Жизнь как матч

Часть II. Вперед, к завоеванию «звездного» небосклона. Глава 1

Автор:
Платини Мишель Франсуа
Перевод:
Каневский Л. Д.
Источник:
Издательство:
Глава:
Часть II. Вперед, к завоеванию «звездного» небосклона. Глава 1
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Персоны
Регионы:
ФРАНЦИЯ, МИР
Рассказать|
Аннотация

Испанский чемпионат. Кровавая «феерия» в Севилье. Труженик футбола в Италии. Трудный дебют. Неудача в европейской встрече. «Давай, Платини!». Чемпион Европы.

Часть II. Вперед, к завоеванию «звездного» небосклона. Глава 1

Испанский чемпионат
Кровавая «феерия» в Севилье
Труженик футбола в Италии
Трудный дебют
Неудача в европейской встрече
«Давай, Платини!»
Чемпион Европы

Испанский чемпионат

Говорят, что история – это вечное повторение. История футбола – не исключение. Так, четыре года назад сборная Франции в розыгрыше своего первого чемпионата мира после мучительных двенадцатилетних блужданий получила право на участие в нем лишь на исходе последнего часа последнего отборочного матча. Это произошло в ноябре 1977-го, в матче команд Франции и Болгарии.

Теперь ноябрь 1981-го, матч сборных Франции и Нидерландов, в котором также решается, будет ли наша команда участвовать в чемпионате мира в Испании.

Бельгия уже завершила отборочный турнир в нашей группе, и лишь три команды продолжали вести спор за путевку на чемпионат: Нидерландов, Франции и Ирландии. Последняя жила страстной надеждой на ничейный исход матча между сборными Франции и Нидерландов, который должен был состояться 18 ноября в «Парк-де-Пренс». Такая возможная ничья для нас означала поражение, а нашим двум соперникам давала возможность помериться силами в дополнительном бескомпромиссном матче на нейтральном поле.

Такова была раскладка перед нашим последним матчем в отборочном турнире.

Я не намерен здесь пересказывать перипетии матча. В какой-то степени он был похож на матч Франция – Болгария: та же публика, та же атмосфера, то же напряжение, та же игра.

Короче говоря, мы выиграли.

Я забил первый гол. Сикс – второй.

И вот мы снова, во второй раз подряд, выходим в финал чемпионата мира!

Со времени аргентинского чемпионата мы постарели на четыре года. Мы все отлично сознаем, что наша победа в отборочном турнире осчастливила многих. И не только нас, игроков. Сегодня футбол – это не только игра. Сюда уже нельзя преградить дорогу бизнесу, всевозможным финансовым сделкам.

Об этом невольно думаешь, видя заголовок к одной из статей в газете «Экип». Эта ежедневная спортивная газета воскурила нам фимиам по поводу нашей победы над сборной Нидерландов в таких двух простых, но исполненных смысла словах: «Браво, и спасибо вам!».

Разве можно равнодушно пройти мимо такой благодарности, если один болтливый хроникер, располагавший информацией не для печати, сообщает нам, что вместо планируемого при нашей неудаче тиража в 350 тысяч экземпляров «Экип» на следующее утро после победы продает 630 тысяч!

Таким образом, принимая во внимание галопирующую инфляцию, можно ли удивляться, что мы становимся жертвой рекламных агентств, жаждущих краткосрочных инвестиций.

Воспоминания о наших мрачных днях в Мар-дель-Плата и в «Индусском клубе» заставляют нас проявлять особую бдительность. На сей раз каждый должен носить бутсу по ноге, независимо от того, будут ли на ней стоять три символические рекламные полоски.

Такие беспокойные идеи возникают во всех разговорах во время наших зимних сборов, которые Идальго вздумалось провести на Рождество.

Мы собираемся на пиренейском высокогорном курорте Фон-Ромё. Нас тридцать человек, включая, разумеется, технический персонал. Тренировки, лечебные процедуры на стадионе и на территории лицея, где готовят кадры для санаториев. Вечерами ужин и сумерничание в отеле, иногда поход в местное казино, где выступают известные в прошлом артисты: Дельпек, Патрик Себастьян, Франсис Кабрель…

Проект привлечения игроков к выступлениям с целью рекламы уверенно прокладывает себе путь. Он вызревал давно в головах нашего руководства и наконец окончательно оформился четыре года назад накануне товарищеского матча-реванша между сборными Франции и Италии в Неаполе за несколько месяцев до чемпионата мира.

В Жуи-ан-Жоза, неподалеку от Версаля, в долине Бьевр в домике лесничего, где собралась команда Франции, был решен вопрос о нашем вознаграждении.

Согласие достигается довольно быстро. Создается специальное общество «Футбол Франс промосьон» («Общество по содействию развития футбола во Франции»), главное назначение которого – управлять и распоряжаться всеми финансовыми средствами, поступающими от рекламных агентств в ходе нашего участия в предстоящем чемпионате мира.

Сам президент федерации футбола Фернан Састр зачитывает нам условия, заранее согласованные с Босси, Трезором и мной.

«Футбол Франс промосьон» намерен выделить 42 процента из своего дохода. Пятая его часть будет поровну распределена между тридцатью шестью игроками, находящимися в составе сборной со времени проведения первых восьми отборочных матчей. Четыре пятых будут разделены на двадцать четыре части: две из них предназначаются для технического персонала (Идальго, Бурье, Герена, доктора Вриллака, массажиста Серени, ответственного за физподготовку Алена де Матиньи и тренера вратарей Ивана Чурковича).

Во время дискуссии особо задерживаются на моей персоне: «А Платини? Многие фирмы хотят заключить контракты напрямую с ним. Только с ним».

Я выступаю против. Самым решительным образом. Я не могу допустить, чтобы спаянную солидарностью команду разъединяли привилегии для отдельных лиц.

Мы уже видели там, в Мар-дель-Плата, к чему это может привести. Двое из одиннадцати игроков были обязаны выполнить заключенные ими личные контракты с фирмой «Адидас». Они, естественно, не приняли участие в «забастовке кисточек», и их поведение привело к возникновению серьезных неприятностей в команде.

Я убежден, что одно общее для всех соглашение предпочтительнее личных контрактов.

Мы сходимся на первоначальной сумме в 150 тысяч франков для каждого игрока сборной.

Тем временем приближается та знаменитая встреча с тремя голами в нашу пользу между командами Франции и Италии, хотя итальянцы вот уже на протяжении шестидесяти двух лет неизменно заканчивали все встречи с нами победой.

Но мне бы хотелось встретиться с ними на чемпионате мира. Я мечтаю о встрече в финале. «Трехцветная Франция» и «Скуадра адзурра»…

Для нас чемпионат мира открывается 16 июня встречей с командой Англии. Мы покинули Фон-Ромё и устроились в сверхсовременной и комфортабельной резиденции «ЭльМонтико» в Бильбао. Мы оказываемся, по сути дела, на высоте двух тысяч метров над уровнем моря.

Бильбао – столица страны басков, город настолько же серый, как и Сент-Этьенн в описании Золя. В этот день солнце над головой какое-то белое. Жарко. Сорок градусов в тени, истинно андалузская температура…

Вполне очевидно, что ссылки на солнце и жару в счет не идут. Выступая, скажем, против сборных Испании, Италии или Португалии об этом еще можно напомнить. Только, разумеется, не во встрече с англичанами, так как хорошо всем известно, что к северу от Темзы можно, по крайней мере, насчитать всего сто солнечных дней в году.

Самое знаменитое фото всей моей карьеры, долгое время украшавшее обложки журналов и даже книг, было снято в этом матче, проигранном без всякой чести для нас. Я изображен весь всклокоченный, с темным, колючим взглядом и черной бородой, со вздувшимися на руках венами, напряженными мускулами – настоящий командир, отчаянно пытающийся навести среди своих игроков порядок…

Матч для нас сразу же начался плохо.

Часы на стадионе «Сан-Мамёс» едва стали отсчитывать время, как полусредний Коппель, пройдя чуть ли не по бровке, дает длинный пас в глубину на Трезора Фрэнсиса. Он тут же перепасовывает его на Батчера, своего коллегу по «Ноттингэм Форест», который передает мяч еще дальше, в сторону ворот Робсону. И Робсон, абсолютно свободный, сделав «ножницы», молниеносным ударом открывает счет.

27-я секунда игры! Побит рекорд Бернара Лакомба (34 секунды), установленный им в Мар-дель-Плата!

Мы признаем забитый гол.

В этом матче Идальго пожелал применить защитный вариант, достойный схваток времен Столетней войны. Теоретически я остаюсь центральным нападающим. Имитируя атаку, но не получая хороших мячей, я должен прорываться через «коридоры» и перемещаться по всему полю в надежде отыскать партнера или получить передачу… Играть против Шилтона, этого милого англичанина, не спускать с него глаз – дело нашего Эттори, которому я все время вынужден перебегать дорогу.

Формула «4-4-2», эта устаревшая формула, придуманная, вероятно, в качестве предлога для демонстрации своего бессилия перед лицом противника, хотя и лишенного своего стратега Кигана, терпит полный провал.

Перерыв для нас – словно оазис в бескрайней пустыне. Нам приносят чай по-английски, но мы пьем воду. Идет жаркое обсуждение наших промахов. Я растягиваюсь прямо на плиточном полу раздевалки, и половина игроков, последовав моему примеру, наслаждается столь неожиданной прохладой. В это время наши медики суетятся в душевых и смоченные холодной водой салфетки прикладывают нам на лбы.

Такая картина коллективного истощения не позволяет рассчитывать, несмотря на ответный гол, забитый Жераром Соле, на удачу во втором тайме.

Ноги у всех тяжелые и вялые. Налитые свинцом головы гудят. Глаза остекленели.

Это уже не Бильбао, это – арена для боя быков «Татауин», это не сборная Франции – это красная тряпка.

И вот звучит свисток арбитра, призывающий нас продолжать матч.

Как я и предполагал, мы проигрываем вчистую, причем наша защита проявляет крайнюю деликатность, позволяющую Робсону играючи забить нам второй гол, а Маринеру – еще один.

Мы покидаем Бильбао с ощущением, что наши головы посыпаны пеплом. Как можно скорее нужно забыть об этом неудачном матче в стране басков.

Мы старательно укладываем чемоданы, чтобы переехать в Вальядолид. Это отвлекает от дурных мыслей. В аэропорту, вероятно, нас ожидают французские болельщики. Они прибыли сюда специальными чартерными рейсами.

Им, конечно, есть от чего впасть в уныние. У них кислые физиономии, флаг в их руках поник. Скорее всего нас освищут. Но нет, они просто огорчены, они переживают и за себя, будучи уязвленными в своей горячей любви к команде, и, конечно, за нас. Они призывают нас исполнить свой долг, они убеждают нас в том, что чемпионат только начался и еще ничего не потеряно, что Кубок достается только самым выносливым и мужественным. Они верят в наш успех. Они хорошо знают составы всех подгрупп чемпионата. Они уже составили свои прогнозы и громко зачитывают список двенадцати команд, обреченных на вылет, и двенадцати других, которые неизбежно попадут во второй тур. Все нас заранее относят к категории триумфаторов. Симпатичные ребята…

В принципе нам нужно добыть четыре очка из четырех возможных в играх с командами Кувейта и Чехословакии. Скорее, даже три, так как на следующий день наши противники сыграли друг с другом вничью и разделили очки.

Неплохой знак.

21 июня, понедельник. Сегодня мне исполнилось двадцать семь лет. Я родился на восходе Солнца, в день солнечного равновесия. Новая неделя начинается встречей Франция – Кувейт. Но чем она закончится? Поездкой в Мадрид или же вынужденными каникулами, как в 1978 году?

