Команда

Часть четвертая

Автор:
Бримсон Дуги
Перевод:
Фроленок Сергей
Источник:
Издательство:
Глава:
Часть четвертая
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Другое
Регионы:
Англия
Рассказать|
Аннотация

Терри Портер смотрел на великий город, проплывающий в окнах автобуса. Величественные, ярко освещенные фасады зданий мелькали по обе стороны, справа и слева, отделенные суетливым потоком огней и ревом гудков траффика, где каждый сражался за свое место.

Часть четвертая

Глава 17

Вторник, 26 октября, 19.30

Терри Портер смотрел на великий город, проплывающий в окнах автобуса. Величественные, ярко освещенные фасады зданий мелькали по обе стороны, справа и слева, отделенные суетливым потоком огней и ревом гудков траффика, где каждый сражался за свое место. В другое время подобное зрелище завораживало бы и, возможно, навело на определенные философские размышления, но сейчас ему было не до этого. Сейчас он с трудом сдерживался, чтобы не выдать сотрясавшую его дрожь. Фитчет с Хоки сидели, как говорится, на расстоянии выстрела. По автобусу слонялся взад-вперед Эванс, раздавая пиво и шутки окружающим. Этому занятию он предавался с тех самых пор, как они сели в автобус. Он скалился каждому встречному и поперечному, добиваясь общего настроения, которое понадобится ему сегодня вечером. Пока у него получалось неплохо. Естественно, только не в отношении Портера: для последнего каждая секунда, проведенная в этой взрывоопасной атмосфере, была сущим кошмаром. Он закрыл глаза: нога страшно ныла, и от этого ублюдка Фитчета пользы не было никакой. Когда загружались в автобус, он шел за ним в паре шагов, чтобы Портер не сбежал к патрульным машинам. Слава богу, он вошел последним и сиденье перед ним пустовало. Место рядом тоже никто не занимал: еще бы, ведь он для них неприкасаемый — «ниггер» — да и только. Им осталось еще узнать, что он полицейский агент, работающий под прикрытием, — и участь его решена. Вот кто-то за спиной снова завел речевку: «не сдаемся», которую немедленно подхватил весь автобус. Дальше следовало: «Не бывать черным в Королевстве… черных мочи по-черному, желтых мочи по-желтому, красных мочи по-красному… Ниггеры, прочь от…»

Он уставился в окно, стараясь не замечать происходящего вокруг. Обычно плевать он хотел на такие выкрики, на все это дерьмо. Он просто разворачивался и вычислял подонка, который заводил такие речи. Но только не сейчас: их слишком много, и нога к тому же нестерпимо ныла.

Тут он ощутил прикосновение, отчего взвился как ужаленный, но нашел в себе силы сказать:

— А, это ты…

Над ним стоял Хоки-Ястребок.

— Ну ты, парень, на взводе.

Портер зажмурился на несколько секунд, пытаясь унять бешено заколотившееся сердце.

— Не то слово, братан. Но вовсе не итальянцы беспокоят меня. Как ты сам, наверное, понимаешь, — и он ткнул большим пальцем в сторону, откуда горланили речевку, — а вот эти придурки.

Хоки дружественно похлопал его по плечу.

— Не обращай внимания на этих скотов. Если что, мы тебя не дадим в обиду. На… — сказал он, протягивая сигарету, с благодарностью принятую Портером. Он ощутил странное облегчение от этой демонстрации, может быть показной, солидарности, и задумался, что все-таки было на уме у этих двух, сидевших у него за спиной. Ничего, в любом случае Фитчет за все заплатит. Так или иначе. Он затянулся сигаретой и откинулся в кресле, в то время как автобус продолжал свой путь, вклиниваясь в огненный поток траффика. На миг ему захотелось броситься к дверям, но он знал, что это будет совершенно напрасной тратой времени. Он едва мог пошевелить ногой, которая, казалось, распухала на глазах, да и Фитчет следит, поди, за каждым его движением. И что тогда? Чем это кончится? Тем, что он скормит его этим зверям, вот и все.

В этот миг глухой стук прокатился по автобусу, и, повернув голову влево, Портер заметил небольшую группку итальянских футбольных фанов, вставших поперек дороги. Они запускали в автобус шутихи и размахивали флаерами, вызывая пассажиров наружу. На миг он остановился на них взглядом — и тут за его спиной поднялся невообразимый шум. Автобус накренился — как корабль, когда все бросились на один борт, колотя по окнам и сотрясая стекла криками.

По салону пролетел Билли Эванс. Он выхватил микрофон с торпеды водителя и заорал в него:

— Тихо, придурки! Успокоились. Сели все, мать вашу, быстро сели!

Постепенно гомон прекратился, и в автобусе установилась относительная тишина, Эванс перебросился несколькими словами с водителем, очевидно, успокаивая его, и автобус помчался дальше, приближаясь к центру города.

Эванс взобрался на две ступеньки вверх от кабины водителя и встал рядом с Портером.

— Слушайте, вы, подонки! — сердито проорал он, теперь уже без микрофона. — Дождитесь до завтра, если вы не хотите, чтобы нас свинтили прежде времени.

— Куда мы едем? — раздался крик из глубины салона.

— Увидите. А пока посидите и выпейте пивка, сейчас уже будем на месте.

Он постоял, дожидаясь, пока не стихнет недовольный гул и в автобусе не воцарится обычная непринужденная дружественная болтовня, после чего стал продираться к своему месту.

— Эй, Билли!

Он остановился, оглядываясь на голос с сильным йоркширским акцентом, прорезавшийся сквозь шум.

— В чем дело?

— Я не собирался пить с итальяшками, ну а уж с негритосами — и подавно.

В автобусе наступила резкая тишина, и Портер напрягся, не зная, что ждет его дальше. Трудно было предсказать, чем это все кончится.

— А я не понимаю, почему мы должны пить с тобой, йоркширским пожирателем пудингов?

Слегка повернув голову, Портер увидел в затемненном лобовом стекле отражение того, что происходило сзади — обернуться мешала нога и, сковывавшее его, как паралич, дикое напряжение. Но он разглядел, кто это был — да и узнал по голосу. Фитчет, вставший со своего места, выйдя на середину салона, подтвердил его догадку. Он смеялся вместе с остальными. Проехаться насчет йоркширцев в этой компании считалось признаком хорошего тона. Гогот в автобусе стих не сразу.

Тут вмешался другой голос, с южным акцентом, также знакомый Портеру:

— Опять этот языкастый брамми! А где твоя черная обезьяна?

Портер закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Всю жизнь он бился с этим дерьмом, и сознание того, что сейчас он бессилен заткнуть эту глотку, не давало ему покоя. Как он сможет жить с этим дальше — если, конечно, выживет, если переживет эти события и выкрутится из этой ситуации? Медленно выдохнув, он чувствовал, как страх по капле уходит из него, замещаясь ненавистью. Он ненавидел сейчас не только этого подонка, но и Фитчета, Билли Эванса и всех остальных. Вцепившись в ручку кресла, он стал подниматься. За его плечами стояла вся лондонская и римская полиция, но ни та, ни другая сейчас не могла ему помочь. Да он и не нуждался в услугах полиции. Он поступил туда на службу, чтобы помогать людям, как честный человек. И в результате оказался в автобусе, набитом расистами, бандитами, направляющимися неизвестно куда, но вполне понятно с какой целью. И сейчас ненависть переполняла его настолько, что он не только перестал чувствовать всякий страх — в нем как будто отключился инстинкт самосохранения. Что бы ни случилось, он примет этот бой.

Перегнувшись через спинку, он оперся здоровым коленом о сиденье.

— Тебе что-то не нравится, придурок? — обратился он странно спокойным — даже для него самого — голосом. — Что-то хотел от меня? Так иди, получи!

Он выждал, пока те двое, напавшие на него на стоянке, снимутся со своих мест и двинутся к нему по салону. Места между креслами хватало на проход только одного человека, так что они были вынуждены двигаться гуськом, друг за другом. Лица у них — он это видел уже загодя, издалека — были как у истинных «белых людей» — то есть бледными от ненависти. Они что-то выкрикивали по дороге, но он уже не разбирал слов. Кровь мягкими толчками пульсировала в ушах, гоня по жилам адреналин и готовя его к испытанию, ждавшему впереди. Но предстоящее только тешило его. Накопившееся за эти несколько дней требовало выплеска, он должен был отыграться на ком-то, с них причиталось. Они были уже на расстоянии удара, когда откуда ни возьмись между ними появились Эванс, а за ним Фитчет и Хоки, которые оттеснили бойцов, затолкав обратно вглубь салона.

— Сядь на хуй, Терри, сукин сын! Сиди и не рыпайся! — рявкнул Хоки и развернулся, толкнув его так, что Портер рухнул на место. Попутно он задел больное колено, и боль выстрелила через все тело, едва не вырвав у него крик.

— Да в рот вас всех, вы что, пять минут на месте посидеть не можете? — прокричал Эванс сквозь галдеж. — Сейчас приедем на место!

Портер поднял глаза и увидел нависшего над ним Хоки. Тот ухмылялся:

— Вот ведь суки, все им неймется! Я же сказал, держись, прикроем, если что. Мы с ними после разберемся. Мне это самому доставит небывалое Удовольствие.

Портер ответил ему признательной полуулыбкой и затем посмотрел, что с ногой. Последний удар Фитчета определенно нанес урон, которого он недооценил: повязка стала мокрой от крови. Это было хорошо видно, поскольку поврежденное колено торчало сквозь прореху в джинсах.

Тут он заметил, что Билли Эванс тоже наблюдает за ним с непривычно взволнованным видом.

— Слушай, Терри, сейчас будем на месте, потерпи. Я знаю, что у тебя с ногой полный птах и все такое, но в ту же секунду, как только откроется дверь, выметайся из автобуса подобру-поздорову, пока я буду их держать.

Джарвис возбужденно подался вперед, выглядывая в ветровом стекле приближающийся зад автобуса. Он почувствовал себя заново родившимся после того, как отобедал, и теперь, когда совместными стараниями Фабио и местной полиции они вышли на своих поднадзорных, он чувствовал себя готовым ко всему.

— Где мы сейчас? — деловито поинтересовался он, как будто от этого зависел дальнейший ход действий.

— Это виа Моментана, стационе Термини, кхм… ну, в общем, станция. Вот, значит, куда они направились, — Фабио покачал головой. — Самые злачные места Рима. Здесь у нас появится масса проблем.

— Например? — спросил Вильямс.

— Наркотики, проститутки, иммигранты и прочий букет, вы понимаете. То, что есть в любом городе. У нас уже появились проблемы с вашими болельщиками в местных краях: с теми, кто прибыл железной дорогой.

