобство, а я занятой человек.Они взяли ещё один раунд напитков, и Морган пошёл по своему проторенному пути, загрузив Дженнифер рассказом про политика, которого нашли на Бромптонском кладбище с тринадцатилетним проституткой, мальчонкой из Бернли чья бездомность является прямым следствием правительственных сокращений бюджета. Кажется их поймали в одном из фамильных склепов с разорёнными гробами, сложенными вдоль стен на полки. Тема для репортажа – фантастическая, и Морган уже лелеял мысли об упоминании вампиризма и СПИДа, но, в силу политических соображений, газеты замяли эту историю, и даже если бы в стране была хоть одна приличная левая газета, она бы тоже всё это проигнорировала, имея в виду своё терпимое отношение к гомосексуальности и праву человека на частную жизнь. С другой стороны, если бы они получили такой же материал на высокопоставленного лидера оппозиции, то за ними бы дело не встало.Пока Морган говорил, Уилл думал о своём. Сквозь собственные мысли он смутно различал штампы и клише, произносимые его коллегой – вполне уместные в хорошем репортаже о хулиганах: «подонки», «бездумные тупицы», «бандиты», «стыдно быть англичанином», «псевдофанаты», «надо вернуть розга», «выпороть их как следует» и «пришло время судам вынести пару суровых приговоров».- Перепахать всю эту гниль и делу конец, – смеётся Морган и незаметно бросает взгляд под стол на ноги Дженнифер, восхищаясь фактурой её кожи и определяясь для себя, что чулки доходят наверняка до самой задницы.- Сначала идёт возбуждение и клубничка, а потом осуждение, для маскировки удовольствия, которое получает читатель от репортажа. Призови к возврату старых традиции, казням на площадях – и все довольны. Народ чувствует себя защищенным.Он чувствовал потребность использовать именно эти сражения в данный момент – со смертью хулиганства учился и его собственный крен в сторону более сочных, увесистых тем – общего морального разложения общества, паразитов, живущих за счёт налогоплательщиков, любого сексуального насилия, и особенно сексуального насилия с участием богатых, знаменитых и/или политически нездоровых. Гомосексуальность среди священнослужителей – ещё одна любимая тема. Работа интересная, и если Дзкеннифер решит обсудить свою будущую карьеру, ей следует позвонить ему, можно встретиться на ланч. Он много чего повидал на своём журналистском пути и мог бы поделиться с ней парой интересных историй, которые так никогда и не напечатали. Есть один прекрасный итальянский ресторанчик у Найтсбриджа. Он приглашает. И подаёт свою визитку.- Ловлю вас на слове, – говорит Дженнифер, улыбаясь, и переставляет ногу, чтобы Дэвид мог получше разглядеть её бёдра, одновременно фиксируя в памяти лицо старого развратника, а его визитку – у себя в сумочке. Он точно будет полезным, больше, чем Добсон, который по сравнению с ним – просто старый болван.Когда Морган предложил Уиллу подбросить его, тот с радостью согласился. Дженнифер должна была встречаться с Энтони в ресторане на Кингз Роуд, и Дэвид был несказанно рад подвезти её туда – это по пути. Они допили напитки и вышли из бара, неприятно удивившись силе, с которой Дул ветер. Дженнифер сидела на заднем сиденье, пока два старых журналиста говорили об общих друзьях на фоне звучащего компакта Фрэнка Синатры. Они выехали со стадиона, и Дженнифер стала наблюдать за тем, что происходит на улице. Пара ближайших пабов делала неплохой бизнес, в них до закрытия обосновались группы мужчин, их неясные черты проглядывали сквозь окна. Улицы были пусты будто всех снёс ветер. Жаль. Банда буянящих хулиганов и стремительный отъезд в спортивном автомобиле были бы неплохой компенсацией за полтора попусту истраченных на футбол часа.- Вон он, – говорит она, замечая Бо-Бо на полпути по Кингз Роуд, неоновые огни над входом, мигающие белые свечи внутри. – Высадите меня где-нибудь здесь. Спасибо что подвезли. Увидимся завтра, Уилл. Спасибо за приглашение. Приятно познакомиться, Дэвид. Было весело.- Позвоните мне насчёт ланча.- Позвоню. До скорого.Дженнифер помахала вслед «Вольво», она пыталась обнаружить царапину, но ничего не увидела. Затем она с усилием направилась вперед, преодолевая штормовой ветер, и открыла дверь ресторана. Её приветствовал напльв тёплого воздуха, дым сигарет и чрезмерно громкий смех. Она сразу почувствовала себя дома, среди клиентуры, не забывающей о классе, в меру уверенной и раскрепощённой. Ища взглядом Энтони, она покраснела, вспомнив двух старых жаб, украдкой поглядывавших на её ноги. Потом она со злобой подумала о скучной игре, которую ей пришлось наблюдать, потерянном вечере, и о том, что так и не увидела ни одного хулигана. По крайней мере теперь в Бо-Бо она в своём привычном месте и может быть собой. Простые люди и в самом деле просты, как дерево. Даже с деньгами они не могут купить породу.

Теги: околофутбольная культура, фанатское движение, фанаты, футбольные хулиганы.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Кинг Джон
    • Заглавие

      Основное
      Часть 2
    • Источник

      Заглавие
      Фабрика футбола
      Дата
      2005
      Обозначение и номер части
      Глава 2
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Другое
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Кинг Джон — Часть 2 // Фабрика футбола. - 2005.Глава 2.

    Посмотреть полное описание