Идальго, который каждый вечер записывает в ученическую тетрадь свои впечатления о чемпионате, сделал свои выводы о встрече Франция – Англия и в результате на пятьдесят процентов перелопатил команду (за исключением вратаря). Аморо получает место правого защитника. Жанвийон становится стоппером рядом с Трезором, Женгини получает свое место в середине поля. Лакомб заменяет травмированного Рошто, а Сикс играет левого крайнего вместо Соле, который переходит на правый край.

Мы постепенно приходим в себя после Бильбао. И результат не заставляет себя ждать. Два гола до перерыва. Один забивает Женгини (который идет по моим стопам в искусстве пробивания штрафных ударов), другой – я сам. Третий мяч во втором тайме забивает Дидье Сикс…

Вечером после этого матча в интимной обстановке нашей резиденции «Эль-Монтико» мне преподносят громадный торт, увенчанный двадцатью семью свечами в честь дня рождения. Трогательная забота. Но на следующий день в углу ресторана мы видим Тигана, сидящего отдельно (он не играл). Вдруг он у нас на глазах вытаскивает пакет и достает из него кусок торта. Из кармана извлекает свечу и зажигалкой зажигает фитиль. Пламя свечи привлекает всеобщее внимание. Тигана с торжественным видом объявляет: «У меня сегодня тоже день рождения, но никому в голову не пришло его отметить. В таком случае я вынужден это сделать сам».

Интендантская служба в растерянности. Это ее прокол. Создавшуюся неловкость не могут сгладить ни утешительные слова Мишеля Идальго, ни факт нашего успешного выступления. Кроме того, Тигана отнюдь не единственный любитель подпустить шпильку. Другие игроки, в основном запасные, развлекаются, приводя едкие, пристрастные высказывания некоторых журналов и газет, которые не жалеют отравленных стрел в мой адрес.

Не вызывает сомнения, что обвинения запасных несерьезны. Они заявляют, что я якобы пытаюсь заменить собой Идальго и создать собственную команду.

Тогда я принимаю решение ответить. В газете «Экип» от 24 июня, которая слово в слово напечатала мое заявление, можно прочесть:

«В сборной Франции многие игроки постоянно выражают свое недовольство. Они считают, что если они попали в число двадцати двух игроков команды, то это автоматически дает им право выходить на поле в футболке сборной страны.

Меня упрекают в том, что я определяю состав команды, но я могу с полной уверенностью сказать, что если бы я этим действительно занимался, то никогда бы не стал играть центра против сборной Англии… Я подчеркиваю, что те же игроки, которые сегодня меня подвергают критике, были мной очень довольны, когда я забил мяч во встрече с командой Нидерландов со штрафного удара. Они были довольны еще больше, когда я принял участие в распределении доходов от рекламы в ходе участия в чемпионате мира. Все это, судя по всему, они забыли… Но что делать, в любом стаде всегда найдется пара ослов!»

Мое заявление стало отрезвляющим холодным душем.

В феврале 1982 года, до встречи Франция – Италия, мое участие в переговорах по поводу распределения доходов от рекламы гарантировало каждому игроку минимум 150 тысяч франков. В июне, перед поездкой на чемпионат мира, благодаря успешной деятельности «Футбол франс промосьон» эта сумма возросла до 250 тысяч франков, а затем до 350 тысяч накануне проведения четвертьфиналов. По сути дела, наше возможное участие в полуфинале могло бы принести нам по 420 тысяч франков, а в конечном счете каждый из нас мог бы увезти из Испании кругленькую сумму в 600 тысяч франков…

Но об этом никто не хотел думать, наоборот, многих задела моя реплика об ослах, которую начали повсюду муссировать в отрыве от контекста.

На одной из пресс-конференций журналисты задают Идальго вопрос:

– Платини заявил, что в сборной Франции есть ослы. Имел ли он в виду Жана Тигану?

Мишель Идальго обращается за разъяснениями ко мне, и я отвечаю:

– Да, это правда, я это говорил. Я был рассержен. Меня довели.

– Ты имел в виду Тигану? – спрашивает Идальго.

– Нет, я не имел в виду Тигану.

Тогда Идальго обращается к Тигане, но тот отвечает:

– Нет, я не считаю себя оскорбленным. Кроме того, я вовсе не уверен, что Платини мог такими словами отозваться обо мне. Что касается меня, то, говоря откровенно, я против него ничего не имею.

Инцидент исчерпан.

Но он в достаточной степени характеризует атмосферу недоброжелательности и подозрительности, царившую в команде. Прозвучат еще и другие двусмысленные заявления, будут произнесены иные язвительные фразы. И каждый раз Идальго будет вновь прибегать к дипломатии. Как, например, после матча Франция – Австрия, после этого грандиозного провала во втором туре. В этом матче я, правда, не участвовал из-за громадной гематомы, полученной в предыдущей встрече со сборной Чехословакии. Некоторые критики хотели во что бы то ни стало доказать, что сборная Франции играет значительно лучше без Платини.

Идальго не просто селекционер. Он должен быть психологом. Его задача – присматривать за промахами одних, оплошностями других, в его обязанности входит умение смягчить озлобленность не нужных в данный момент команде игроков.

Он заполняет страницу за страницей своими заметками. У него просто неисчерпаемые запасы нравственных принципов, из которых каждый может выбрать по душе. И вот, напуская на себя надменный вид, он начинает нас поучать: «Суждение одного не является законом для всех. Не суди, да не судим будешь…» И затем нравоучительно бросает: «Не осуждай того, кто направляет стрелы, тем паче если стрелок находится среди нас…».

Просто замечательно.

Перед матчами со сборными Австрии и Северной Ирландии команда Франции поселилась под Мадридом, в небольшой деревеньке, окруженной невысокими горами.

Накануне нашей встречи с Северной Ирландией, между двумя тренировками на стадионе «Бесерриль-дела-Сьерра», Мариус Трезор, человек очень верующий, приглашает меня немного постоять в церкви Пресвятой Богородицы, сосредоточиться, собраться с мыслями. Молодой двадцатисемилетний кюре местного прихода дон Луис открывает церковь специально для нас двоих. Мариус говорит мне: «Я не могу выйти на поле во встрече с ирландцами – ведь они все протестанты…».

За два часа до начала встречи с командой Северной Ирландии я первым сажусь в автобус. Как всегда, занимаю место в первом ряду справа возле окна, а Жерар Соле, который спас нашу честь в Бильбао, тоже, как обычно, садится рядом со мной.

До Мадрида ехать всего час.

Мысленно я углубляюсь в дорогу, как углубляюсь всегда в игру на поле, где я забиваю голы. У меня уже есть здесь знакомые вехи. Вот военный лагерь «Мирафлоресдела-Сьерра», а там, за поворотом, другой – «Эль-Холосо».

На каждом более или менее важном перекрестке я вычисляю, сколько времени осталось нам ехать до стадиона. Полчаса…

Четверть часа…

Десять минут…

Жерару Соле, который все время пытается завязать со мной беседу, я отвечаю рефреном: «Алы выиграем… мы выиграем… Мы поедем в Севилью… Мы поедем в Севилью… Мы выйдем в полуфинал».

Наконец, река Манзанарес и бетонная арена. Монументальная, холодная. Наш автобус останавливается возле ворот, ведущих в раздевалки, у служебного входа… На некотором от нас расстоянии, удерживаемые равнодушными полицейскими, беснуются наши болельщики, украшенные лентами. Они скандируют в ритме фольклорного баскского ансамбля слова, призванные вселить в нас уверенность: «Впе-ред, „трех-цвет-ны-е“! Впе-ред, „трех-цветны-е“!».

Несмотря на стойкость и мужество северо-ирландцев, мы выигрываем у них со счетом 4:1. Шум стадиона, кажется, достигает самой Севильи, где нас теперь ожидает встреча с великой командой Западной Германии.

Час спустя сижу в автобусе с выключенным двигателем перед стадионом, где мы совершили свой подвиг. Позволяю себе закурить сигаретку. Затягиваюсь, выпускаю дым и никак не могу до конца осознать нашу победу.

Мне было три года, когда Франция впервые пробилась в полуфинал чемпионата мира.

Кровавая «феерия» в Севилье

Сегодня можно признаться: да, я действительно тогда подумал, что Баттистон умрет. Тридцать миллионов французов, сидя у телевизоров, вместе с ним ощутили этот убийственный удар, нанесенный ему Харальдом Шумахером в Севилье.

Убийственный удар… Ему не может быть прощения, и даже видимое примирение, организованное доброхотами накануне свадьбы Патрика в сентябре месяце, никак не может оправдать вратаря сборной ФРГ…

Сегодня, когда я прокручиваю запись этого проклятого матча на своем видеомагнитофоне и, нажимая кнопку, останавливаю пленку на крупном плане, я вижу вновь, что Патрик действительно заглянул в лицо смерти.

Это произошло в Севилье 8 июля 1982 года, в этой столице тавромахии,[29] ставшей здесь почти второй религией.

«Тот, кто не видел корриды в Севилье, – говорил Хоселито,[30] – не знает, что такое полдень быков».

Тот, кто не видел встречи Франция – ФРГ, не знает, что такое матч на первенство мира.

Я где-то читал, как умер Хуан Бельмонте, тореадор зрелого возраста. Он покончил жизнь самоубийством. Я узнал, что все люди от Кадикса до Пампелуне надели по нему траур, а Севилья по-христиански похоронила своего любимца.

Я уверен, что в ту страшную ночь все население Севильи сострадало вместе с нами Патрику, который впал из-за удара Шумахера в коматозное состояние.

Лично я считал, что Патрик умрет. К счастью, он пришел в себя. Отделался трещиной в шейном позвонке, но без перелома… И мы покинули Севилью с поднятой головой, но с разбитым сердцем.

Вся Севилья, которая делится на сторонников футбольных клубов «Севилья» и «Реал Бетис», заключивших на этот вечер перемирие, была на нашей стороне.

Мы добились этого своей игрой.

Если быть откровенным, мы вышли на поле, полные надежды пробиться в полуфинал. Мы испытывали жажду победы. Команда ФРГ, несмотря на свое прошлое, на весь свой престиж, все же не внушала нам никакого комплекса. У нас были равные силы как в пехоте, так и в летучей коннице.

Как и ожидалось, немцы с самого начала начинают оказывать прессинг. Через 20 минут после введения мяча в игру Литтбарски наносит сокрушительный удар и посылает в ворота такой точный мяч, словно он был направлен лучом лазера.

ФРГ ведет 1:0.

Игра действительно требует громадного технического и… морального напряжения. Мы, голубые гусары, постепенно начинаем свой удалой и неудержимый наскок.

Во втором тайме на поле выходит Баттистон. 10 минут спустя разыгрывается эта страшная драма.

Никогда не забуду эти мгновения безумия и боли.

Патрик, которому я отдаю длинную передачу, обманывает своего телохранителя, защитника из «Гамбурга», Манфреда Кальтца.

Он быстро движется к воротам Шумахера. Тот, стремясь его опередить, выходит из своей площадки и мчится ему навстречу. В тот момент, когда Патрик наносит удар по мячу (удар придется по штанге), он сбивает его на полной скорости, нанося сильнейший удар локтем и бедром в лицо. Все это видит Берндт Фёрстер, который весь аж извивается при виде такой катастрофы.

Несомненно, Шумахер сделал это преднамеренно. Он хотел причинить нашему игроку боль. Доказательства? Он бегом удаляется к себе в ворота и нервно, словно ни в чем не бывало, небрежно постукивает рукой по мячу.