Джарвис торопливо оглянулся:

— Значит, мои люди поехали сюда? Фабио утвердительно кивнул:

— Они работают здесь совместно с моими ребятами.

Джарвис посмотрел в окно на пролетающий мимо Рим. Широкая улица, на которой выстроились рядами кафе, бары, изредка перемежаемые патрульными машинами. Он вздохнул. Джарвис, привыкший всегда быть на переднем краю, сейчас даже не знал, что происходит.

— И какие у вас планы в отношении английских суппортёров?

Фабио обернулся, расцветая улыбкой.

— А мы спросим совета у вашего мистера Меллора.

Джарвис с Вильямсом разразились смехом. Когда возникли проблемы во время последней игры английской сборной в Риме, бывший депутат тори гневно заклеймил итальянскую полицию, которая, судя по улыбке Фабио, явно воспринимала его с тех пор юмористически.

Сдержав, однако, смех и только блестя лукавыми итальянскими глазами, Фабио далее продолжал серьезным тоном:

— Мы готовы к их визиту, и если они будут вести себя прилично, то добро пожаловать. Если же нет… тогда пусть пеняют на себя.

Джарвис прищелкнул языком:

— А вам известно хотя бы примерно, сколько их приедет?

— Мы ожидаем тысяч семь, но кто может сказать заранее? Это как прогноз погоды — попадание пальцем в небо. Игра большая, стадион тоже, но надо учитывать, что многие приедут без билетов. Может набраться и восемь, и девять, и все десять тысяч. Об этом станет известно лишь завтра.

Вильямс невольно подался вперед:

— А сколько уже здесь? Фабио покачал головой:

— Предположительно — тысяча, но может быть и больше. Многие отсиживаются в барах, а кто-то и в пригородах. Мы организовали для них кемпинги и стоянки.

Джарвис кивнул, удовлетворив профессиональное любопытство. Как только он вытащит Портера, он сам займется выслеживанием. Он набрал на мобильнике номер Стива Парри, однако, вопреки ожиданию, на звонок никто не ответил. Джарвис отменил вызов и позвонил Гаррису в Лондон.

— Что-нибудь случилось?

— Ровным счетом ничего, шеф. Ждем, пока что-нибудь не случится у вас. Сейчас помогаю координировать другие группы наблюдения, которые поехали с прочими поднадзорными.

Джарвис проницательно кивнул. В Англии сотни известных хулиганов, и в игре такого масштаба их всех надо контролировать. И в то время как пять инспекторов связаны с операцией «Легион», силы отдела на исходе.

— Как там, — подначил его Гаррис, — на безумных улицах Рима?

— Впервые от тебя слышу, — откликнулся Джарвис, — про безумие. Мы, кроме дорожных пробок, ничего не видим. Есть какие-нибудь сообщения?

— Да, по «Скай Ньюс» был репортаж. Одна из съемочных бригад тележурналистов недавно подверглась нападению, им перебили аппаратуру. Кому-то не понравилось, что они снимают.

— И где они?

— Еще и со станции не успели выйти. Похоже, скоро в Риме будет жарко.

Джарвис стрельнул глазами в сторону Фабио и Вильямса, меж тем как Гаррис продолжал посвящать его в детали:

— И еще, на каких-то англичан напали в баре час назад. Группа итальянских тиффози.

Джарвис пожевал губу, секунду раздумывая.

— В котором часу уходишь домой, Эл?

— Вам лучше знать шеф. Я здесь дежурю.

— Хорошо, тогда отзвонись, если будут новости. И шефу передай, что я звонил. Пусть знает, что я все еще жив.

Они попрощались, и Джарвис рассказал остальным, что случилось со съемочной бригадой.

— Такое часто бывает, — подтвердил Фабио. — Современные фаны боятся СМИ, им уже не льстит их внимание, как когда-то в былые дни. Они не желают видеть свои портреты в газетах, потому что теперь это приносит не столько славу, сколько неприятности. Поэтому многие заматывают лица «розами».

Тут Фабио перебила рация. Он внимательно выслушал торопливую итальянскую болтовню и, коротко ответив, положил рацию на торпеду.

— Новые проблемы. Неподалеку от виа Венето. Там место скопления баров, и это звучит плохо.

— Далеко отсюда? — нервно спросил Джарвис. Фабио покачал головой:

— Нет, это по пути, справа.

— Похоже, именно туда мы и направляемся. — Автобус в самом деле включил правый поворот и стал выруливать в этом направлении.

— Это виа Сальдра. — Фабио указал вперед и вильнул в сторону от автобуса, мягко затормозившего у обочины, мигая оранжевыми фарами. — Здесь они, должно быть, и остановятся. Ничего хорошего для нас это не предвещает.

Они в полном молчании смотрели, как открывается дверь и из нее почти выпадает на улицу человек, который ковыляет назад, в сопровождении Гарри Фитчета.

— Это же Терри! — воскликнул Вильямс, высовываясь с заднего сиденья и вклиниваясь между Фабио и Джарвисом. — Черт возьми, что с ним?

Джарвис только закусил губу, но ничего не сказал. Сейчас его взгляд был прикован к передней двери автобуса, через которую вываливали тридцать восемь пассажиров, тут же направляясь к большому, ярко освещенному кафе. На улице было расставлено несколько столиков, но толпа миновала их, устремляясь в помещение, под крышу заведения.

— Что это за место?

Фабио протер усталые глаза и вгляделся в сумрак за ветровым стеклом.

— Это место называется бар «Сан Марко». Обычный бар, но со скверной репутацией. У нас здесь были большие неприятности с Irriducibili.

— Кто это такие?

Усмехнувшись, Фабио пожал плечами:

— Ультрас из «Лацио». Что-то типа группы поддержки или, как говорят у вас, «суппортёров», только более… как бы это выразиться… более темпераментные. Двое из «Лацио», остальные — «викинги», но они не так плохи.

С задумчивым видом он выглянул наружу, проследив путь английских хулс в бар.

— Когда Англия последний раз играла в Риме, здесь было тревожно. — Он взял рацию и пожевал губами возле микрофона. — Вот и начинает кое-что проясняться, — в голосе итальянца впервые прорезалось возбуждение. — «Лацио» давно связана с правыми, еще со времен дуче… Муссолини, — пояснил он, заметив их недоуменные взгляды. — И в этих же местах были проблемы с Irriducibili. Джарвис посмотрел на него прямо:

— Проблемы?

— Да. В итальянских клубах постоянно, кхм… — он отчаянно подыскивал подходящее слово. — …Не заглядывают… Как у вас это говорится… есть такая поговорка…

— Повернуться слепым глазом! — возбужденно сказал Вильямс.

— Si, повернуться слепым глазом. Да. Они всегда поворачивались к ультрас слепым глазом, но теперь делать это стало гораздо сложнее. Их требования растут, и клубы вынуждены соблюдать правила федерации, «Federatione di Calcio», которая запрещает иметь дело с политическими организациями, тем более профашистского толка.

— Федерация… чего?

Фабио посмотрел на Вильямса, задавшего этот вопрос.

— Это наша ассоциация футбола, — пояснил он.

— А, понятно. И что за требования они выдвигают?

— Бесплатные билеты на матч, ну и, само собой, свобода перемещений по стране и поездок за рубеж. В некоторых клубах они очень сильны и далее добиваются того, что не угодных им игроков убирают с поля и продают в другие клубы.

— И что, клубы идут на это?

— Si. Кто с ними будет связываться? Если они не получают, чего хотят, неизбежны насилие, угрозы, террор.

Вильямс тихо присвистнул. Фабио вновь уставился за ветровое стекло, провожая хвост группы, исчезавшей в кафе.

— Может быть, именно они и стоят за всем этим. Irriducibili хотят сорвать матч в знак протеста. Они хотят установить свои правила и хотят, чтобы с ними считались. Да, это вполне может быть. — Он посмотрел на Джарвиса в поисках поддержки, но тот был слишком поглощен наблюдением за Портером и Фитчетом, прятавшимися за автобусом.

— Похоже, с вашим человеком не все в порядке, — участливо заметил Фабио, также обративший внимание на состояние Портера.

Джарвис оглянулся на итальянца:

— Пожалуй, в самом деле. И я хочу вытащить его оттуда немедленно, сейчас же.

Он уже собрался вылезти из машины, но Фабио схватил его и потянул назад.

— Только не сейчас, — закрутил он головой. — Мы должны сперва узнать, к кому они приехали — с какой организацией назначена встреча. Ваше появление может все сорвать.

Джарвис посмотрел на него недоуменно — он был потрясен.

— Вы в здравом уме, отправлять черного полисмена в клуб, набитый фашистами? Они уже изувечили его на стоянке, а теперь это мордобоем не кончится — его просто убьют!

Прежде чем Фабио успел ответить, Джарвис бросил Вильямсу, сидевшему сзади:

— Фил, иди и забери его, пока он не зашел в этот бар.

Вильямс немедленно распахнул дверцу, выскакивая из машины.

— Нет! — воскликнул итальянец и стал что-то тарахтеть по радио. Ему ответил голос из черной коробки, но Джарвис уже не мог сообразить, была ли здесь настоятельная необходимость или нет. Итальянцы говорили слишком быстро. Отбросив рацию, Фабио метнулся вслед за Вильямсом, который уже рассекал толпу пешеходов, устремляясь к автобусу. Джарвис проводил его взглядом, затем распахнул дверцу со своей стороны и встал рядом с машиной. Его так и подмывало броситься вдогонку, но он сдержался. Если кто-то выйдет и опознает их, операция будет сорвана окончательно. На этом все кончится.

Портер прислонился к нагретому брюху автобуса, наблюдая, как последние несколько человек исчезают за дверями кафе.

— Все, на этом покончим. Меня здесь больше нет.

— Что-что? — прищурился Фитчет. Портер сокрушенно покачал головой:

— Я туда не пойду, Фитчет. Это слишком опасно. Давай сматываться отсюда, пока не поздно. Но Фитчет вцепился в отворот его куртки и рванул на себя:

— Даже не думай. Ты пойдешь туда со мной, Или я сам… не знаю, что с тобой сделаю, прямо здесь, понял?

Портер попытался вырваться, но боль немедленно пронзила ногу, лишая последних сил к сопротивлению. Он обмяк, почти повис на руках у Фитчета, державшего его за куртку. Какая-то проходившая мимо женщина странно посмотрела на них: Фитчет потащил безвольное тело по тротуару к кафе и так зыркнул на нее глазами, что она без дальнейших комментариев поторопилась скрыться в толпе.