Патрик лежит без движения. Я вижу, как Жанвийон закрывает лицо руками. Он думает, что Патрик мертв. Доктор Вриллак устремляется к месту разыгравшейся трагедии. У него озабоченный вид. Тело Патрика сотрясают спазмы.

Проходят минуты. Все более томительные. Наш врач что-то объясняет испанским медикам, которым с трудом удается положить Патрика на носилки. Вриллак опасается перелома позвоночника. К счастью, диагноз не подтвердился. У Баттистона сотрясение мозга, и он проведет лишь несколько дней в госпитале, а затем еще несколько в клинике в Севилье. Правда, ему придется носить на шее гипсовую повязку даже в день своего бракосочетания…

Этот инцидент сломил нас морально, тем более что голландский арбитр Корвер не сделал ни единого жеста сострадания в нашу сторону, не произнес ни единого слова поддержки в наш адрес, не проявил даже робкой попытки применить хоть какие-то санкции к нарушителю.

Шумахер не удален с поля. Он остается в воротах. Он даже не получает предупреждения. Не назначен даже штрафной удар!

Это не мешает, однако, Трезору и Жирессу забить два прекрасных гола во время дополнительного тайма. Несмотря на это, мы позволяем немцам на последних 10 минутах сравнять счет, что недостойно потенциальных финалистов. Но ничего не поделаешь…

Начинаем пробивать пенальти. Не стану подробно рассказывать о том, что закончилось горькой развязкой. Напомню лишь, что счет между сборными Франции и ФРГ становится равным – 4:4, когда Штилике разбегается и бьет… мимо. Вне себя от гнева он валится на землю под безжалостным, колючим взглядом Шумахера.

Вот к отметке подходит Дидье Сикс. Устанавливает мяч. Отходит назад, разбегается… Шумахер отбивает этот мяч!

Дидье в полной прострации опускается на колени.

– Не везет, – замечаю я.

– Сглазили, – откликается Босси.

Мы предаем земле нашу надежду пробиться в первый в нашей истории финал чемпионата мира. Команда ФРГ уезжает в Мадрид, где ей предстоит сразиться со сборной Италии.

В связи с моим сенсационным переходом в «Ювентус», мне так хотелось в этой последней схватке встретиться на поле с Италией, победившей сборные Бразилии и Польши. Но, увы.

Мы теперь осуждены на проведение «утешительного» матча за третье место в Аликанте. Третье или четвертое, какая разница? Что все это значит после крушения надежд на участие в финальном матче?

Можно сколько угодно уверять себя в том, что мы – самые лучшие игроки в мире, что мы провели превосходный матч, – все это теперь бессмысленно.

Мы навсегда сохраним в себе ощущение какой-то невосполнимой потери, это горькое воспоминание о несостоявшемся финале в Мадриде, горевшем желанием увидеть нас у себя на стадионе.

Такое большое разочарование, такая незаживающая рана. И я решил написать об этом в виде открытого письма французам, которое было опубликовано в журнале «Париматч» под обвинительным заголовком: «В Севилье поглумились над правилами большого спорта».

В нем было сказано:

«Дорогие соотечественники!

Все кончено. Страница перевернута, но какая страница! Сборная Франции, занявшая четвертое место среди двадцати четырех команд, возвратилась с мирового чемпионата на облаке успеха, пусть даже если темной севильской ночью это облако окрасилось в черный цвет.

Мысленно я еще весь там, в Испании. Я никак не могу пережить тот удар, который нанесла нам судьба. Перед моими глазами проплывают праздничные образы, они накладываются друг на друга, они теснятся в моем сознании. Я вновь вижу этот стадион, знамена, толпу, вижу эти забитые голы. Я вновь переживаю свирепую, наэлектризованную атмосферу этого незабываемого вечера. В памяти моей навечно запечатлены мои шесть голов (три и три). И эти пенальти, еще больше усилившие напряженность, сковавшую стадион: их били, били снова, приближая трагическую развязку…

Я вновь вижу этот эйфорический, какой-то дьявольский танец, учиненный немцами. Мне не по себе. Я в отчаянии. Румменигге отрывается от группы и подходит ко мне. Он снимает свою футболку, протягивает ее мне и горячо, искренне жмет руку. Я очень люблю Румменигге. Я неспособен вымещать на нем свою злобу, даже если в этот момент меня раздирают гнев и горькие сожаления.

Мы выполнили свой долг. В глубине души я доволен, что немцам преподнесли урок в финале. Я находился на трибуне стадиона «Сантьяго Барнабеу» в Мадриде в то памятное воскресенье, но я знаю, что мое место, наше место было там, на зеленом газоне…

Я должен со всей откровенностью заявить, что спортивные принципы иногда в Севилье подвергались откровенному глумлению. Я имею в виду нападение немецкого вратаря Шумахера на моего друга Патрика Баттистона, что уложило последнего на больничную койку. И пристрастное отношение арбитра при столкновениях в борьбе.

Я посмотрел отрывки того матча еще раз по испанскому телевидению. Когда я находился на поле, то не все видел. После удара по мячу Баттистона я сразу же рванулся за мячом и не видел нападения на Патрика Шумахера. Я не могу понять действий голландского арбитра Ковера. Это хороший судья. У французов не было никаких оснований его опасаться: он был их гостем на небольшом турнире в Монтегю, в Вандее. – Его там все хорошо знают. Его любят болельщики, и каждый из них признает его компетентность…

Ладно, не будем больше к этому возвращаться. Результат не изменишь. Но вы должны знать, до какой степени расстроила нас эта игра. Вот я вижу перед собой французских болельщиков в небольшом аэропорту в Севилье – понурых, издерганных, сострадающих…

В Севилье мы находились в среде наших болельщиков, как в кругу своей семьи. И я знаю, что во Франции таких было тридцать миллионов, которые сидели перед телевизорами.

Я выражаю свое горькое сожаление по поводу нашего поражения от сборной ФРГ. И угрызение совести из-за того, что не смог принять участие в игре за третье место с командой Польши. Сегодня этот результат много не значит.

Через пятнадцать дней я буду уже в Италии, но вас я не забуду. Я настоял на включении в свой контракт с «Ювентусом» условия, которое дает мне полную свободу в любой момент являться в распоряжение сборной страны.

Клянусь вам, что в следующий раз постараюсь играть лучше.

Преданный вам, Мишель Платини».

Труженик футбола в Италии

Что же мне теперь предстояло? Что сулил мне этот контракт с печатью и красивым шнурочком, подписанный в ту достопамятную пятницу, незадолго до полуночи, закрывающей границы Италии на этот сезон для зарубежных игроков? Прежде всего Кубок европейских чемпионов. Снова став чемпионом Италии сезона 1982/83 года, «Ювентус» вновь должен был выйти на ристалище, где оспаривают Кубок все европейские клубы – чемпионы своих стран. В этом престижном состязании блистали в ролях триумфаторов Круифф, Беккенбауэр, Киган, Эйсебио, Суарес, клубы «Реал», «Аякс», «Ливерпуль» и «Бавария».

В Турине все было сосредоточено на подготовке к Кубку европейских чемпионов. И, судя по тому приему, который был мне там оказан как звезде, я начал сильно сомневаться в том, что смогу в чем-то помочь успешному осуществлению их замысла. «Юве», судьбу которого мне предстояло разделять в течение двух лет, представлял собой прекрасный набор ярких футболистов: Дзофф, Кабрини, Ширеа, Джентиле, Тарделли, Беттега и Паоло Росси, двухгодичная дисквалификация которого только что завершилась после скандала, связанного с подпольными ставками. И еще Збигнев Бонек, польский стратег футбола, приобретенный клубом за баснословную цену. Такая команда может добиться триумфа, может выиграть у любого противника на любом поле. Команда, с которой я должен буду провести два года, до июня 1984 года, когда кончается мой контракт. Два года, чтобы изменить свое психическое состояние, здесь, вне французского чемпионата, чтобы забыть обиды. Два года, после окончания которых я все же не вернусь играть во Францию.

Тем временем я пытался как-то сконцентрироваться, чтобы по-деловому подойти к решению задач, поставленных передо мной в «Ювентусе». Я прекрасно знал, что от меня там хотели: строить игру, организовывать атаки, забивать голы. То есть давать результат, причем немедленно, сразу же. Такие деньги не станут платить игроку, который предпочитает роль статиста.

Чемпионат мира 1982 года, прошедший перед началом моего первого сезона в Турине, оказал большое влияние на мое душевное состояние. Проигранная нами «коррида» в Севилье костью засела у меня в горле; немецкий бык нас ранил, и я все еще чувствовал боль от рваной раны, оставленной его острым рогом, который своим ударом уложил на землю Баттистона. В финале, в Мадриде, Италия навязала свою легкую, яркую игру этим мрачным пруссакам. Сокрушительная победа итальянцев со счетом 3:1 лично мне доставила много радости: «трехцветные» были отмщены итальянцами. И мне было далеко не безразлично, что из одиннадцати игроков «Скуадры адзурры», увенчанных самыми престижными лаврами, шестерым предстояло в будущем сезоне играть вместе со мной в «Ювентусе». Шесть наших мстителей! Дзофф, Джентиле, Ширеа, Кабрини, Тарделли и Росси. Это значит, что «Юве» занимает ведущее место во всем итальянском футболе…

В туринском отеле «Амбашиатори», куда прибыла Кристель, ее ожидал громадный букет цветов, присланный руководителями клуба. Затем они показали ей и моему сыну самые красивые кварталы города и самые роскошные торговые лавки на улице Рома и площади Сан Каро. Покупки за счет «принцессы», то есть за счет «старой синьоры» – туринского клуба.

Но это был не единственный сюрприз. Когда мы вместе с Бонеком и его семьей приехали на «Стадио Комунале» в моем зеленом «рейндж-ровере», мы с удивлением увидели пятитысячную толпу тифози, вооруженных плакатами, барабанами и трубами, которые пришли сюда, чтобы поприветствовать своих идолов из «Ювентуса», отправлявшихся на тренировку в Вилла Пероза, в сорока километрах отсюда! Они скандировали: «Росси! Платини! Бонек! Дзофф!», присоединяя таким образом наши имена к именам других знаменитых игроков, как будто мы играли за этот клуб многие-многие годы.

Мы с Бонеком, выйдя из машины, испытали несколько панических минут, пытаясь добраться до автобуса. Джентиле вынужден был даже вмешаться, чтобы защитить Бонека, а я потерял в этой толкучке свой кашемировый пуловер! Такой прием, оказанный нам как чемпионам, надолго останется в моей памяти. В Италии футбол (кальчо) – не просто досуг, времяпрепровождение, это даже больше, чем спорт, чем спектакль, это – образ жизни, кальчо царит повсюду: и в Турине, и в Милане. Если итальянское правительство вдруг объявит, что повышается цена на бензин, то никто и глазом не моргнет. Чепуха! Важно другое: вот в конце лета 1982 года Италия стала чемпионом мира, а «Ювентус» второй сезон подряд становится победителем чемпионата страны, потому что еще никогда в своей истории команда Аньелли не была столь сильной… В такой вулканической атмосфере мы с Бонеком вступаем в состав взрывного «Юве».

Здесь часто вспоминают о том, как в 1978 году, когда итальянцы выбыли из дальнейшей борьбы за Кубок мира в первом же отборочном туре, игроков сборной чуть не линчевали, когда они с трапа самолета ступили на итальянскую землю. Тифози ничего не прощает тем, кого он обожает. Он – максималист. Либо все, либо ничего. Либо страстная любовь, либо не менее страстная ненависть. После каждого гола, забитого «Скуадре адзурре», после каждого проигранного матча в Италии из окон вылетают телевизоры…

В ожидании переезда в очень красивый особняк, расположенный на живописных холмах на улице Пиноторинезе, мы живем в отеле «Амбашиатори», как и Бонек, перед которым стоят те же проблемы, что и перед нами. Каждый день, возвращаясь из нашего тренировочного лагеря в Вилла Пероза или со «Стадио Комунале», мы вынуждены останавливаться из-за пробок, создаваемых тифози, которые неистовствуют на дороге, ведущей в отель. Это, судя по всему, не нравится нашему тренеру Траппатони, который желал бы поменьше шума и суеты вокруг нас перед нашим дебютом. Он хочет одного – результата. Причем немедленно.

Я не заставляю его долго ждать. На первой же тренировке я забиваю гол Дедушке – такую ласковую кличку дали Дзоффу его самые пылкие поклонники. На следующий день я забиваю еще один – головой. И в ходе двух первых мини-матчей во время нашей практики в Вилла Пероза я забиваю еще один гол. Таким образом я подтверждаю свою репутацию «забивальщика», и это придает мне уверенности.

В Вилла Пероза каждое утро подъем в 7.30. Первый легкий завтрак в 8.00. Сегодня утром массажист поднял меня в семь, заговорив со мной по-итальянски. Еще полусонный, я задаю себе вопрос: «Ну для чего я явился сюда, на эту галеру?». Затем мы бегаем в лесу Пра-Марино. Потом снова завтракаем перед небольшим сеансом футбола, когда мы отрабатываем футбольные приемы и занимаемся различными техническими упражнениями. Я без ума от пирожных и ризотто.[31] Это столь же волнует моих местных болельщиков, как мой дриблинг или голы. Я настолько люблю их, что постоянно прошу добавки. Бонек же наотрез от них отказывается. Неизменно после завтрака я надеваю свою голубую футболку сборной Франции и иду на прогулку.

Постепенно я ближе знакомлюсь с игроками «Юве». Мне был оказан довольно прохладный прием, но, думаю, со временем отношения станут более теплыми. Меня уже не слишком противопоставляют Бонеку, который в их глазах является бедным поляком из «Солидарности», простым рабочим, в то время как я – империалист-миллиардер, находящийся на службе капитала!

Бонек – мой партнер, с которым у меня больше всего контактов, так как мы живем в одном отеле, вместе открываем для себя Турин, этот прекрасный и богатый город, как и свой футбольный клуб. Но я нахожу взаимопонимание и с другими игроками, особенно с теми, кто принимал участие в чемпионате мира, которых я там встречал, и в частности с Тарделли. И тем журналистам, которые спрашивают меня, как я – французская звезда – чувствую себя в окружении звезд «Ювентуса», я неизменно отвечаю: «Я – простой игрок, находящийся на службе у команды. Разве я тоже звезда? Нет, просто труженик футбола, который отдает себе полный отчет в том, что он поступил играть в великолепный, просто фантастический клуб, один из трех, слывущих на данный момент лучшими в мире».

Правда, моя персона вызывает немало пересудов. Можно услышать разговоры о том, что в Вилле Пероза, где все игроки живут в одной комнате по двое, я, как и капитан команды Фурино, занимаю один номер и живу там в полном одиночестве. Можно услышать и о моем якобы привилегированном положении. Я даже слыхал, что все это происходит потому, что я хожу в любимчиках у самого его величества Джиованни Аньелли. Если Платини прибыл в Турин, то, мол, только по личной просьбе Аньелли…

Но я оказался один в номере только по чистой случайности. Как случаен и тот факт, что к концу августа я переезжаю в Пиноторинезе, роскошный жилой квартал, где находится резиденция многих важных лиц, в том числе президента клуба Бониперти и… самого Аньелли!

Неужели мне и здесь, после того как я надел на себя футболку в черно-белую полоску, единственную в Италии, на которой вытканы две звезды, этот знак команды, двадцать раз выигравшей звание чемпиона страны, снова предстоит выносить критику, пройти через тот же кризис, что и в Сент-Этьенне?

Нет, несмотря на это, тут все иначе. У игроков всегда неизменно хорошее настроение, так как они знают, что они – среди лучших в Европе. И, кроме того, их ошеломляющий успех на чемпионате мира помогает игрокам чувствовать себя раскованно, изжить всякие комплексы. Но самое главное – это сознание того, что мы все собрались здесь под одним знаменем, надев на плечи одинаковые футболки, только ради одного: играть вместе в футбол, играть, как единомышленники, чтобы добиться победы.

Вероятно, все было бы прекрасно, если бы было так просто. Но у медали, как известно, есть и оборотная сторона. Можно трактовать и так: Мишель Платини, лидер французского футбола, намерен навязать свою стратегию игры команде, которая насчитывает шесть чемпионов мира, то есть шесть игроков экстракласса, отнюдь не склонных считаться с претензиями какого-то французского иммигранта на футбольном поле. Мишелю Платини, этому «франчезе», предстояло как можно скорее решить эту проблему, если только он не хотел самым жалким образом провалиться на полях, где владычествует безжалостный итальянский кальчо. Позже я признавался: «Один год кальчо стоит десяти чемпионатов Франции». Тогда я еще не предполагал, до какой степени верно такое суждение.

К счастью, наше переселение в дом в квартале Пиноторинезе приносит мне спасительный душевный покой в тот момент, когда я должен был вплотную заняться проблемами вживания в команду во время первых игр кальчо.

Кристель просто обожает наш новый семейный очаг. Для моего личного психологического равновесия очень важно, чтобы Кристель, моя дочь Марина, которой исполнилось всего двадцать месяцев, и мой четырехлетний сын Лоран чувствовали себя хорошо рядом со мной здесь, в Италии. Без них я не был бы Мишелем Платини, без них я не смог бы отличаться в дриблинге, я бы «зевал» острые выходы и «мазал» штрафные удары.

Известный скандал из-за «черной кассы» в Сент-Этьенне, когда мне все же удалось доказать свою правоту, был полезен, по крайней мере, в одном отношении: теперь я понимал, что могу всегда противостоять самым худшим обстоятельствам. И если этот скандал стал причиной крушения команды «зеленых», тем хуже… То, что утратил французский футбол, не идет ни в какое сравнение с тем, что я выигрываю чисто в человеческом плане.

Жилой квартал Пиноторинезе находится в восточной части Турина. На противоположном берегу реки По в большом парке виднеются два замка. На этом – величественно возвышается зеленеющий холм Пиноторинезе. Там царит тишина, и добраться туда можно лишь по одной дороге. Здесь и находится моя резиденция, которая ограждена сеткой с пропущенным по ней электричеством. За сеткой прогуливается огромная собака, основная обязанность которой заключается в том, чтобы подавать свой угрожающий голос и охлаждать пыл тифози, которые проникают сюда, чтобы заполучить автограф, членов «Красных бригад», вынашивающих замысел легкого похищения кого-либо из моей семьи ради большого выкупа, и всякого прочего сброда. Я попытался принять максимальные меры предосторожности, вплоть до искусно разработанной системы тайной обороны.

Наши апартаменты, оборудование которых еще не завершено, имеют площадь 350 квадратных метров. «Да, у Платини, конечно, есть деньжата!» – заметят по этому поводу некоторые завистники. У Платини есть, конечно, деньжата, но еще есть и хватка, чтобы обстряпать неплохое дельце, так как за то, что живет на этих 350 метрах, где все дышит порядком, красотой, роскошью и негой, он платит всего 7 тысяч франков в месяц и ни одним су больше. Некоторые из этих завистников, вероятно, платят ту же сумму за трехкомнатную квартиру размером в 70 квадратных метров где-нибудь на краю Булонского леса. Мое жилище настолько велико, что, пока сюда не была доставлена мебель, я здесь тренировался, пробивал пенальти с установленной правилами дистанции.

Вечерами через оконный проем в витражах мы наблюдаем незабываемую панораму солнечного заката над Альпами. Я виртуозно владею дрелью и пытаюсь верховодить при установке в доме полок. Кристель тоже старается не оставаться в стороне от дела. Она возится с тестом, пытаясь приготовить такое ризотто, которое готовят у «Илио», в знаменитом туринском ресторане, снискавшем себе репутацию именно благодаря этому блюду. И чтобы избавиться от тех ловушек, которые нам постоянно готовят фоторепортеры, отравляя нам жизнь, она начинает изучать основы фотографирования. Здесь, в Пиноторинезе, мы отдыхаем, набираемся сил вдалеке от шума и страстей Сент-Этьенна, наслаждаемся полным покоем перед фурией кальчо, который дает о себе знать, возобновляясь постоянно, каждую неделю, вечно. Наша единственная цель: чувствовать здесь себя хорошо, как у себя дома, а мне, кроме всего прочего, сохранить душевное равновесие, когда я надеваю свои бутсы с шипами.

Великолепно это место. Пиноторинезе, расположенное вдалеке от гула Турина, этого промышленного города, в котором в четыре раза больше жителей, чем в Сент-Этьенне. Отсюда всего час езды до морского побережья, а дивные горы с лыжными тропами всего в тридцати минутах езды на автомобиле. Кроме того, мы пользуемся преимуществами расположенного поблизости Турина. Этот город, вотчина «Фиата», предлагает любителям телевидения тринадцать каналов, причем один из них такой, который, несомненно, должен быть отвергнут требованиями общепринятой нравственности.

Будучи фанатом видеомагнитофона, я привез сюда свою драгоценную коллекцию видеокассет. Какие фильмы предпочитает Мишель Платини? Популярную «солянку» или фильмы по искусству, литературе? За исключением одного-двух вестернов, которые случайно угодили сюда, я коллекционирую только записи футбольных встреч, – как собственных, по профессиональным причинам, так и других по тем же причинам, но также чтобы просто получить удовольствие от красивого зрелища. У меня в коллекции около сотни кассет с записями различных матчей, причем некоторые из них, по мнению специалистов, принадлежат к футбольным шедеврам. Почему, собственно говоря, я не могу, скажем, в пятницу или же в воскресенье вечером устроить для себя просмотр записей футбольных матчей, когда я нахожусь в своем уютном доме, рядом с Кристель, которая мечтает о чем-то своем, склонив свою головку мне на плечо? Мне это просто необходимо, позволяет зарядить свои батареи перед следующим матчем кальчо, который, может, снова станет решающим для разрешения вопроса, являюсь ли я, Мишель Платини, уже идолом тифози или все еще остаюсь тем же «франчезе», обманывающим их надежды…

Трудный дебют

Игроку, каким бы хорошим и уважаемым он ни был, все же приходится испытать определенные трудности, когда он входит в слаженную, спаянную команду, основной костяк которой выиграл чемпионат мира…

«Почему Платини, обладающий изумительно точным пасом, не забивает голы так, как это делает Паоло Росси, демонстрирующий невероятную быстроту в своих ударах по цели?» – затруднительный вопрос, который от матча к матчу все настойчивее ставит пресса. Ах! Паоло Росси… Этот идол чемпионата мира, «бедовое дитя» итальянского футбола. Настоящий мастер в области футбольного шулерства и мошенничества, что всегда импонирует итальянцам. Паоло Росси, которому в начале осени 1982 года поклонялись больше, чем Риве, Ривере или Маццоле. После всевозможных противопоставлений этого «капиталиста» Платини «пролетарию» Бонеку в прессе, конечно, должна состояться словесная дуэль Платини – Росси. Что я мог ответить?

«Я играю не для того, чтобы дать возможность блеснуть Паоло Росси, а чтобы добиться победы для „Ювентуса“.