— Пошли, детектив-сержант, — рычал он. — Раз ты зашел так далеко, нельзя останавливаться на полпути. Посмотрим, что ты на самом деле из себя представляешь.

И тут из темноты раздался шепот, заставивший обоих вздрогнуть и оглянуться.

— Терри, пошли! Тебе надо поскорее выбираться отсюда!

— Фил! Спасибо!

Фитчет ослабил хватку и, дождавшись, пока Вильямс приблизится, ударил молодого детектива-констебля в лицо. Сила удара была такова, что голова резко дернулась, и все же Вильямс постарался сохранить равновесие. Фитчет продолжал наступать — следующий удар был нанесен локтем в голову. Звук этого удара заставил Портера скривиться, но даже после того, как Вильямс свалился наземь, Фитчет продолжал его бить ногами в живот: каждый удар вырывал из тела стон. Когда Вильямс затих и не шевелился, больше не делая попыток встать, Фитчет огляделся. Прохожие, пробегая мимо, шарахались от него как от чумы, пряча глаза, в которых отражался страх. Они читали про английских хулиганов в газетах всю последнюю неделю и вот теперь видели их наяву — дерущихся посреди улиц.

Но Фитчет не замечал их, он никогда не обращал внимания на прохожих. Всюду одни и те же, от Камден-стрит до Копенгагена, они были только неодушевленными декорациями. На то они и «прохожие», чтобы проходить мимо, ни во что не вмешиваясь.

Он уже повернулся, собираясь заняться Портером, лежащим на тротуаре, когда шестое чувство в который раз подсказало ему, что сзади кто-то приближается. Он оглянулся — приближающийся человек поднял руки с насмешливым жестом: «сдаюсь». Фитчет поднял руку и угрожающе выставил на него палец, словно в руке у него был пистолет.

— Не знаю, кто ты такой, но лучше держись от меня подальше или с тобой будет то же самое.

Он стоял, буравя глазами человека напротив, выжидая, пока тот подойдет ближе. И как только он убедился, что посыл достиг своей цели, что тот понял, сделал шаг назад и, схватив Портера за воротник, стал его отволакивать.

— Не хочешь идти сам — поползешь. Через несколько секунд они исчезли в свете неоновых ламп бара.

Фабио подбежал и остановился над Вильямсом. Тот заворочался, встряхнул головой и со стоном схватился за лицо:

— Блин, кто это так меня?

— Встать можешь? — засуетился вокруг него Фабио. — Надо уходить отсюда.

Вильямс с трудом поднялся на ноги, и они, шатаясь как пьяные, двинулись к машине. На полпути к ней их встретил Джарвис, без слов подхватив детектива-констебля и чуть приподнимая, чтобы ускорить движение. Как только они оказались в «фиате», Джарвис сердито повернулся к Фабио, но не успел он и рта раскрыть, как итальянец опередил его:

— Вы не должны были делать этого. Пол, это глупо и неосмотрительно! — вопил он. — Вы поставили всю мою операцию под угрозу срыва.

Джарвис сверкнул на него глазами:

— «Вашу операцию»?

Итальянец посмотрел на него с ответным недоумением, вздернув бровь:

— Здесь Рим, Пол, и вы не имеете здесь никакого права…

Джарвис едва не взорвался:

— Слушайте, вы, представитель власти и защитник закона — в этом баре мой человек, и его жизнь в опасности. Что вы, как власть, сделали, чтобы спасти его? Мне плевать на то, что вы здесь говорите, и сейчас мы будем его оттуда вытаскивать.

Фабио кивнул на заднее сиденье:

— Кто? Вы и этот полисмен, которого только что жестоко избили? И каким образом вы собираетесь сделать это, Пол? Вы не из воздушно-десантных войск ли, часом?

Джарвис на миг опустил глаза и сделал глубокий вдох, чтобы хоть отчасти успокоиться и привести себя в чувство. Конечно, он был прав, всей этой демагогией Портеру сейчас не поможешь.

— Слушайте, Фабио, — заговорил он с коллегой на международном языке дипломатии, в первый раз называя его по имени, что не ускользнуло ни от внимания Вильямса, ни итальянца. — Это мой человек, и я отвечаю за него. И если мы не предпримем мер к его спасению прямо сейчас, никто не может поручиться за то, что с ним произойдет в самое ближайшее время.

Фабио смотрел на него несколько секунд не сводя взгляда и наконец кивнул:

— О'кей. Но нам нельзя здесь оставаться. Он стал заводить машину.

— Я вызову подкрепление, но придется подождать и пока убрать машину с глаз подальше.

Джарвис заметил, как только что рядом проехали две патрульные машины и скрылись в транспортном потоке, мигая маячками и подвывая сиренами на полуосвещенных улицах.

Фабио тронул машину от обочины, направляясь за ними следом.

— Кажется, несколько следующих часов ничего хорошего не предвещают.

Джарвис оглянулся на исчезающие позади огни бара:

— Да, но кому будет хуже всего?

Глава 18

Вторник, 26 октября, 20.45

Портер почувствовал, как за ним захлопнулась дверь, и понял, что Фитчет только что отрезал ему последний путь к отступлению. Теперь, что бы ни случилось, что бы ни ждало его впереди, он совершенно один, и помощи ждать неоткуда — его судьба в собственных его руках. Наконец он собрался с силами, чтобы освободиться от хватки Фитчета, дохромал до стола и сел. Судя по тому, как болела и опухала нога, дела его шли все хуже, и, взглянув на нее, он только выругался и закурил сигарету. Никотин помог слегка успокоить нервы, и он поднял голову, впервые осматриваясь, изучая окружающую обстановку. Панели из темного дерева с медными кронштейнами и желтыми бра. Классический итальянский стиль, но то, что обычно казалось праздничным, теперь выглядело мрачно, как фешенебельный гроб, отлакированный и украшенный фурнитурой: медными ручками, ножками, кольцами и прочим.

А теперь еще здесь были англичане. Точнее, сорок английских подонков под предводительством своего Али-Бабы — Билли Эванса. Они шумели, требуя выпивки у малочисленных официантов в фартуках, озабоченно крутившихся у столиков. Заведение заполнилось криками и матерщиной. Вот почему за границей так ненавидят англичан, подумал он. Мы разрушаем все, к чему ни приблизимся. Он оглянулся на дверь. Фитчет по-прежнему был там, не спуская с него глаз. Он караулил Портера, чтобы тот не сбежал. Хотя и так ясно, что с такой ногой ему далеко не уйти.

— Ты в порядке, Терри? Повернувшись, он увидел перед собой Хоки-Ястребка, нависшего над ним с двумя банками пива — по одной в каждой руке — и только что прикуренной сигаретой в зубах. Одну банку он протянул ему, и Портер принял ее, отрывисто кивнув. На секунду он задумался, не посвятить ли этого, вроде бы с симпатией относящегося к нему человека в курс дела. Что, если Хоки узнает, что перед ним полицейский? Как человек из всех здесь, быть может, самый трезвомыслящий, он может прийти ему на помощь. Однако Портер тут же отверг эту идею. Он все еще лелеял надежду, что все разрешится само собой — так зачем лезть на рожон, ведь это просто самоубийство! Ведь если что-то будет знать Хоки, об этом немедленно узнает и Эванс. А тогда ни ему, ни Фитчету несдобровать.

— Да, если забыть про то, что ходить я уже не могу, все остальное чудесно.

Хоки с ухмылкой глянул на него и затем посмотрел в сторону Фитчета:

— Что он там застыл? Такой вид, будто ему кочергу в зад воткнули. Часовой, на хрен…

Портер пожал плечами:

— ПМ.

— Что такое ПМ?

— Предматчевый Мандраж.

Оба рассмеялись, и Портер чуть расслабился, почувствовав, что боль отпускает.

— Сейчас приду, — пообещал Хоки, и Портер увидел, как он исчезает в толпе, после чего вернулся к своей сигарете и разбитому колену. Затем снова оглянулся украдкой на Фитчета и только тут вспомнил про беднягу Фила Вильямса, оставшегося там, за дверью, на тротуаре. Ничего, Фитчет за все заплатит. Впрочем, там, за дверью, не один Вильямс. И если Джарвис пытался его вызволить, то, значит, это не последняя попытка. Скорее всего, сейчас они разрабатывают план его спасения. Хлебнув пива из банки, он слегка расслабился. Все это, в конце концов, дело времени.

Орлиный профиль Хоки мелькал в толпе, и наконец Ястребок очутился перед ним.

— А где Билли? Не видел его, Терри?

— С тех пор как я здесь, он ни разу не появлялся. Хоки непонимающе пожал плечами, оглядывая толпу.

— Странно, может, выскочил куда. Он это место назначил заранее, вроде бы здесь была назначена встреча с агентами — или еще с кем.

— И что? Никто не пришел? Хоки помотал головой:

— Нет, не считая официантов, здесь никого не было, когда мы приехали.

Тут лицо его внезапно посветлело:

— Вот он! Билли, сукин ты кот! А ну, иди сюда. Подошел Эванс, с нервной, чуть кривоватой улыбкой.

— Все о'кей, ребята? Только что был снаружи, легавые с маяками так и носятся взад-вперед.

Брови Хоки поползли вверх:

— Что? Где-то уже началось?

— Думаю, да. Сейчас поговорю — они только что оттуда, — сказал Эванс, махнув рукой в сторону бара.

Хоки ухмыльнулся и пригубил пива.

— Гребаный топ.

Джарвис стоял перед авто, осматриваясь по сторонам. Они отъехали ярдов на четыреста. Шум был кругом просто безумный — сумасшедший поток транспорта, водители молотили по сигналам и лезли вперед, используя каждый свободный дюйм, чтобы на возвращении домой сэкономить тысячную доли секунды (темпераментный народ эти итальянские водители — как и водители в большей части остального мира).

— Что это? — спросил он Фабио.

— Так у нас постоянно. Привыкли. Джарвис покачал головой и склонился к Вильямсу, сидевшему на заднем сиденье.

— В порядке?

Молодой детектив-констебль ответил кивком:

— Жив еще.

Вой сирены прорвался в общий хаос, и Джарвис инстинктивно оглянулся: где-то близко.

— Становится напряженно, не так ли?

Он посмотрел на итальянца и кивнул. Он мог чувствовать, как буквально физически нарастает напряжение в воздухе, нервы были уже на взводе. В атмосфере плотно сгущался адреналин. Такое он чувствовал почти на каждой игре, на которой ему приходилось нести службу, от Стэмфорд Бридж до Сан Сиро.