Рискованный ответ. Так как если после такого заявления ни Паоло Росси, ни «старая синьора» не выиграют, то Мишель Платини снова станет «этим франчезе», пустым французом. Тем самым, который, получив тогда в Севилье удар рогом от тевтонского быка, не получил путевку в финал. Что я могу сказать по этому поводу? Что, по моему мнению, Италия выиграла в финале, вероятно, в какой-то степени благодаря и Франции. Потому что немцы, чтобы вырвать у нас победу, да и то только после дополнительного времени, отнявшего у них немало сил, должны были для этого затратить титаническую энергию. Поэтому, выйдя играть со сборной Италии, они фактически уже проиграли матч еще до введения мяча в игру. Дело, по-моему, заключалось в физическом состоянии немецких игроков. Немцы уже были выжаты, как лимон, еще до первого удара по мячу… Не говоря уже об иберийской публике, которая благодаря встрече Франция – ФРГ и жестокой дуэли между Баттистоном и Шумахером была окончательно нами завоевана, перешла на нашу сторону, а следовательно, и на сторону наших мстителей – игроков «Скуадры адзурры».

И вот на «Стадио Комунале» три месяца спустя после чемпионата мира бывшие союзники вступили в спор за другую победу. Вот поборник справедливости Росси и скромный сирота Платини оказались в положении противников из-за полемики, развязанной всемогущей и капризной итальянской прессой. И вот когда Мишель Платини в матче между «Наполи» и «Ювентусом», матче классического футбола, подает на штрафную три отточенных паса, три верных гола, то трансальпийские газеты дают такой заголовок: «Мишель Платини – чемпиониссимо», позабыв на время мою несколько унизительную кличку Франчезе, придуманную, чтобы поехидничать над этим эмигрантом, «золотым самородком», который из-за любви к своей родине не упускает случая, чтобы надеть трехцветную футболку, что, несомненно, он и делает ради своего собственного спокойствия…

Мне предстоит усвоить урок, привыкнуть к новым правилам игры, которые здесь значительно более жесткие, чем во Франции. Я должен научиться не впадать в шок от экстравагантного поведения своих болельщиков. Например, один из них как-то после выигранного нами матча бросил мне в руки своего младенца, как бросают мяч игроки регби. Очень рискованный пас, и мне пришлось изловчиться и схватить ребенка на лету, а довольный папаша сфотографировал меня со своим чадом у меня на руках… Мне предстоит научиться спокойно переживать приступы почти ежедневной лихорадки в мире кальчо, этого единственного в Италии мира, который здесь действительно что-то значит.

И результат. Здесь имеет значение только результат. Это трудно понять, но тем не менее это так. Поддержка тифози – это что-то фантастическое. Они поднимают на стадионе адский шум, а когда мы появляемся на поле, вдруг замирают в каком-то религиозном оцепенении. Затем мы должны только выигрывать. Любой ценой. Итальянской публике абсолютно наплевать на футбольный спектакль. Ей нужно только одно, чтобы ее клуб выиграл. Только результат имеет значение. Во Франции разглагольствуют, мелочно придираются к пропущенным возможностям взятия ворот, обсуждают доминирование одной команды над другой. Здесь об этом не думают. Все склоняют головы перед конечным результатом. Проигравшая команда – команда плохая, она достойна лишь презрительного к себе отношения.

Это хорошо знают тренеры и делают все, чтобы их команда одержала победу. Даже ценой футбольного спектакля, красоты игры. Не будем забывать, что именно здесь, в Италии, было изобретено это отрицание сущности футбола – «катеначчио». Бетонная защита. Защитники, игроки средней линии, нападающие – все сплачиваются возле своих ворот. Остается только один свободный нападающий, стоящий в центре поля. Он в случае неожиданной контратаки может попытаться использовать свой шанс и может даже забить гол. Этот «катеначчио» долгие годы производил опустошение в рядах противника, особенно в играх европейских турниров. Слава богу, итальянцы от него отказались, усвоив необходимые для себя уроки. Их защита и сегодня остается самой стойкой и однородной в мире, но они все же научились искусно налаживать свои атаки, не забывая, что атака – это тоже оборона, и даже лучшая.

Здесь повсюду господствует «тотокальчо» – конкурс на лучший прогноз серии матчей. Все итальянцы играют в «тотокальчо», играли и будут играть. Вот почему на поле чувствуешь, что малейшее ваше движение, самый незначительный пас, самый невыразительный дриблинг превращаются для десятков тысяч зрителей в знамение судьбы. Вас благословляют за каждый удачный удар, на вашу голову обрушивают все проклятья Мадонны за оплошность…

Итак, важен только счет на табло, и всем наплевать, кто вышел победителем при общем подсчете забитых в среднем за матч голов. Здесь четкая арифметика. Два очка – за победу, одно – за ничью, ноль очков – за поражение. В случае равного количества набранных очков двумя командами между ними организуется дополнительный матч, чтобы они могли выяснить отношения. В таких условиях приходится играть только на победу. По этой причине столь невелика разница в забитых голах между командами различной степени подготовки. Защитники, прошедшие через строжайший отбор, как в техническом, так и в физическом отношении, почти не допускают ошибок. И если мне удается забить гол, то лишь благодаря редким промахам, которые они мне дарят…

Тренировки, напротив, здесь менее изматывающие, чем во Франции. Здесь меньше запретов, а режим питания более свободный, несомненно, из-за того, что матчи чемпионата Италии играются только по воскресеньям и нет нагромождения различных матчей, как, скажем, в Англии или во Франции. На неделе может состояться еще только матч в рамках розыгрыша европейских кубков.

И все же, несмотря на гораздо лучше составленный календарь, матч кальчо намного более изнурителен как в физическом, так и в нервном аспекте по сравнению с чемпионатом Франции. Даже играя в «Нанси» или «СентЭтьенне», мне приходилось зачастую завершать матчи относительно свеженьким. Что касается «Ювентуса», то здесь, играя и против команд далеко не первой величины, таких, как «Несена», мне частенько приходилось ползти с поля «на четвереньках».

Ах, Италия, страна моих предков! Пирожные и ризотто от пуза! К счастью для моего веса, матчи кальчо проводятся днем, под палящим солнцем, и я могу как следует пропотеть.

Постепенно я привязываюсь к «Ювентусу», к Турину – промышленной столице страны, в которой проживает 1 200 000 человек. Это первый по-настоящему большой город, в котором я обосновался. Для меня местная Виа Рома все равно что Елисейские поля в Париже.

Периодически дает о себе знать мое итальянское происхождение. Из прессы довольно часто я узнаю о незнакомых мне дальних родственниках, которые утверждают, что все еще помнят меня. А синьора Роза Барберис, мэр Аграты-Контубрии, откуда родом мой дед, даже узнала меня на телеэкране, когда мы играли в Неаполе во встрече Италия – Франция. С тех пор она без устали твердит, чтобы я приехал к ним для открытия местного стадиона.

Моя игра становится лучше от матча к матчу. Траппатони делает мне комплимент: «Мишель, ты, вероятно, самый лучший созидатель в футболе, по крайней мере, в Европе! Я счастлив, что ты подписал с нами контракт». Он говорит на хорошем французском языке. Но у него приготовлено для меня и критическое замечание: «У тебя слишком много фантазии и личностного, своего, но у тебя еще мало авторитета. Но это придет, я уверен…».

Вас понял, синьор. Траппатони.

…«Мы родились, чтобы увидеть тебя, мы живем только ради тебя, мы умрем за тебя, вперед несравненный, великолепный „Юве“, добудь еще одну победу для нас!» – скандируют болельщики.

На трибуне «Маратона», напротив трибуны «Филадельфия», – громадные стяги «красных», которые трепещутся словно штандарты над зажженными повсюду бенгальскими огнями. Сегодня на «Стадио Комунале» – туринское дерби, 189-е по счету. Большое, как его здесь называют. 67 тысяч мест на стадионе разделены между 19 тысячами абонентами и 48 тысячами посетителями, купившими билеты в кассе.

У входа на стадион висит табличка: «Все билеты проданы». Возвращайтесь домой, дорогие и милые, стадион заполнен до отказа. Солнце палит вовсю. Можете, стоя за оградой, послушать рокот и взрывы этого вулкана. С минуты на минуту там ожидают настоящего извержения: гола, забитого Росси, Кабрини или Платини во встрече с «Торино». Казарини, один из лучших арбитров в мире, смотрит на свой хронометр. Взглядом обводит возбужденные трибуны. Он еще не знает, что сегодня «Стадио Комунале» установил новый рекорд по сборам: 630 миллионов лир, то есть 35 миллионов франков! Он подносит свисток к губам, и игра начинается.

В первом тайме нам удалось навязать свою игру в центре кратера этого зеленого вулкана. Еще раз «черно-белые» сумели одержать победу над своим дружеским соперником, командой «Торино», вторым футбольным клубом Турина. Я возвращаюсь довольный в раздевалку. Только мне удалось забить гол. Он так и останется единственным. В центре играет Джентиле. Тарделли, который подстерегает пас, сильно бьет первым по воротам. Но Терранео, вратарь «красных», начеку, он берет мяч и отсылает его снова в поле. Прямо мне в ноги. Стараюсь не упустить свой шанс, контролирую мяч и сильно бью. Потрясающий по силе удар. Он буквально пригвоздил мужественного Терранео. На трибуне «Филадельфия» сторонники «черно-белых» устраивают мне овацию, раздается крик, словно из одной громадной глотки. На трибуне «Маратона» сторонники «красных» хранят гробовое молчание. Еще один такой удар, и их любимая команда будет освистана. Но я, словно шальной, вскинув победно руки, несусь к трибуне «Филадельфия». Я опускаюсь на колени перед своими болельщиками. Сейчас я – тореадор, я победил этого «Торо».[32] Надо мной гремят аплодисменты, а мои товарищи по команде валят меня на газон и обнимают. Моя первая победа, мой первый триумф. Моя первая настоящая «коррида» в Италии.

Мне уже пришлось изведать и взлеты и падения в первых матчах итальянского чемпионата. В таблицах, которые еженедельно на следующий день после матча публикуют три самые большие ежедневные газеты Италии, я получал лишь средние оценки: 5–6 из общего числа 10, что помещает меня далеко позади иностранных игроков на итальянской футбольной бирже. Я шел далеко позади Дирсеу, Брейди, Эдиньо, Пассареллы, Диаса, Крола и Бонека. Знаменитая «Гадзетта делло спорт» даже трижды на своем развороте, выходящем по средам, удостоила меня звания самого плохого игрока своей команды. Только после этого матча в Турине я впервые был назван лучшим…

Постепенно я начинаю понимать неумолимые законы кальчо. Авторитета – вот чего мне действительно не хватает. Вот что мне прежде всего нужно, чтобы утвердиться в глазах противника, своей публики, прессы, собственной команды. Траппатони был прав. Кроме того, это же подразумевается и в моем контракте: мне платят деньги за то, чтобы я завоевал авторитет в рядах своего «Юве». Дирижер оркестра, не обладающий авторитетом, – это христианский мученик, брошенный в яму ко львам на растерзание. И самые кровожадные, самые безжалостные львы, готовые его разорвать на части – его собственные музыканты, а в случае со мной – мои товарищи по команде. Траппатони прав: нужен авторитет…

После окончания большого дерби между «Юве» и «Торо» обычно немногословный Джиованни Траппатони скажет: «Именно такой Платини нам и нужен. Более острый, более вездесущий, но изобретательный, как сам Платини». Один итальянский журналист счел уместным напомнить тренеру, что я играл травмированный, испытывая сильную физическую боль в паху. Как всегда, ледяной и невозмутимый Траппатони сумел найти единственно правильный ответ: «Отлично, надеюсь, он будет страдать этой болезнью на протяжении всего футбольного сезона!»

Так заканчивается ноябрь 1982 года: я испытываю радость оттого, что наконец сумел обрести себя. Однако дамоклов меч все еще висит над моей бедной головой.

Пубальгия. Боли в паху. Болезнь, которая выводила из строя на многие месяцы таких игроков, как Трезор, Тигана, теперь изводит меня. Я мучаюсь уже шесть месяцев. Пропущенный мной матч с миланским «Интером» вновь зажег огонь критики в мой адрес. Даже сам Аньелли открыто заявил, что я не отдаю столько своих сил клубу, сколько получаю денег. Приближается Рождество, и я благодарю небо за то, что могу все же играть, несмотря на острую боль, которая просто разрывает ногу. После Рождества я отправляюсь в Германию к известному хирургу, который помог несколько лет назад Мариусу Трезору избавиться от этой болячки. Он обнаружил, что причина моего заболевания кроется в сращении поясничных позвонков. Таз, сместившись немного с оси, оказывает давление на ногу. Он может избавить меня от этого заболевания дней за двадцать. Но двадцати дней на лечение у меня нет…

Несмотря на легкую боль в ноге, я все же решаю сохранить за собой место в команде во встрече с «Кальяри», которая состоится после возобновления чемпионата.

Из-за моей болезни в адрес «Юве» посыпались упреки. Я выступил с заявлением, что получил травму, ставшую причиной заболевания в ходе товарищеского матча «трехцветных» с «Андоррой» еще до начала чемпионата мира. Мне пришлось также выразить сожаление о том, что ни одному медику в Турине не удалось за шесть месяцев выявить причину моей болезни и точно поставить диагноз.

Увы, справедливости нет на свете! Мое выступление в составе команды во встрече с «Кальяри» оказалось настоящей катастрофой.

После того как мы позволили «Кальяри» свести матч, состоявшийся на «Стадио Комунале», к ничьей 1:1, у нас был бледный вид. Итальянская пресса, которая не имела информации о моем заболевании, напустилась на меня, пытаясь возложить ответственность за катастрофу, происшедшую на поле. Говорили даже о том, что мне с трудом удалось избежать расправы от рук своих тифози, которые помяли ударами кулаков и ног мою машину, мой «рейнджровер»! «Корьере делла сера» дала заголовок: «Низвержение богов: разочарование в Платини», а «Гадзетта делло спорт»: «Платини, какая катастрофа!». Бонеку, который играл рядом со мной, тоже досталось. Газеты писали о нас: «Их приняли в команду, чтобы они доставляли удовольствие тифози за „золотую“ цену, а они становятся все более чуждыми Турину. Поэтому наименее хороший из всех игроков „Юве“ (то есть я) счел необходимым уединиться у себя дома в ожидании, когда же улягутся страсти».

Только один Траппатони выступил в мою защиту, но добавил: «Отныне я буду требовать от всех своих игроков большей последовательности в действиях. И это в равной степени касается как Платини, так и Бонека».

Неудача в европейской встрече

Нельзя сказать, что новый, 1983 год начинался для меня счастливо.

В чемпионате страны «Ювентус» отстал. Ничего в этом драматичного не было бы, если бы команда не насчитывала в своем составе шесть чемпионов мира. И, вполне естественно, виновными в неудачах «Юве» оказались два иностранца – Бонек и я. Даже если Росси не забивает гол, то все равно вина в этом лежит на французе. На этом «франчезе»…

Слава богу, в «Сент-Этьенне» я прошел через огонь, воду и медные трубы. Будучи человеком спокойным и здравым, я решил смириться и подождать. Волей-неволей это должно было пройти, так как я умел делать свое дело. Меня обязательно поддержат тифози, которые полгода назад встретили меня в Турине, как бога во плоти, и, надрываясь, кричали: «Давай, Платини!». Их боевой клич достигал глубин моего сердца. Только моим болельщикам я обязан своим возрождением, своей лучшей физической формой. Публике и себе самому. Уж во всяком случае, не спортивным журналистам, которые ищут сенсации и которым я так и не смог ничего доказать.

Тренировки на «Стадио Комунале» продолжаются как ни в чем не бывало. Каждое утро около 10.30 мы выходим в халатах из кабинета массажиста, затем пересекаем улицу, проталкиваясь через узкий проход, образованный нашими любопытными болельщиками, чтобы добраться до небольшого тренировочного поля. Должен признаться, я немного опасаюсь этой длящейся всего несколько секунд встречи лицом к лицу с публикой, у которой есть все причины нас искренне ненавидеть. Однако даже после ничейного матча с «Кальяри» ритуал остается прежним, и я спокойно избегаю воображаемого суда линча, который так красочно предрекали журналисты. Наши болельщики хранят молчание, даже когда мы пересекаем улицу, почти касаясь их. Всеобщий любимчик Паоло Росси, это «испорченное дитя», испорченное всеобщим вниманием и любезными дружескими похлопываниями по плечу, шествует во главе процессии, и болельщики стараются не пропустить ни секунды грандиозного спектакля, где главное действующее лицо – живой бог, окруженный еще ореолом славы главного бомбардира и победителя последнего чемпионата мира. Наустах Тарделли все время блуждает улыбочка. А ворчливый Джентиле корчит недовольную рожу. Дзофф легко несет свое большое тело. Лица Ширеа и Кабрини абсолютно ничего не выражают. Наконец Бонек и Платини… Первый все время вертит головой. У него красноватое, симпатичное лицо поляка. Что касается второго, то тот шествует смело, без опаски, но устремив глаза в землю, как будто пытается отыскать там золотой самородок или же… футбольный мяч.

Часто мальчишки с листочком бумаги в руках бросаются ко мне и звонко кричат: «Мишель! Пожалуйста! Пожалуйста!». Будущие тифози! Я даю автографы. Иногда, даже в это трудное для меня время, находится в толпе добрый человек, который бросает в мой адрес: «Не падай духом, Мишель!». Поворачиваясь к нему, я одариваю его благодарной улыбкой.

Сегодня утром после стольких недель я могу тренироваться возле стенки с полной силой. Моя болезнь проходит. Боль еще дает о себе знать, но я чувствую, что выздоровление уже не за горами. Ради этого я использовал все средства, в том числе и иглоукалывание, гомеопатическое лечение.

Вопрос в это время стоял так: сможет ли Платини отыграть два года, обозначенные в его контракте, или же, обремененный долгами, ставший всеобщим посмешищем, он предпочтет возвратиться на родину, освободив «Юве» от своего присутствия? Я никогда не ставил перед собой подобного вопроса. С самого начала моих выступлений за «Юве» мне просто не везло, словно меня кто-то сглазил. Тифози должны были понять, что в неудачах их команды – лишь часть моей вины. Но пойди объясни им, что и их шесть чемпионов мира тоже несут ответственность! К счастью, местные девицы продолжали оставлять свои имена и фамилии на кузове моего «рейндж-ровера», зарегистрированного в Сент-Этьенне. Это очень помогало сохранять хорошее состояние духа!

В то время у меня были и другие проблемы. Еще решая вопрос, куда направить свои стопы – в Лондон или в Турин, будучи абсолютно уверенным в своих знаниях итальянского, я, как полоумный, зубрил английский. И вот результат: приехав в страну своих предков, – да простит меня Франческе! – я с трудом изъяснялся на итальянском, и, вероятно, у меня был абсолютно дурацкий вид, особенно при общении со своими товарищами по команде. Кое-как сладив с футбольным языком, мне еще оставалась «дистанция громадного размера» до разговорного языка. Я не в силах был принимать участие в беседах, не понимал шуток, отпускаемых другими игроками. Единственный человек в команде, с которым я мог общаться, был Тарделли. И, конечно, Бонек, так как нас связывала общая несчастная судьба. Таким образом, мне предстояло преодолеть языковой барьер, чтобы иметь возможность сблизиться с другими игроками.

На Рождество Аньелли, вероятно, устав от сплетен и пустых разговоров, посетил меня и сказал: «Нужно больше забивать голов».

И все же в то трудное время я верил, что в конечном итоге победа окажется на моей стороне. Все-таки я находился в «футбольной» стране, в одной из самых великих команд мира, с игроками, вполне способными завоевать титул обладателя Кубка европейских чемпионов. Уйти тогда из клуба было бы серьезной ошибкой. Вероятно, мне могли бы указать на дверь, если бы моя игра не улучшилась. Я шел на такой риск. Но, оставаясь в команде, я также знал, что меня ждет впереди… Я был уверен, что мой день придет, он обязательно наступит; разве мой отец, Альдо, не говорил мне, что добрые феи футбола склонялись над моей колыбелью в детстве?

И вот в начале февраля наступил, наконец, мой день. Сокрушив со счетом 3:0 «Фиорентину», мы вновь завоевали нашу публику. А пресса, которая в этой стране столь быстро себя дезавуирует и себе же противоречит, не испытывая при этом ни малейшего комплекса, тут же воскурила мне фимиам. «Гадзетта делло спорт» поставила мне самый высокий балл за игру: 7,5 из 10, дала лестный для меня заголовок: «Великолепный ведущий игрок встречи» и следующий комментарий: «Длинные пасы француза, всегда точные, посланные вовремя, лежат в основе прекрасного успеха „Юве“. Наконец успех пришел ко мне. Давно пора.

13 марта, забив со штрафного удара на 88-й минуте победный гол во встрече с командой «Рома» на ее поле, я вывел «Юве» на три очка вперед среди лидеров итальянского чемпионата. Этот успех я отметил у своего дружка Илио, в его ресторане «Де монди» возле туринского вокзала. Ризотто и вино «Бароло»…

В среду, 16 марта, состоялся наш первый матч в розыгрыше Кубка европейских чемпионов с «Астон Виллой». Он останется в анналах трансальпийской прессы. В угаре эйфории все спортивные ежедневные газеты поставили мне 9 очков из 10 возможных. Такого еще не было в истории «черно-белых»! Туринская газета «Туттоспорт» под заголовком «Фантастический Платини – суперзвезда „Ювентуса“!» привела такой комментарий: «Юве» еще никогда не был столь великим. Профессор Платини поднимается на кафедру, и «Астон Вилла» робко склоняет голову…». «Платини играл так, словно он представитель иной, внеземной цивилизации. В настоящее время это – самый яркий игрок мирового футбола», – явно переоценивая меня, писала газета. Футбольный король Италии… Но надолго ли? Только мои несчастные ноги знали ответ.

Пресса, которая энергично меня восхваляла, даже писала о моей будущей «натурализации» и превращении в итальянского гражданина. Но об этом не могло быть и речи. Франческо не зря боролся, чтобы сделать нас французами: я, конечно, останусь французом навсегда.

В начале мая я опережал на два гола Альтобелли, лучшего снайпера в итальянском футболе, забив 18 голов. Я чувствовал, что целиком вписался в команду. И овладел, наконец, итальянским языком. Мы стали очень близкими приятелями с Росси. Наконец-то после одиннадцати лет своей профессиональной футбольной карьеры я обрел идеальный клуб. Теперь я уже твердо знал, что даже после истечения моего контракта с «Юве», даже если он не будет через два года возобновлен, я не стану снова играть в каком-нибудь французском клубе…

25 мая 1983 года, финал Кубка европейских чемпионов в Афинах. В этот день нам предстояло выиграть у немецкого клуба «Гамбург», жестких и упрямых игроков. Пятьдесят тысяч наших тифози толпятся у дверей агентов путешествий, которые предлагают путевки стоимостью начиная с 800 франков. Для всех нас это – конец сезона.