— Мы должны вернуться, — сказал он, не оглядываясь. — Мне совсем не хочется смотреть на все это.

— Пол, ваш телефон…

Он отвернулся и залез в карман, где надрывался аппарат, только он этого не слышал сквозь шум улицы.

— Алло?

— Шеф, это Стив Парри. Слушайте, мы здесь с итальянцами на улице, которую они называют… сейчас, погодите… Виа Венето или что-то вроде…

Джарвис внимательно слушал. За голосом Парри различался до боли знакомый шум разбиваемых стекол, сопровождаемый дикими воплями.

— Итальянцы уже вмешались. Несколько человек арестовано, но вокруг такие толпы фанов, что никакой полиции не справиться. Ребята из телеканала «Скай» рассказывали мне, что были проблемы и на вокзале. Судя по всему, ночь будет беспокойная. Сегодня спать не придется.

— Ладно, Стив, держи меня в курсе, хорошо?

— Само собой, шеф. Где вы сейчас? Джарвис осмотрелся:

— Судя по сиренам, неподалеку от вас.

— О'кей, до связи.

Джарвис захлопнул микрофон и посмотрел на Фабио. Тот разговаривал с кем-то по рации. Джарвис пригнулся к дверце, где на заднем сиденье сидел избитый Вильямс.

— Похоже, у нас неприятности, Фил. Я сейчас же пойду за Терри. Тебе лучше остаться здесь.

Вильямс выбрался из машины.

— Нет, я с вами, со мной все в порядке. Только голова немного кружится.

Фабио обошел машину, приближаясь к ним.

— Ситуация из рук вон. Плохи наши дела. В этот район прорвалось много местных фанов, и какого-то англичанина уже пырнули ножом. Похоже, нам пора срочно в бар «Сан Марко».

Они припустили по дороге к бару, прислушиваясь к шуму со стороны транспортного потока и то и дело оглядываясь. Пару раз они слышали рев сирен на соседней улице, и однажды Джарвис вдруг остановился, вглядываясь в небо над крышами: ему показалось, что где-то отчетливо прогрохотал гром. Или же что-то взорвалось? Или это был рев толпы?

Прикусив губу, он ускорил шаг. По собственному опыту он знал, что, как только появляется проблема, неизбежно становится все хуже и хуже, пока полиция не станет прессовать хардкоров.

Обычно хардкоры начинали действовать как раз там, где имела место агрессия со стороны полицейских патрулей, оцепления и спецназа, но в этот раз Джарвис знал точно. Они были внутри бара «Сан Марко». Бучу подняла ударная группа хардкоров. Сорок отборных английских хулс собрались там. Может, они пока и были ни при чем, но все прекрасно знали: случись что-нибудь — и они окажутся в центре событий. Особенно если бы узнали, что пострадал их соотечественник. В центре событий всегда была так называемая категория «С», упоминаемая в личных делах и сводках с мест происшествий. Иными словами, серьезные игроки, «топы». Они вели себя подобно королеве муравьев, отдающей приказы из муравейника, пока солдаты суетятся внизу, выполняя грязную работу. Усмехнувшись такому сравнению, он вдруг вспомнил о Портере и заторопился.

Хоки вернулся и притащил с собой еще выпивки.

— Не знаю, как ты, а я чертовски проголодался.

Портер тяжко вздохнул: меньше всего сейчас он думал о еде. Распахнулась дверь, и вошли трое, с озабоченным видом. Они явно куда-то спешили — или ему так показалось? или это было следствием испуга? — и стали возбужденно говорить с каждым, кто слушал. Хоки поспешил к ним и вскоре возвратился.

— Драть мой лысый череп, — пробормотал он. — Драка на соседней улице, местные бунтуют.

Новость вихрем пронеслась по бару, и уровень шума моментально вырос на порядок. Что-то переменилось в самой атмосфере. Теперь здесь уже не было места шуткам, настроение стало агрессивным, нетерпимым; английские хулс постепенно преисполнялись ненавистью ко всему иностранному. Словно заметив эту перемену, официанты мгновенно испарились, бросив заведение на владельца, который словно капитан тонущего корабля оставался за стойкой бара.

Портер обеспокоенно озирался. Видимо, Билли Эванс меньше всего ожидал такого поворота событий накануне матча. Теперь то, что случилось, Привлечет лишнее внимание со стороны итальянской полиции и произведет обратный эффект. Полиция обрушится на них, не дожидаясь начала завтрашней игры, что может сорвать далеко идущие планы Эванса и тех, кто его поддерживает. Полицейские облавы начнутся уже сегодня. В бар набилось еще больше народу. Количество посетителей неуклонно возрастало, дверь уже не закрывалась — на улице можно было разглядеть толпившихся у входа болельщиков. Встав, Портер стал сквозь стекло вглядываться в происходящее на улице. Там скопилось человек тридцать парней, они возбужденно спорили и размахивали руками. Они явно ждали кого-то, показывая на улицу. На их лицах была странная смесь испуга и бравады.

— Хана, — подумал Портер, после чего стал отыскивать взглядом Фитчета. Тот по-прежнему дежурил у дверей, что-то втолковывая одному из только что пришедших.

— Не сдаемся, не сдаемся, не сдаемся — ИРА! Суки!

Он прикурил дрожащей рукой сигарету и стал озираться. Здесь все смеялись, кроме, разумеется, него. Смехом они отпугивали нависший над ними призрак тревоги. А также сдерживали готовую прорваться наружу ярость. Ради этого они, собственно, и жили.

Внезапно он почти кожей ощутил, что за ним наблюдают. Чей-то чужой взгляд жег затылок — он повернулся к бару и заметил за одним из столиков Эванса. Тот разговаривал с двумя фанами «Лидса» — с теми самыми, хорошо известными Портеру по эпизоду на автостоянке: у одного из них носки ботинок были подбиты железом, другой явно поглядывал в его направлении.

Его как кипятком ошпарило. Догадка пришла внезапно — как гром среди ясного неба: «Да этот скот просто подставляет меня!»

Так оно и было.

Сейчас или никогда, промелькнуло в голове, и он стал пробираться к выходу. Фитчет заметил его и тут же встал на пути, блокируя дверь. Слабое подрагивание головы и тупой взгляд подсказали остальное. Он пойдет сейчас же. И вдруг чья-то рука схватила его сзади, развернув, и жаркий пивной смрад ударил в лицо:

— Какого хрена, ты куда собрался, ниггер?

— Задница Баллок! — Джарвис остановился, оглядывая группу, тусовавшуюся снаружи у дверей в бар «Сан Марко». — Только этих дьяволов здесь не хватало.

Всем им было лет под тридцать, двери бара были нараспашку, так что неизвестно, сколько их там было внутри. Вот снова кто-то завел речевку, добавляя адреналина и нагнетая обстановку. Трое ринулись сквозь поток машин на другую сторону улицы: лучший вариант защиты на этот момент.

— Ну и где же ваши люди? — прокричал Джарвис Фабио сквозь шум.

Итальянец опять схватился за свою рацию и стал что-то орать в нее. Затем сообщил:

— Они уже на подходе, там задержка, на вокзале новые осложнения. Скоро прибудут.

Вот на противоположной стороне дороги сверкнула мигалка, Джарвис достал мобильный телефон и вызвал Парри.

— Все может случиться в любую секунду, — раздраженно пробормотал он. — Стив? Что у вас там стряслось? О, черт… А он все еще там. Дайте Мне знать, если они направятся этой дорогой. Мы будем на улице…

И он вопросительно посмотрел на Фабио.

— ВиаСальдра.

— …Виа Сальдра… О, просто чудесно. У меня тут бар, полный категории «С», и улица, забитая категорией «В». Лучше не придумаешь.

Хлопнув крышкой-микрофоном, он посмотрел на Вильямса:

— Они только что послали штурмовиков на вокзал. С поезда сошли несколько местных и сразу поперли к болельщикам из Англии. Нил тоже там. А Стив ведет наблюдение за одной группой.

Вильямс присвистнул и потер голову, нащупывая шишку.

— Значит, скоро будет еще круче, — произнес он.

Тем временем усилившиеся звуки речевки привлекли внимание Джарвиса. Слева подбиралась целая толпа. Один из выступавших нес флаг с крестом Святого Георгия-Победоносца, словно средневековый знаменосец со штандартом. Скоро вся эта толпа смешалась с остальной публикой у дверей бара.

— Похоже, уже началось.

Терри Портер стоял лицом к лицу с человеком с автостоянки. Все, что он больше всего презирал на свете, стояло сейчас перед ним, собравшись и воплотившись в одном человеке, — и больше всего на свете ему хотелось сейчас навсегда стереть с его лица эту улыбочку, полную фанатизма и ненависти. Но Терри прекрасно понимал, что стоит ему шевельнуться — и он мертв.

— Я задал тебе вопрос, ниггер. Куда ты собрался?

На долю секунды все замерло, и Портер почувствовал, как вокруг повисла мертвая тишина. Это была особенная тишина, которая всегда наступает перед настоящей бурей. Перед автомобильной катастрофой или падением самолета. Когда все происходящее разворачивается очень медленно и целиком выходит из-под контроля.

Так он стоял, выжидая, пока не почувствовал на плече руку, развернувшую его: момент глухоты закончился, и снова ворвался шум окружающего мира.

Это был Хоки, вопивший:

— Эй вы, чмошники! А ну, давай выйдем! Оба попятились, с волчьими улыбочками, приклеенными к лицу.

— Ну ладно, ладно. Никогда не думал, что ты, Хоки, станешь лизать негритянскую задницу. Хоки — Друг чернокожих.

Бар все еще пребывал в состоянии безмятежного хаоса, но мало-помалу всех начинала привлекать возня, происходившая рядом. Хоки уставился исподлобья, набычась, взял бутылку за горлышко и привычным ударом разбил ее о край стола.

— Сейчас ты ответишь за это, — довольно спокойным голосом произнес он. — Я долго вас терпел, двух сук, и вы меня достали.

Он сделал шаг вперед, и тут внезапно рядом появился Фитчет, который стал оттаскивать его в толпу.

— Не надо, Хок! Не марай рук.

Два «лидса» последовали за ними, наступая и что-то сердито выкрикивая, поднимаясь на цыпочки — возвышаясь над головами толпы. Вопли усилились, и послышался многократный звон разбивающегося стекла. Под ногами захрустели бутылочные осколки. Портер, озираясь, поспешил что есть сил к дверям. Благо Фитчет отошел оттуда, и путь был свободен. Прочь из этого безумия!