Кубок европейских чемпионов. Пришел момент, чтобы его выиграть, наступило это священное для нас мгновение. Весной 1984 года, после истечения срока моего туринского контракта, если мне не предложат его продлить, вполне возможно, я подпишу новый с нью-йоркским «Космосом», с этим последним пристанищем всех великих футболистов: короля футбола Пеле, Беккенбауэра. Но контракт с «Космосом» означает конец выступлениям за «трехцветных», мой окончательный уход из сборной Франции. Трудный выбор, который я обещаю себе сделать до Рождества 1983 года…

А сейчас предстоит розыгрыш Кубка европейских чемпионов. Остается всего три дня до сражения с «Гамбургом». С командой Магата будет трудно маневрировать. Но жара в Афинах может стать нашим союзником. Нужно быть быстрее и живее, чем немцы…

Перед финалом французская пресса выбирает меня в качестве своей мишени. Там всех ужасно волнует, сколько Мишель Платини, этот король итальянского футбола, зарабатывает. 15 миллионов сантимов в месяц? Больше? Кроме того, утверждают, что с недавнего времени Мишель Платини раскатывает в «фиате 1-55» стального цвета. Вероятно, это подарок самого синьора Аньелли? Отмечу мимоходом, что такая машина есть у каждого игрока нашей команды, которую они получили за верную и хорошую службу…

Я же думаю только о футболе. О том футболе, в который нужно нам играть, чтобы победить «Гамбург». Это почти та же команда, которая три года назад потерпела поражение в том же финале Кубка от «Ноттинхэм форест». Силы соперников были почти равны, и матч закончился с минимальным счетом 1:0 в пользу англичан.

Мы только что выбили «Астон Виллу», победителя Кубка прошлого года. Она с трудом победила в финале с разницей всего в один гол мюнхенскую «Баварию». Теперь предстоит встреча с мощной незнакомой нам командой, жаждущей победы после двух проигранных с минимальным счетом финалов…

После того как матч состоялся, подавляющее большинство европейских газет помещают такой заголовок: «Магат побеждает Платини со счетом 1:0».

Теперь ничтожное преимущество у команды из ФРГ. Ощущение такое, как будто «Юве» утратил звание чемпиона мира, которое Италия завоевала на последнем чемпионате. Проснувшись в четверг, 26 мая, я все прочитал, все осознал. Платини стал жертвой дикого прессинга со стороны Рольффа. Как и Марадона на чемпионате мира. Как Круифф в Мюнхене в 1974 году во время драматического по своему характеру финала ФРГ – Нидерланды. У меня раскалывается голова. Мне снились какие-то кошмары всю ночь. Но это все было вчера. Давно. Моя мечта лопается, как воздушный шар. Платини – жертва грубой опеки… Во втором тайме я получил всего три хороших паса. Вся команда «Юве» стала какой-то неловкой. Выхолощенной. Матч мог продолжаться всю ночь, и все равно мы не забили бы ни одного гола. Среда, принесшая нам несчастье. Я даже расплакался. После матча мы приехали в отель, храня глубокое молчание. И я заранее знал, что, когда мы будем спускаться по трапу самолета в Турине, нас не будет встречать ни один болельщик.

«Давай, Платини!»

Забив два гола, я завоевал в июне 1983 года «Ювентусу» Кубок Италии. Впереди отпуск, который я собираюсь провести на Мальдивах.

И вот когда я лечу к островам в Индийском океане, самое время подвести итог моему первому футбольному сезону. Номер 10 – самый знаменитый номер итальянского (а возможно, европейского?) футбола – старается сохранять трезвую голову. Я помню, что вначале в «Ювентусе», когда выходил на поле, практически не видел мяча. Я находился сзади, мяч оказывался впереди; я перемещался вправо, мяч летел влево. Казалось, я бегал в вакууме. Как вам нравится, игрок без мяча в составе «Юве»? Затем ветер подул в другую сторону. Я теперь – лучший снайпер Италии, забивший 30 голов: 18 – в чемпионате, 7 – в играх на Кубок Италии, 5 – в играх на Кубок европейских чемпионов. Но у меня сложилось какое-то странное впечатление от итальянского футбола. Он скорее однообразен. Хотя «Рома», которой руководит шведский тренер Нильс Лидхольм, придерживается в игре «открытого» футбола. Исключением является и «Интер» Эваросси Беккалосси, этого истинного артиста, который пытается найти красоту в движении, красоту приемов.

Мои отношения с товарищами по команде вначале были не такими, какими они могли бы быть. За исключением Бонека, еще одного труженика футбола, иммигранта, которому я обязан из своих 18 забитых голов где-то 11. Для меня ясно одно: если грядущий сезон не принесет мне удовлетворения, как игроку, то я заключу контракт с «Космосом», который все больше и больше со мной заигрывает. Могут сказать: «Мишель Платини обиделся потому, что упустил свой шанс в финале Кубка европейских чемпионов, играя против „Гамбурга“. Чепуха. „Гамбург“ играл лучше нас, и я добровольно склоняю голову перед этим. У футбола есть свои законы, как и свой кодекс чести. Я всегда уважал и то и другое…

Конец июля. Мы вновь собираемся в «Вилла Перозе», чтобы начать подготовку к новому сезону. Время теперь бежит быстрее. У меня единственное желание – провести как можно лучше предстоящий сезон, без травм и болезней. От этого зависит, возобновит ли «Ювентус» со мной контракт, который истекает 30 июня 1984 года.

В начале сентября президент клуба «Пари-Сен-Жермен» Борелли «открывает охоту» на Платини. Он явно спешит, но, судя по всему, не намерен уступать «Арсеналу» или «Юве».

Что я могу ответить Фрэнсису Борелли? Прежде всего, чтобы он подождал до весны будущего года, когда наступит более удобный и подходящий момент для переговоров о переходах. Его преждевременные действия порождают напрасное беспокойство в рядах игроков «Пари-Сен-Жермен», как, собственно, и у их коллег из «Юве». Тем более что я вряд ли соглашусь на его предложение: стоит однажды сесть за руль «феррари», уже не захочешь садиться ни в «рено-6», ни в «2-СВ». Я уже тысячу раз говорил: либо я вновь подписываю контракт с «Юве», либо отправляюсь в Нью-Йорк, в «Космос».

Как объяснить Борелли, что здесь, в Италии, футбол – это священнодействие, это итальянская коррида. Я и сам уже близок к такому пониманию футбола. Когда мне было пятнадцать лет, когда я видел дриблинг Пеле, выходы Круиффа, я уже тогда чувствовал в этом что-то священное, что-то от религии, ощущал что-то трагическое в смертельном приговоре команды, потерпевшей поражение…

19 октября 1983 года нам предстоит выступать в розыгрыше Кубка европейских чемпионов против «Пари-СенЖермен» на его поле. Можно заключить, что в жеребьевку вмешался сам дьявол! У Кристель было в отношении этого какое-то предчувствие. Я лично в него не верил. И оказался не прав. Мой друг с телевидения Тьерри Ролан не может отказать себе в удовольствии и не позвонить мне. Он верил в шанс Парижа, тем более что играть предстояло в «Парк-де-Пренс». Он буквально умирал от смеха. Но ему было далеко до Тарделли, который после полудня, когда узнал об этой сногсшибательной новости, заявил, давясь от смеха, что я значительно популярнее во Франции, чем Бонек в Польше. Он имел в виду полуфинал Кубка европейских чемпионов, который мы разыграли в апреле в Лодзи в Польше. Бонеку пришлось испытать на себе, что такое презрительный свист публики. Что касается Росси, Джентиле или Кабрини, этих прожженных профессионалов, то они никак не могли разделить со мной моих терзаний. Их только интересовала поездка в Париж, отличный отель, где они остановятся, возможность сделать нужные покупки и повеселиться. Они даже не знали, что «Пари-Сен-Жермен» играет на стадионе в «Парк-де-Пренс», а имена таких игроков, как Рошто, Батеней, Фернандес или Барателли ни о чем особенном им не говорили. Для них «Пари-Сен-Жермен» был пирожным, которое нужно было съесть. Закуска перед тем, как вступить в настоящую борьбу за Кубок европейских чемпионов.

Только один Траппатони, всегда собирающий сведения о противнике, захотел выслушать мое мнение о «ПариСен-Жермен». «Ну, скажи, Мишель, трудно нам придется или легко?» Не колеблясь ни секунды, я ответил: «Думаю, что нелегко». Траппатони взял билет на самолет и отправился в Париж, чтобы лично во всем удостовериться. Он присутствовал на матче «Пари-Сен-Жермен» – «Брест» в «Парк-де-Пренс». Команда произвела на него приятное впечатление. Но, по его словам, из-за нее у него не болела голова. Тем более что в воскресенье перед самым матчем в Париже нас ожидало 190-е по счету большое дерби между «Юве» и «Торино». А большое дерби – это дело чести, вендетта между братьями по крови.

Я раздумываю. Тем хуже, если меня освистят мои бывшие болельщики. А вдруг мне придется бить пенальти или штрафной удар? Вероятно, я все же попытаюсь их забить. Ведь я защищаю цвета «Ювентуса», играя в первой его линии. Я должен победить «Пари-Сен-Жермен».

Результат этого матча известен – 2:2. Когда я «промазал» свой первый удар, на мою голову обрушился неистовый свист публики, собравшейся на стадионе «Парк-деПренс». Какая-то тоскливая робость овладела мной и не отпускала до конца матча. Я опасался продвигаться вперед с мячом. Я стал распасовывать насколько можно аккуратнее мяч то Кабрини, то Джентиле. Затем, будучи не в силах больше выносить неблагодарность публики, я сделал этот несчастный, полный презрения жест. Сейчас, спустя столько времени, я сожалею об этом поступке, но он был обращен лишь к определенной части публики – той, которая нещадно меня освистывала и оскорбляла… Но это уже в прошлом. В прошлом, которое я стараюсь забыть. Эта же публика позже, прибыв в Мексику на чемпионат мира, бурно приветствовала меня, когда я там выступал за «трехцветных».

После матча с «Пари-Сен-Жермен» в «охоту» за Платини включился «Реал» (Мадрид). Турин или Мадрид? Пойдет ли Платини по стопам Раймона Копа? Я же неустанно повсюду повторял, что в Турине я нашел бутсу, которая мне вполне по ноге, а что касается будущего, там посмотрим.

В начале ноября я имел несчастье заметить в своем выступлении по телевидению «Монте-Карло», что я расхожусь по некоторым вопросам со своим тренером Траппатони, в частности по поводу нашей наступательной инициативы, которую мы упустили, играя против «Пари-СенЖермен». Все это плохо кончилось.

В это же время я получил в Париже «Золотой мяч», который я буквально из-под носа утащил у Дэлглиша, Сименсона, Страчана и… своего победителя Магата! Мне не хватало только того, чтобы «Гадзетта делло спорт» и «Коррьере делла сера» начали с самым серьезным видом предсказывать мое будущее, связывая его с «Ювентусом».

Но вдруг неожиданно выясняется, что я подвожу команду как раз в том, что Фалькао в «Роме» прекрасно удается. Меня обвиняют в том, что я не могу придать «старой синьоре» ту свежесть, которую этот бразилец вносит в игру «Ромы». Итальянская пресса поднимает из-за этого невероятный шум. Что касается меня лично, то я предпочитаю любоваться своим «Золотым мячом», вторым, присужденным французскому игроку. Первым был Копа, который получил его в 1958 году. Он был мне присужден решением 18 из 26 судей. Мимоходом должен заметить, что в предыдущем году этот приз получил Паоло Росси.