Схватив бутылку, он стал ковылять к выходу, но тут же почувствовал, как что-то зацепило его. Схватившись за рукав, он почувствовал мокрое и увидел на ладони кровь. Свою кровь. Развернувшись, он увидел перед собой двух ухмыляющихся подонков из «Челси», с которыми они с Фитчетом имели разговор на станции автосервиса.

Один из них крутил в руке финку. Лезвие сверкнуло в желтых фонарях бара.

— Упс, как же это. Нечаянно зацепил, приятель.

Портер посмотрел на него, пытаясь сообразить, что происходит и чего от него хотят. Он видел, что его порезали, но мозг как-то отказывался воспринимать эту информацию. Непонятными оставались два вопроса: «почему?» и «за что?» Если «за что?» отпадал сам собой в этой безумной обстановке, то оставалось «почему?». Вроде бы перед ним были не психи и не наркоманы. К тому же он совершенно не чувствовал боли. Какая-то шутка?

В этот момент рука взметнулась, и он ощутил удар в челюсть. В этот раз он расслышал треск. Под лезвием разошлась материя на куртке.

— О, снова прости. Не получается у меня с ножом. Может, ты научишь?

Портер хотел что-то сказать, но едва открыл рот, как второй схватил его за грудки:

— Где твой приятель? Где этот болтливый сукин сын?

Портер отбросил его и, отступая, на кого-то наткнулся. Его сердито оттолкнули в сторону.

— Смотри под ноги, болван… Блин, да тут порезанный!

Фабио огляделся и указал на три машины с затемненными стеклами, которые только что появились из-за угла.

— Вот они, карабинеры. Теперь мы сможем выкурить всех из бара и посмотрим, что там творится.

Джарвис посмотрел на машины.

— Спасибо, — чертыхнулся он, — вовремя. Десятка три человек в черной униформе высыпало из остановившихся машин, в синих шлемах с длинными черными дубинками, хорошо различимыми даже в сумерках октябрьского вечера.

— Обождите здесь, — Фабио поспешил к ним, перебросился несколькими словами с одним из новоприбывших, после чего вернулся обратно.

— Я сказал им про Терри: сейчас они его вытащат.

Джарвис кивнул. Он поверит в это, когда увидит живого Терри, не раньше. За годы службы он достаточно насмотрелся подобных инцидентов и знал, что никогда не бывает так просто, как говорится.

— И заодно выясним, кто там присутствует из Irriducibili, — продолжал тарахтеть Фабио, — и на этом покончим.

Джарвис оглянулся по сторонам и коротко хохотнул.

— Интересно, как они собираются это сделать? — прокричал он сквозь шум.

Фабио ткнул пальцем в сторону бара:

— Сначала закроют движение по улице, затем блокируют бар и всех оттуда выведут. Если попадется знакомое лицо, этот человек будет немедленно арестован.

— Кто, из «Лацио»? Фабио кивнул:

— Si. Или, может быть, из Рима. Кто знает?

— И что случится, если возникнут трудности? Фабио снова уставился на двери бара.

— Тогда нам придется иметь с ними дело.

Портер, покачиваясь, стоял посреди бара. Он не чувствовал боли, но знал, что вот-вот рухнет. Но он не доставит им такого удовольствия, тем более что на полу его, скорее всего, затопчут. Зато теперь Портер уже не чувствовал, как ноет колено. Вокруг мельтешили люди, чьи-то незнакомые лица, они куда-то бежали, что-то орали, но он не мог разобрать слов. Что случилось? Неужели прибыла полиция? Он закрыл глаза: все перед ним уже расплывалось и теряло очертания. Кто там, Фитчет, что ли, бился в углу с «челси»? А где Билли? Давно его не было видно. С тех пор как… а с каких пор? Пять минут? Десять? Сколько времени прошло «с тех пор»? Он почувствовал, как его поднимают и пытаются прислонить к стене. Кто-то присел рядом, что-то ему втолковывая. Кто это, Хоки? Он не различал ни лиц, ни голосов. Вот и все. Прекрасно. Спиной он чувствовал твердую деревянную панель. А это что за шум? Похоже на звук приближающегося поезда. Но ведь он же не в поезде, он в баре. В Риме. И откуда этот запах? Похоже на перец. Даже в носу защипало. Знакомый запах… Господи, как же он устал. Как было бы хорошо вернуться домой, уже сегодня, и лечь в постель. А сейчас вздремнуть хотя бы минут на пять. Никто и не заметит.

Терри Портер закрыл глаза. И свет померк.

Глава 19

Вторник, 26 октября, 22.00

Джарвис беспомощно смотрел, как итальянские «космонавты» — полисмены-штурмовики в шлемах, бронежилетах, со щитами и дубинками — в очередной раз брали бар приступом.

— Да это же просто смешно, мать вашу, — воскликнул он. — Мы должны проникнуть туда!

Он бросился на дорогу, но Фабио остановил его. И увлек обратно на тротуар.

— Не забывайте, карабинеры не знают, что вы сотрудник полиции иностранного государства, — кричал он. — Сохраняйте спокойствие.

— Спокойствие! — взвыл Джарвис в этом хаосе. — Да о каком спокойствии может идти речь? Это же бойня, вы что, не видите?

Над толпой взлетали длинные черные дубинки, полицейские пытались расчистить себе путь в месиве тел.

— Бойня, — пробормотал он, — и она еще только начинается.

C десяток полисменов наседали на бар, надвигаясь на толпу и пытаясь оттеснить ее. Пустое занятие. Им надо было проникнуть в бар, чтобы вытащить оттуда Портера. А толпе нужно было это место, чтобы собраться. Это был их уголок маленькой Англии в чужой стране, и потому они стояли незыблемо, как крепость. Положение ухудшалось с каждой минутой, и прямо на глазах у Джарвиса на итальянцев посыпался ответный ураган из брани — а затем и разбитого стекла.

Хватило пары минут. Вот она, мечта любого издателя таблоида, каждого репортера желтой прессы!

Англия разбушевалась.

Полицейские начали было пятиться, но затем снова бросились в наступление. В этот раз дубинки не щадили никого, но эти парни, столпившиеся перед баром, были ветеранами. Они уже через такое проходили. И не только сегодня, на окраинах Рима, но и по всей матушке-Европе. Причем не первый десяток лет. Они стояли крепко, и снаряды у них не иссякали: под ответным салютом из бутылок полиция вновь была вынуждена отступить.

В третий раз итальянцы применили слезоточивый газ. Они стреляли дымящимися баллонами внутрь бара, чтобы выкурить собравшихся, но баллоны вылетали наружу. Их там ловили мастера своего дела. И вот из бара поперла волна «второго эшелона». Лица их были замотаны шарфами с клубной символикой: от газа и объективов СМИ. И тогда началось настоящее столпотворение. А Портер был по-прежнему внутри.

Джарвис стал пробиваться к тротуару, но тут его внимание привлекла съемочная группа с телевидения, и он устремился к ним.

— Вы из Англии? — прокричал он.

— ITN, — ответили ему на родном языке.

Он вытащил и развернул перед ними служебное удостоверение.

— Детектив-инспектор Джарвис, Служба безопасности Национальной футбольной лиги. Вы можете заснять все происходящее? Мне понадобится снятый вами материал для доказательства, потом, когда мы вернемся в Англию.

Оператор с камерой, сидевший у кого-то на плечах, утвердительно кивнул, не отрывая объектива от толпы.

— Как ваше имя?

Человек с микрофоном обернулся:

— Брайан Мэсон. Наша студия находится на Грэйс-Инн-роуд в Лондоне. Спросите там меня.

Джарвис благодарно потрепал его по спине и бросился к Вильямсу. Из бара донесся гул, быстро и с нарастающим рокотом распространившийся по толпе снаружи. На улице он превратился в дикий медвежий рев. Джарвис слышал этот шум всякий раз, когда ему приходилось иметь дело с английскими фанами. Непременный саундтрек к безумствам и увечьям.

— Они отступают, шеф, — прокричал Вильямс, показывая на другую сторону улицы, когда новая толпа хлынула из бара, переполняя тротуар. Синие шлемы попятились под градом ураганного залпа «аргументов», и английские фаны, пользуясь этой заминкой, стали перегруппировываться. Несколько человек из их числа под шумок выбежали на мостовую, пытаясь избежать бойни, но, обнаружив, что дорога блокирована с обеих сторон, тут же поспешили обратно. В толпе безопаснее. Однако большинство стояли насмерть, соблюдая золотое правило: «Англия не сдается».

Снова рев, в этот раз со стороны английских парней, столкнувшихся с полицией. Они свалили карабинеров на дорогу, но тут же отступили, держа оборону, чтобы их не отрезали от остальных.

— Зараза! — воскликнул Вильямс, увидев прибывающие полицейские фургоны, из которых высыпали синие шлемы. — Теперь их, должно быть, четверо на одного.

Джарвис расстроенно поскреб в затылке.

— Не переживай за эту сволочь. Они получат то, что заслужили. Следи лучше, может, заметишь кого-нибудь из наших старых знакомых.

Вильямс опять стал наблюдать за баром, в то время как Джарвис просматривал улицу. Он пытался сообразить, что же делать дальше, надо было найти какой-то выход, но в конце концов пришел к выводу, что сейчас не остается ничего другого, как ждать. Ждать хотя бы подходящего момента, если не результативной помощи со стороны карабинеров. Те снова стали надвигаться на бар, но в этот раз тактика изменилась. Половина из них перешли дорогу и выстроились перед Джарвисом, в то время как другие остались на противоположной стороне.

Спустя несколько затянувшихся минут небольшая штурмовая группа бросилась вперед и вырвала из толпы трех-четырех английских фанов. И тут же без промедления отволокла их в гостеприимно распахнутые дверцы фургонов.

Джарвис наблюдал за тем, как они повторили это еще пару раз. Прием эффективный, но вообще-то несуразный. Дело в том, что они выхватывали людей с периферии, а Джарвис знал как никто другой, что там, как это ни смешно, оказывались самые безобидные из фанатов — просто потому, что это было самое безопасное место. Настоящие зачинщики прятались за их спинами и были прекрасно осведомлены о приемах, которые использует полиция. Сейчас хватали всех без разбору. Главная вина — то, что ты английский болельщик, этого было вполне достаточно.

Он прокричал Фабио, стоявшему неподалеку, наблюдая весь этот спектакль, должно быть, с гордостью за своих соотечественников с дубинами:

— Так мы здесь всю ночь проторчим!

Но итальянец только поднял руку — мол, подожди, сейчас мы их… Он даже не слушал его. Группа захвата вновь ринулась вперед, но в этот раз им навстречу из толпы выбежали трое с длинным, должно быть, дубовым столом (о, крепкая, монолитная итальянская мебель, известная во всем мире! — особенно среди болельщиков). Они выбросили его вперед, заставив группу захвата откатиться на дорогу.

Новый рев прокатился по толпе, и в этот раз еще большая группа выбежала из бара, видимо в качестве подкрепления. Так оно и оказалось. Это было нечто вроде артиллерийского корпуса, вступившего в бой. Целый салют ракет, шутих и петард посыпался на мостовую, под ноги прохожих и на шлемы карабинеров. Джарвис вместе с остальными наблюдателями вынужден был отступить, так как следом полетели еще и «розочки» от бутылок и прочие стеклянные предметы, знаменуя прицельное бомбометание. Бутылки разбивались о стены домов за их спиной, залетая даже на противоположную сторону улицы. Он выждал, пока бомбардировка не стихла, и, как только приземлилась последняя бутылка, снова посмотрел в сторону бара. В этот раз команда осталась снаружи и разразилась бранью и недвусмысленными жестами, разогреваясь к следующей атаке.

Они снова принялись скандировать — речевка раскатилась от передних рядов к бару и обратно. Сердитые голоса орали: «Не сдаемся!» и затем: «Боже, храни королеву», причем орали на пределе человеческих возможностей. Таких голосов нигде, кроме как на матче, и не услышишь. В воздух взлетали сжатые кулаки. Зрелище было невероятное, от него веяло апокалиптическим. Фантасмагорическая картина: летящие стекла и общее воодушевление толпы, готовой, кажется, на все. То и дело кто-нибудь выскакивал вперед, чтобы промчаться перед рядами, прокричать брань в адрес полиции и запустить ракету, а потом нырнуть в толпу, оставшись безымянным героем дня. Джарвис обратил внимание, что повсюду сгрудились орды операторов и журналистов, с видеокамерами, микрофонами и фотоаппаратами. Они наслаждались каждой секундой этого зрелища. Просто праздник для прессы. Вот эти трое мужланов, варваров со столом наперевес, уже навеки останутся в памяти потомства. Им никогда не пережить позора по возвращении домой, но сейчас они герои, непобедимые и легендарные. Наслаждаются своей четвертью часа славы.

Джарвис прищурился, разглядывая двери в бар, откуда пробивался странный, дрожащий красный свет. Оказалось, он не зря присматривался. Вскоре оттуда вылетела вспышка пламени, прямо в их сторону, и раскатилась звоном стекла и мусором по асфальту. Один из синих шлемов вышел вперед, привычно подхватив предмет с дороги, — и тут же швырнул обратно. Предмет шлепнулся и окончательно разлетелся вдребезги под одним из разбитых окон заведения «Сан Марко». Оттуда хлынул красный туман, затопляя все вокруг нереальным светом, так что все стало напоминать сцену из Дантова «Ада». Утопающие в кровавом тумане толпы фанатиков продолжали бесноваться.

И снова рев толпы, и новый штурм полиции, опять дубинки, взмывающие в воздух, и звук ударов твердого пластика о человеческое тело.

Джарвис брезгливо поморщился. Однако нельзя не воздать им должного, такие меры срабатывали лучше всего остального. Команда снова попятилась, кто-то уже прорывался за дверь бара, но остальные стояли крепкой стеной — да им ничего другого и не оставалось — поскольку они упирались в стену здания. Окровавленные, они бросались под удары рассвирепевшей полиции. Джарвис только головой покачал. Прибывали все новые фургоны с карабинерами в шлемах, уже запрудившие улицу с двух сторон.

Все кончилось так же быстро, как и началось. Эйфория просто испарилась, сошла на нет, как только была достигнута предельная точка кипения. Полиция хлынула в бар и опустошила его за считанные секунды, выбрасывая всех за дверь и оттаскивая за руки и за ноги лицом вниз к ожидающему транспорту. На лицах задержанных пылала гордость, они не прятались от объективов камер и глаз посторонних — такое Джарвис видел уже сотни раз. Ни один англичанин не отступил! — вот главное. Англия не бежала с поля боя, захваченная в полном составе.

Джарвис перешел дорогу, лихорадочно выискивая черную физиономию Терри Портера. Некоторые полицейские сердито постукивали по ботинкам своими длинными дубинками, когда он проходил мимо, но Джарвис не обращал на них внимания, двигаясь вперед. Голова его поворачивалась из стороны в сторону под ритмичный хруст стекла под ногами: он вглядывался в лица, мелькавшие мимо. Но Портера среди них не было. Его взгляд привлек человек в окровавленной английской рубашке, и Джарвис остановился. Этот тип сидел на краю тротуара, зажимая рану в голове флагом национальной сборной. Лицо его было осунувшимся и бескровным. В нем отражалась усталость воина после битвы.

В этот момент к нему приблизился итальянец, опуская дубинку поперек спины. Фанат закричал, вскакивая:

— Сука легавая!

Новый удар, в этот раз по руке. Новая брань, в этот раз еще покруче. Тут появился второй полисмен, невероятных размеров. Он вцепился одной рукой в майку и бросил его на дорогу, к очереди из фанов, загружаемых в транспорт.

Парень споткнулся и полетел наземь. Но уже следующий удар по ногам заставил его вскочить и поторопиться. На этот раз никаких проклятий, только торопливость в движениях. Джарвис посмотрел ему вослед и покачал головой.

— Животные, — прокомментировал он, непонятно кого имея в виду: фанов или полицию.

В этот миг его внимание было привлечено криком: Джарвис оглянулся на Фабио в дверях бара, который яростно жестикулировал. Джарвис, спотыкаясь на осколках, бросился в полуосвещенный бар. Внутри все было разгромлено, не осталось ни одного уцелевшего предмета мебели и интерьера. Только щепки на полу.

— Пол! — Обернувшись к Фабио, он увидел, что тот стоит возле группы людей в медицинских халатах, которые оживленно возились над человеком в углу.

— О, нет! — вырвалось у него.

Подбежав, он присел над телом, но его тут же оттеснили в сторону.

— Что с ним?

Фабио потрепал Джарвиса по плечу, и он выпрямился.

— Он потерял много крови, но, говорят, будет в порядке. Его порезали ножом. Два раза пырнули. Здесь и здесь.

Джарвис смотрел, как итальянец указывает на руку и на лицо.

Черт, только не лицо.

— Они отвезут его в больницу, но это не надолго.

— Шеф!

Полуобернувшись, Джарвис заметил Фила Вильямса в дальнем углу бара. За ним тоже мелькали спины медиков.

— Тут Фитчет!

Джарвис продолжил свой путь по осколкам, перепрыгивая через разбитый хлам, бывший некогда мебелью «Сан Марко». Он воззрился на лежащего в углу.

— Его избили и ударили ножом в грудь.

— Он выживет? Вильямс пожал плечами:

— Не знаю. Они особо не распространялись, да и английский у них такой, что не все поймешь.

Джарвис глубоко вздохнул:

— Наверное, все же лучше, чем мой итальянский.

Тут их окликнул Фабио:

— Портера увозят в больницу. Поедете с ним? Джарвис задумался на миг и затем кивнул:

— Да, конечно. Удалось кому-то из них сбежать?

— Не думаю, — покачал головой Фабио. — Там есть дверь запасного выхода, но она на замке. Наверное, запер хозяин, когда оставил им бар на растерзание. Мы отвезем арестованных в соседнее местечко Fiumicino. Там их продержат до тех пор, пока утром ими не займется магистрат.

Джарвис кивнул:

— Нам еще осталось найти Эванса с его подручным. Кажется, его имя Хокинс. Им, должно быть, хорошо известно, что здесь случилось.

Оглядываясь, он провел рукой по волосам: трудно было представить, что за столь короткий срок можно учинить подобный разгром.

— Очень хорошо. Значит, вы отправите их ночевать в каталажку, а завтра утром они снова выпорхнут оттуда как вольные птицы.

— Ничего не поделаешь, мы не имеем права задерживать их дольше. К тому же матч…

Джарвис решительно развернулся к дверям, собираясь покинуть помещение, но в последний миг остановился и вернулся:

— Кстати, а ваши «итальянские товарищи» нашлись?

Фабио покачал головой:

— Их здесь не было. Во всяком случае, нам не удалось обнаружить. Конечно, они могли уйти вместе с хозяином заведения, но…

— Похоже, ваша проблема с заговором теперь отпала, — заметил Фил Вильямс.

Джарвис вздохнул и проводил взглядом двое носилок, которые пронесли мимо.

— Да, но посмотрите, что мы получили взамен. Рация Фабио внезапно затрещала.

— Похоже, на вокзале дела совсем ни к черту. Мне нужно ехать.

Джарвис торопливо кивнул:

— Фил, езжай с Фабио, встретишься там со Стивом. Расскажи ему все, что видел здесь. Я в больницу. Во-первых, я должен убедиться, что с Терри все в порядке. И тогда мне надо будет придумать, что сказать главному детективу-инспектору.

Глава 20

Среда, 27 октября, 08.45

Джарвис встрепенулся и сонно уставился на медсестру в белой крахмальной униформе, которая с улыбкой прошла рядом. В другое время он, быть может, пофантазировал над ее обликом, но только не сейчас. Чувствовал он себя гнусно. Одному Богу ведомо, на что он сейчас похож. Он встал, зевнул и осмотрелся. Он находился посреди длинного белого коридора, В одном его конце было множество дверей-«распашонок» с матовыми стеклами, которые открывались от любого прикосновения, а в другом — группа медсестер, которые сгрудились у доски, что-то оживленно обсуждая. Прямо перед ним находилась дверь мужского туалета, а позади — ряд окон, завешенных белыми жалюзи. Тут наконец он вспомнил, где находится и, главное, зачем. Он прошел по коридору к месту скопления белых халатов. Почти весь вчерашний день он провел в машине с итальянцем, но лишь теперь, оказавшись перед небольшой группой женщин, остро ощутил незнание языка.

— Кто-нибудь говорит на английском? — нерешительно спросил он.

К нему обернулась женщина средних лет.

— Пойдемте, я отведу вас к вашему другу. Взяв Джарвиса под руку, она повела его по коридору.

— С ним не все в порядке. Он потерял много крови, но теперь приходит в себя.

Джарвис закрыл глаза, вздохнул и остановил медсестру.

— Вы не проводите меня к умывальнику? Она понимающе улыбнулась.

— Si.

Медсестра проводила его мимо больших окон, почти во всю стену, и завела в какую-то больничную ванную.

— Здесь вы найдете все необходимое, — сказала она, показывая на большой шкафчик со стеклянными дверцами. — Я буду в палате напротив.

Десять минут спустя, почистив зубы и освежившись, Джарвис перешел в указанную комнату, где увидел Терри Портера. Вид у того был неважнецкий. Рана на щеке была заклеена широкой полосой белого пластыря, рука забинтована. От левого запястья отходила к капельнице прозрачная трубка, рядом работал осциллограф, считывающий ритмы сердца. Короче, типичная палата реанимации. Но регулярное удовлетворенное попискивание приборов, отмечающих работу сердца, вносило определенное душевное равновесие.

Медсестра снова улыбнулась, заметив его появление.

— Я схожу за доктором, вы, наверное, хотите поговорить с ним, — сказала она, удаляясь из палаты.

Джарвис подошел к Портеру и присел на краешек кровати, но не успел он придумать, что сказать, как в распахнутую дверь вошел молодой человек в белом халате. Он отлично говорил по-английски, почти без запинки, с едва заметным акцентом. Представившись, доктор изучил карту, висевшую на спинке кровати.

— С вашим сотрудником все будет в порядке, если не считать, что…

— Чего не считать, доктор? — пытливо поинтересовался Джарвис.

— Видимо, ему придется у нас задержаться на несколько дней. Большая потеря крови, еще бы несколько минут и…

Джарвис без труда прочел на лице доктора, что случилось бы с Терри Портером, если бы карабинеры не прибыли вовремя.

— А как с лицом?

Доктор мотнул головой как упрямый конь.

— Пустяки. Рана на щеке быстро затягивается. Джарвис вздохнул и только теперь позволил себе нерешительную улыбку.

— А что со вторым пострадавшим? — спросил он, не отрывая глаз от Портера.

— С этим гораздо хуже. У него сломано несколько ребер и раздроблена челюсть, но главное — ножевое ранение в грудь. Возможно, задета сердечная мышца.

Джарвис чуть заметно покачал головой и посмотрел на доктора долгим взглядом:

— Какая глупая потеря. Доктор кивнул:

— Думаю, сегодня он не последний. Нас ждут новые сюрпризы. До матча еще двенадцать часов, а уже депортирована масса англичан.

Джарвис поднял брови:

— Депортированы? Вот как?

— Да, только что говорили по радио. Карабинеры отправили человек сто обратно в Англию. Самолет вылетел из Рима утром.

Джарвис залез в карман, доставая мобильный телефон, но доктор остановил его:

— Только не здесь. Аппаратура…

Джарвис извинился и направился к двери.

— Позвоните по телефону с медицинского поста. Оттуда легче дозвониться.

Джарвис остановился и повернулся к доктору.

Он хотел спросить, но не решался. В конце концов, лучшего случая не представится.

— Скажите, откуда вы, итальянцы, в отличие от нас, так хорошо знаете иностранный язык?

Доктор рассмеялся:

— Лично я учился на медицинском факультете в Лондоне и по возвращении уже год работаю в «Поликлинике Умберто». Но, пока я жил в Англии, я ходил на игры с участием Виалли и Дзолы на стадионе Челси, так что я знаю все о футбольных хулиганах и прочем, что имеет к ним отношение, — сказал он, указав на кровать с Портером.

Джарвис усмехнулся:

— Ну, тогда спасибо вам, доктор.

Джарвис застал Стива Парри в «мондео» перед больницей. Тот ожидал его. Он сел в машину и захлопнул дверцу.

— Выяснилось наконец, что вся эта хренотень значит?

Стив Парри отрицательно покачал головой, трогаясь с места.

— Нил с Филом, — заговорил он, — уже в отстойнике аэропорта, но там творится такое, что не скоро разберутся.

— И во сколько взлетел самолет?

— В шесть. Итальянцы задерживали рейс — хотели, чтобы все засветилось в утренних новостях.

Джарвис посмотрел на часы: было 9.10.

— Три часа назад. И где посадка?

— В Хитроу. Примерное время полета два с половиной часа. Может, чуть меньше. Я звонил Гаррису. Он будет на таможне и проверит всех прибывающих, но только это будет непросто.

— Почему?

— Скорее всего, их депортировали без документов — все осталось в машинах: на матч с собой, как известно, ничего не берут.

— Но они же ехали не на матч, — нетерпеливо вклинился Джарвис.

— И все же… Они наверняка рассчитывали на драку.

Джарвис схватил телефон и стал набирать номер, но батарея оказалась разряжена. Тогда он взял телефон Парри с приборной панели.

— Сможем мы выяснить, кого именно они выедали? — спросил он, набирая номер.

— Пока нет. Местная полиция сообщает о депортации ста тридцати семи английских болельщиков самолетом сегодня ночью. Часть из них также была направлена в местную тюрьму, и еще десятка два задержано в аэропорту. В основном пьяные и…

— Эл! — наконец дозвонился и закричал Джарвис. — Что там происходит? Правильно, их пока маринуют на таможне… Слушай, вы можете там опознать Эванса? Тогда езжай туда немедленно! Если Эванс прилетел на этом самолете, он должен быть задержан, любой ценой, понятно? Хорошо. Теперь, если тебе понадобится помощь, обращайся к главному детективу-инспектору… Правильно, сразу дашь мне знать, что случилось.

Он отключил телефон и спросил Стива Парри:

— Есть блок питания?

— Да, в бардачке. А что происходит?

— Они до сих пор держат всю эту толпу в Хитроу» можно представить себе, что там творится, — сказал он, втыкая штекер зарядки телефона в прикуриватель. — И еще от четырех до пяти тысяч фанатов на пути в Италию, и многие вылетают из Хитроу. И желтая пресса вместе с ними.

— Как Терри?

— С ним все в порядке. Если это можно так назвать.

— И что сказал главный детектив-инспектор, когда вы посвятили его в ситуацию?

Джарвис глухо рассмеялся:

— Что он сказал? Да уж не поздравил… Шеф рвет и мечет. Полисмен в госпитале, агент в реанимации, и накрылась операция, на которую была потрачена куча денег. А теперь еще это. Представляю, как у него сейчас подскочит давление.

— Но мы-то не засветимся?

— Думаешь, теперь это имеет значение? — откликнулся Джарвис.

— Во всяком случае, прессу пока держат на коротком поводке. Меньше всего нам нужно, чтобы информация просочилась наружу.

— И что они им сказали?

— Сказали, что имя раненного во время беспорядков — Эдвард Сэмпсон… что-то в этом роде. Это хотя бы на первое время собьет их со следа.

Джарвис повернулся к окну, разглядывая окрестности, в то время как Парри направил машину по городским улицам в сторону аэропорта.

— Слушай, как только высадишь меня, бери Нила и гони обратно на автостоянку. Мне плевать на то, что там говорил Фабио, я хочу, чтобы вы залезли в этот «мерседес» и обыскали его как следует. О'кей?

Парри согласно кивнул, не отрываясь от дороги.

— Наверняка у него в тачке найдется улика. И тогда мы сможем загнать эту сволочь в угол. Потому что, если мы не сделаем этого, он в очередной раз сорвется с крючка.

Он немного помолчал и только тут понял, насколько он голоден.

Распахнув дверь, Джарвис увидел Фабио, спешившего по коридору.

— Извините, Пол. Я не знал, что случилось. Джарвис, подбоченившись, остановился.

— Сначала вы говорите, что это ваша операция, а теперь выясняется, вы даже не знали, что случилось? Как такое может быть, Фабио? Скажите мне, я не понимаю.

Итальянец схватил его под руку и отвел к двери в большую комнату, наполненную ароматом кофе. Несколько человек в форме обедали, бросая на них безразличные взгляды. Они подошли к раздаче и взяли кофе и закуски, после чего заняли места за столом.

— Пол, как я сказал, я не знаю, говорю вам — я не знаю, как такое смогло случиться. Когда я покинул вас, у нас появились другие неотложные дела на станции — на вокзале положение стало просто угрожающим… и целых два часа ушло на то, чтобы как-то навести порядок. Только тогда я добрался до офиса и поехал домой.

Глотнув кофе, он с удовлетворенным и признательным вздохом продолжил:

— Сегодня утром был звонок. И вот — меня посвятили в суть происходящего, но было, согласитесь, уже поздно…

Джарвис недоуменно взглянул на него:

— Подождите, вы что, хотите сказать, что это решение было принято без вашего ведома?

Итальянец энергично кивнул:

— Да, это решение было принято на правительственном уровне. Политика. И потом, почему за все должны расплачиваться итальянцы? Это же ваши хулиганы, вы с ними и разбирайтесь. Послушайте, Пол, ну что вы, в самом деле… вам же не впервые сталкиваться с этим.

— С чем?

— С таким подходом.

Джарвис закусил губу.

— Но как они могли — без вас? Ведь это же была…

— Да что вы заладили: ну да, моя операция. А кого это, в конце концов, интересует — вы задайтесь таким вопросом. Обывателя? Правительство? — Фабио, жуя, энергично закрутил головой. — К тому же арестованными распоряжаются карабинеры, а не я.

— Но вы же работаете с ними в одной конторе. Фабио снова потряс головой:

— Нет, Пол. Я из «Ла Полициа», мы — гражданские. А карабинеры — военная полиция. А есть еще Vigili-Urbani, муниципальная полиция, а также силовики, которые занимаются финансовыми вопросами, налогами например. Обычно проблем не возникает, но когда поднимается такая заваруха… В общем, вы понимаете, Пол. Случаются всякие неожиданности, сюрпризы.

Джарвис в замешательстве покачал головой. Что за страна, что за власть, когда и в полиции все так запутано.

— Ну допустим, а был ли кто-нибудь из задержанных за ночь депортирован сегодня утром?

Фабио охотно закивал:

— Да, да, а как же. Насколько мне известно — из того, что сообщили лично мне, почти все они были высланы из страны. Несколько человек, правда, еще содержатся в Regina Cell, есть такая тюрьма в Риме, ну а остальные разъехались по домам.

Джарвис озадаченно почесал в затылке:

— А мы можем узнать, нет ли среди них — тех, кто остался в камере, — одного из наших подопечных?

— Нет, я сам вас свожу туда и все выясним на месте. Но не сейчас, Пол, должен вас предупредить. Сделать что-либо именно сегодня и сейчас будет нелегко. То, что случилось прошлой ночью, предстоит расхлебывать еще несколько дней, а сегодня все внимание полиции отдано предстоящей игре.

— И что, — недоверчиво прищурился Джарвис, которому это казалось нонсенсом, — в самом деле, все четыре полицейские ведомства будут заниматься одним футболом?

Фабио рассмеялся:

— Ну, пойдемте тогда в тюрьму. Раз уж вы этого сами хотели. Вы, кстати, как сами насчет сегодняшнего футбола?

Джарвис посмотрел на него и закусил губу. Только сейчас он понял — что бы ни случилось, для него и его людей на этой операции можно поставить крест. Может, он и упустил Билли Эванса, но, во всяком случае, они сделали все возможное. Была здесь замешана контрабанда, наркотики, или просто было организованное побоище — они пытались это предотвратить. Все-таки эти дни прошли не напрасно, не впустую. Это уже кое-что.

Он с улыбкой посмотрел на Фабио:

— В конце концов, глупо было ехать в такую даль и упустить такую возможность, не так ли?

Эл Гаррис наблюдал, как первая группа депортированных спускается с эскалатора аэропорта Хитроу после объявленного прибытия рейса Рим — Лондон. Тысячи фотовспышек осветили происходящее — журналисты и прочие представители масс-медиа осаждали со всех сторон. У некоторых из прибывших «героев» головы были забинтованы шарфами, другие, напротив, вышли с высоко поднятым забралом, крича о насилии полиции и собственной невиновности. Гаррис созерцал это безобразие еще некоторое время, а затем направился к таможенному терминалу. Там он, предъявив удостоверение, попросил разрешения позвонить по телефону. Вскоре ему ответил голос с материка.

— Шеф, это Эл. Судя по тому, что я сейчас видел, большинство парней, сфотографированных у отеля, находится здесь, так что, наверное, и те, кто вам нужен, летит с ними.

— И Эванс тоже?

— Нет, шеф, ни его, ни Хокинса нет и в помине.

Джарвис и Фабио с улыбками протиснулись в тесную следственную каморку:

— Привет, Грэм, как ты?

Хокинс поднял глаза, удивляясь услышать английскую речь в итальянской допросной.

— Кто вы, на хрен, такие?

Джарвис уже протягивал пачку сигарет и зажигалку.

Хокинс взял и то и другое.

— Я детектив-инспектор Джарвис из Службы безопасности Национальной футбольной лиги. Впечатляющая драка.

Хоки пожал плечами и продолжал молча курить.

— Расскажите мне, что случилось прошлой ночью?

Повторный жест плечами.

— Сидели себе тихо: курили, выпивали, а тут набежали копперы, помолотили дубинками и повязали. Вот и все. Говорят, кого-то даже укокошили.

— Отчего же вас не выслали вместе с остальными?

— А я знаю? Вы это у них спросите.

Джарвис хмыкнул и сел,

— Хотите, открою секрет? Говорят, что вы, Хокинс, запустили бутылкой в полицейского — и это отражено в видеозаписи. Знаете, что полагается за это по местным законам?

Хокинс рассмеялся:

— Задница.

— Верно говоришь, — сказал Джарвис. — И, естественно, понимаешь, чем тебе это грозит?

— Пока нет, но, наверное, вы мне объясните со временем.

— Конечно, объясню. Это закончится тем, что тебе придется немного здесь пересидеть. До возвращения в Англию, где этот процесс, естественно, продолжится.

Ответом ему был смех. На сей раз еще более громкий. Тут уж Хоки позволил себе разойтись.

— Вы старый матерый коппер, так что вам лучше знать, что меня ожидает. Ну, промаринуют здесь несколько дней, а потом пинком под зад вышлют на родину. Отголоски узнаете в прессе: как англичан томят в итальянских застенках. Короче, пропаганда — вам ли не знать, — а если вы этого не понимаете, то, значит, устроились не на ту работу, приятель.

Джарвис посмотрел на него с усмешкой. Да, этот парень был прав. Лучше не скажешь.

— И как добрались сюда, Грэм?

— Поездом.

— С кем?

— Да так. Несколько парней. Сами понимаете, имен не запомнил.

— Ну, естественно. Только все это ложь.

Хоки посмотрел на него. С выражением враждебного удивления и негодования.

— В чем дело, инспектор? Я с детства не вру — с тех пор как мама запретила. И потом, я плачу налоги на ваше содержание и, кажется, уже этим заслуживаю хоть немного уважения.

Фабио хмыкнул в углу, но Джарвис, как будто бы не заметив этого, продолжил:

— Короче, Хокинс, нам все известно, с кем ты и что вы затеяли.

— В таком случае, раз вам все известно, зачем эти дурацкие вопросы?

— Где Билли Эванс? — громоподобно прозвучал голос Джарвиса в итальянских застенках.

— Какой-такой Эванс?

— Билли Эванс, с которым ты приехал сюда.

— Не понял… вы о чем?

— Слушай, ты…

— Вы скажите, кто?

— Хокинс, не трать время понапрасну.

— Отчего же? Как я понял, у меня его теперь много.

— Хорошо. Скажи мне только, где Эванс, и я от тебя отстану. Куда он смылся?

— А зачем он вам? Да и вообще: что он натворил? Джарвис устало вздохнул:

— Так ты скажешь мне, где он, или нет?

— Нет. Я вообще не скажу больше ничего и никому, пока не увижу своего адвоката. — Хоки перевел взгляд на Фабио: — Я так понимаю, что в вашей стране законы тоже действуют, как и в доброй старой Англии?

Джарвис понял, что напрасно теряет время, и направился к выходу, но был остановлен уже на пороге возгласом Хокинса.

— Инспектор, — позвал его тот.

— Да?

— Спасибо за сигареты.

— Так… и куда теперь, Пол?

Джарвис почесал в затылке и полез в карман за телефоном. Включив его, он воззрился на Фабио. Выразительное пожатие плеч досказало все остальное.

— Что ж, если здесь он не найдется и если в Лондоне его тоже нет, тогда мы сегодня же вечером выезжаем обратно. Остается надеяться лишь на то, что он попадется нам на матче — или когда станет забирать свою машину со стоянки.

— Но если он придет на игру, можем мы хоть приблизительно вычислить, в каком секторе у него билеты?

Джарвис, поежившись, зевнул.

— Все английские болельщики собираются в одном секторе.

— Значит, если товар по-прежнему в «мерседесе», на котором они сюда приехали, остается надеяться, что Стив Парри этого не пропустит. Если же нет, заберем ключи от «лексуса» у Терри Портера.

В этот момент его мобильник издал сигнал. Он получил сообщение от Парри, который просил немедленно связаться с ним. Джарвис снова набрал номер и некоторое время выждал, пока раздастся ответ.

— Стив, это Пол Джарвис. Слушай, Эванс, судя по всему, не депортирован, и в тюрьме его тоже нет. Значит, он может появиться там в любой момент. Ты понял? Будь осторожен. Лучше держись подальше и присматривай за «мерседесом» со стороны.

— Но, шеф, разве вы не получали моего сообщения? — отозвался вызываемый, и в голосе его проступила заметная тревога.

— Да, только что, потому и звоню.

— Но, шеф, «мерседеса» нет на стоянке.

— Как нет? — вскричал Джарвис, в эту секунду не контролируя себя.

— Так. Эванс уехал.

— Что?

— Уехал, шеф, уехал. Джарвис посмотрел на Фабио.

— Погоди, но местная полиция… что же они — ничего не видели? Почему не сообщили?

— Думаю, что они-то видели, но вся проблема в том, что они слабо говорят по-английски. А я, шеф, как вы сами понимаете, — ни бельмеса по-итальянски. Но дело даже не в этом, это лишь половина проблемы…

— В чем там дело, не тяни.

— Видите ли, шеф, судя по тому, что здесь осталось — а стоянка разгромлена английскими фанами подчистую…

— Стив, кончай тянуть кота за хвост! Что там происходит?

— Извините, шеф, но тут, по-моему, не хватает не только «мерседеса». Они забрали все машины.

Джарвис стоял, не сводя глаз с Фабио. После двадцати минут лихорадочного поиска он вынужден был признать, скрепя сердце, что Парри оказался прав.

— Я не понимаю — как ваши люди могли пропустить два десятка автомобилей с английскими номерами? Объясните мне, пожалуйста. Может быть, я чего-то не понимаю в методах работы итальянской полиции? Поделитесь опытом.

— Почему вы разговариваете со мной в таком тоне? — возмутился Фабио — видно, дала о себе знать горячая южная кровь.

— Потому что эта операция провалилась с того самого момента, как вы перехватили ее у нас.

Фабио сердито выступил вперед:

— Нет! Это ваша операция состояла в том, чтобы преследовать одного человека, которого вы заподозрили в ввозе наркотиков в Англию со стороны Италии, что уже само по себе является оскорбительным подозрением. И это была ваша ошибка. А моя задача состояла в том, чтобы проверить предоставленную вами информацию и предотвратить уличное побоище после игры. И с этим я пока справился.

Джарвис рассерженно засопел:

— Но ведь это ваши люди наблюдали за стоянкой!

— Да, наблюдали, не отрицаю. Им было приказано сообщить, как только вернется автобус, но он, естественно, не вернулся. Как мы теперь уже все знаем.

— Но как они могли проворонить все машины?

Фабио демонстративно рассмеялся:

— Да вы сами посмотрите вокруг, сколько здесь машин. Вам известно, сколько их проехало через ворота за последнюю ночь? Сотни, и в большинстве — с английской регистрацией. Потом, здесь пришлось разнимать драки, ликвидировать стычки и…

Джарвис со вздохом поднял руки:

— Ладно, все. Не надо никаких объяснений. Мне пришло сообщение.

Сквозь трескотню Фабио он расслышал характерный сигнал с мобильника. Он посмотрел на часы: 12.35.

— Шеф?

Оглянувшись, Джарвис увидел рядом с собой Стива Парри. На лице его было замешательство.

— Что?

— Но как ему это удалось?

— Что удалось?

— Как он смог увести двадцать машин в одиночку?

Джарвис оглядел парковку. Здесь было полно англичан, отдыхающих в ожидании матча перед своим последним выездом в Рим.

— Хрен его знает, — выдавил он. — Может, просто предложил денег, навербовал себе перегонщиков в городе, а теперь оставит машины на другой стоянке и завтра начнет перегонять их обратно. Откуда я знаю? — Он снова потер рукой затылок и пожал плечами. — Но что бы я сейчас больше всего хотел знать — куда этот сукин сын отправился на сей раз?

Теги: Лондон, противостояние, борьба, футбольные хулиганы, полицейские.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Бримсон Дуги
    • Заглавие

      Основное
      Часть четвертая
    • Источник

      Заглавие
      Команда
      Дата
      2007
      Обозначение и номер части
      Часть четвертая
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Другое
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Бримсон Дуги — Часть четвертая // Команда. - 2007.Часть четвертая.

    Посмотреть полное описание