Достаточно было выиграть один матч у «Вероны» (3:1), чтобы вся наша команда вновь возликовала. А я просто умираю от восторга! Именно этот момент с благословения папаши Аньелли выбирает Траппатони, чтобы поманить меня возобновлением контракта еще на год, до сезона 1985-го. Я не отказываюсь, но даю понять, что предложения моего приятеля президента клуба «Космос» Эртегана для меня не безразличны. Но я чувствую себя превосходно в Турине, я хорошо устроился здесь с женой и детьми. И в глубине души я знаю, каков будет мой выбор. Однако я привередничаю, побуждая руководителей «Юве» продлить мой контракт не на один, а на два года. Бернар Женестар прекрасно ведет мои дела во Франции, присматривая за линией по пошиву спортивной одежды и спортивным комплексом в Сент-Сиприене. Таким образом, мне ничто не мешает оставаться в Турине.

Более того, мои товарищи по команде, не сговариваясь, предпринимают настоящее наступление на меня, призвав на помощь все свое дружелюбие. Паоло Росси: «Вначале у нас с ним были некоторые проблемы в общении, это правда, но теперь давно все улажено, все идет отлично. Мишель непременно должен остаться с нами, это в наших общих интересах». Бонек, мой давнишний друг: «Я не хочу, чтобы Платини ушел из „Юве“. Он нужен команде». Спасибо, Паоло. Спасибо, Збигнев. Наконец и сам Аньелли с равнодушным видом прошептал нужные слова в нужные уши: «Я готов вмешаться лично для того, чтобы Платини остался у нас». После этого мне не оставалось ничего другого, как остаться.

Большие маневры удались. Я подписал контракт с «Юве» еще на два года. Это дает мне время, чтобы подумать о будущем. В июне 1986 года мне исполнится тридцать один, и, несомненно, у меня возникнет желание передохнуть.

Может, я отправлюсь в «Космос», если только я еще окажусь там нужным.

Время все больше убыстряет бег, подчиняясь ритму успехов «черно-белых», их неумолимому восхождению на вершину.

Мы приближаемся к финалу Кубка обладателей кубков. 25 апреля на своем поле мы побеждаем «Манчестер Юнайтед». Дальше дорога ведет нас в Базель, где 16 мая должна состояться финальная игра. На этот раз мы непременно должны выиграть!

И мы выиграли! «Порто» достойно сопротивлялся, но мы были, несомненно, сильнее. 2:1. Матч высокого уровня, s котором были и интрига, и напряжение.

После победы над «Порто» у меня появилось такое чувство, что в будущем я не проиграю ни одного матча, не говоря уже о том, что я надеюсь на выигрыш сборной Франции в чемпионате Европы.

Итак, завершается сезон, мой второй футбольный сезон в Италии. Я сыграл свой сотый матч за «черно-белых» против «Самбене Деттезе» в играх на Кубок Италии. Я провел 58 матчей в чемпионате (забил 36 голов), 25 матчей в играх на Кубок Италии (13 голов) и еще 17 матчей в европейских Кубках (7 голов). Кроме того, сборная Франции становится чемпионом Европы, Немного о личной жизни. Незабываемые, волнующие часы, проведенные в лоне семьи, – это ключевые моменты моего существования.

В августе 1983 года, перед началом второго сезона в «Ювентусе», я с семьей провожу идиллический отпуск на Мальдивах. Роль фотокорреспондента играет моя жена Кристель, которая буквально строчит затвором аппарата и постоянно ищет удобный случай, чтобы удовлетворить свою фотострасть и одновременно подготовить для «Пари-матч» исключительный репортаж. Слоняясь по острову Мале со своими детьми Лораном и Мариной (ей уже два с половиной года), я буквально погружаюсь в этот земной рай. Я с восторгом отдаюсь радостям подводного плавания.

Кристель все труднее становится выдерживать мою популярность. Она уже не сопровождает меня в поездках и не присутствует на матчах. Она отказывается от приглашений на официальные обеды и старается не делать покупок в больших универсамах Турина. Она больше не подписывает моим именем денежные чеки и предпочитает использовать свою девичью фамилию. Оборотная сторона медали славы… Своих друзей она теперь выбирает не в среде профессиональных футболистов. Исключение – только жена Бонека Виеслава. Вместе с ней они четыре раза в неделю посещают курсы аэробики, когда не играют в теннис.

В конце моего второго туринского сезона, в июле 1984 года, я лечу в «Конкорде» в Соединенные Штаты вместе со своей небольшой семьей.

Раз в год я имею право воспользоваться таким отдыхом, когда вся наша семья собирается вместе и каждый из нас может по-настоящему наслаждаться присутствием других. Футбол настолько изматывает меня за одиннадцать месяцев из двенадцати, что без такого отдыха я бы взорвался, как мина замедленного действия.

Здесь, в Соединенных Штатах, мои дети наслаждаются компанией своих идолов: Микки Мауса, Дональда, Диего и другими… И, наконец, я могу говорить обо всем на свете, кроме футбола! В Нью-Йорке мы встаем в семь утра, чтобы совершить раннюю прогулку по Центральному парку. Но дня явно не хватает, чтобы успеть насытиться новыми впечатлениями…

До этого мы обычно проводили отпуск на Мальдивах, на Сейшельских островах, на Мартинике или же в Бразилии. И вот мы решили покончить с традицией отдыхать на островах, залитых солнцем. Я намерен теперь открыть Новый Свет, который в прошлом очаровывал и притягивал к себе стольких моих итальянских предков… Сегодня мы развлекаемся в Нью-Йорке, завтра полетим в Лос-Анджелес… Марину и Лорана там, прежде всего, ожидают чудеса Диснейленда.

Я стараюсь делать все, чтобы мое имя не было тяжким грузом для детей. У нас дома я пытаюсь поменьше афишировать свои спортивные трофеи и медали. Я обычно не приношу домой газет, в которых речь идет о моей персоне.

Мне хорошо в Турине. Клуб сделал все, чтобы мы жили в этом городе, как в раю. Я веду затворническую жизнь, и мой покой нарушают лишь полсотни ежедневных писем, которые все же доставляют мне подающие надежды Шерлоки Холмсы. В спокойной обстановке своей резиденции я смотрю телевизор, включаю видеомагнитофон или же развлекаюсь, составляя различные комбинации на своем персональном компьютере или придумывая игры.

В Турине я вожу только «фиат-1», чтобы не дразнить своих болельщиков. Свой «феррари» я приберегаю для поездок в Милан с Кристель. Я туда отправляюсь раз в неделю из-за своей телепередачи «Почти гол», и мы употребляем нашу дополнительную «прибыль» на «опустошение» магазинов.

Если бы господь бог не вручил мне футбольный мяч, то, возможно, сегодня я был бы скромным служащим. Я всегда об этом помню. Но в конце концов, как человек, я вряд ли бы сильно изменился. Я остаюсь таким же, как все, как сотни других, и астрономические суммы денег отнюдь не вскружили мне голову.

В Соединенных Штатах профессиональный футбол (не американский футбол), на мой взгляд, пребывает в жалком состоянии, и нужно признаться, что сей прискорбный факт удержал меня от принятия решения закончить свою футбольную карьеру в Нью-Йорке, в клубе «Космос». Вопрос об этом стоял вполне реально.

В критические для меня моменты, в трудные для карьеры мгновения, при подготовке к сложным матчам я нахожу успокоение только в умиротворяющем кругу семьи, играя со своими детьми. Так было перед матчем с «Бордо», в сентябре 1985 года, так было и перед печально знаменитой встречей между «Ювентусом» и «Ливерпулем» на стадионе «Эйзель» в Брюсселе.

Чемпион Европы

Два года назад, покидая Севилью, я дал французам клятву: «В следующий раз я выступлю лучше».

Выступить лучше… Конечно, перед нами стояла цель принять участие в следующем чемпионате мира, где случай в отборочных играх мог вновь поставить сборную ФРГ на нашем пути из Гвадалахары в Мехико.

Но впереди два года, и еще рано мечтать о возможном триумфе.

Случай проявить себя выпадает на полпути между двумя чемпионатами мира. Он приходится на июнь 1984-го и принимает облик чемпионата Европы, который был столь вовремя и столь удачно организован Францией.

Перед этим большим состязанием, как обычно, лучшие футболисты Франции вновь собираются в пиренейском отеле, расположенном в лесной чаще в Фон-Ромё.

Я теперь настолько сроднился с «Ювентусом», что даже не знаю, как меня сегодня воспринимает моя родная французская публика.

Свист в «Парке» в прошлом году, когда жребий нас свел на этом стадионе с «Пари-Сен-Жермен», несколько умерил мое восторженное к ней отношение. Теперь я живу, уповая только на себя, пользуюсь поддержкой тех, кто меня действительно любит. На остальных мне наплевать, на всех этих критиков и моралистов. На поле, когда меня освистывают совершенно несправедливо, я могу сделать публике презрительный жест, жест насмешливый и провокационный, чего я бы прежде себе никогда не позволил. Я стал менее непосредственным и естественным. До этого я был веселым, и душа моя была открыта для всех. Отныне я опасаюсь льстецов и ложных друзей. Я услышал столько оскорблений в тот памятный вечер, когда 19 октября мы играли с «Пари-Сен-Жермен», что моя моральная броня не выдержала. Тогда я даже поклялся себе, что больше никогда не буду играть во Франции, если только публика посмеет меня вновь освистать в следующем матче. Однако в следующей встрече – между сборной Франции и Англии – все было хорошо…

27 июня 1984 года – дата финальной игры чемпионата Европы. Сегодня 30 мая. Идальго уверен в себе и в нас. Для него не существует никаких сомнений. Мы обязательно выйдем в финал. И мы его выиграем…

Остается только дождаться финала.

Никогда французская сборная не знала чести и радости быть на самом верху европейской футбольной иерархии.

Наступает 15 июня, приближающее нас к триумфу, о котором мы постоянно мечтаем. И вот я, с вымпелом в руке, капитанской повязкой на левом рукаве футболки, вывожу сборную Франции на стадион «Парк-де-Пренс», трибуны которого усыпаны красными флажками с большим белым крестом посередине, флажками этих викингов из Дании. Они полощутся на ветру под бравурные, торжественные, воинственные марши оркестра «Иностранного легиона». Не вызывает сомнения, что в этом чемпионате все будут играть отважно.

Матч для настоящих мужчин, в котором нужно выложиться полностью.

Мне приходится особенно трудно. Немецкий тренер датчан Зепп Пионтек дал задание опекать меня Клаусу Бергреену. Я провожу долгие минуты, уткнувшись носом в траву, после работы этой громадной «косилки». Наконец за 12 минут до конца тайма мне удается поймать датчан на ошибке. Удар правой. Гол. Победа.

Встреча Франция – Бельгия на новом стадионе «Божуар» в Нанте – простая формальность. Счет 5:0 в нашу пользу. Сборной Бельгии не часто удавалось выигрывать у Франции.

Я забиваю три гола: удар с лёта левой, пенальти и удар головой. С самым непосредственным видом я реализую свой первый хэт-трик в составе национальной сборной, превышая тем самым на три очка рекорд Жюста Фонтена (28 голов), до этого времени лучшего снайпера всех времен в составе сборной Франции. Мой большой индивидуальный успех просто выводит из себя всех игроков команды. И Жоэль Батс, наш вратарь, все объясняет кратким суждением: «Платини? К нему прилипла удача!».

Я покидаю Нант и вместе со сборной приезжаю для встречи с Югославией в Сент-Этьенн. Толпа болельщиков радостно приветствует меня. И я благодарю их, забивая три гола: один с левой, второй головой в падении и третий со штрафного удара прямо по центру в ворота, как в те былые великие дни в составе «зеленых».

Публика, которая пришла на этот матч, не в силах до конца осознать свое вновь обретенное счастье. Для французов наши победы, как зеленый оазис в долгом переходе любимой командой через пустыню.

Побывав в своей старой раздевалке и посидев на своем месте, которое, казалось, еще хранило память обо мне, я лично пережил сильное и глубокое чувство. Не могло быть и речи о том, чтобы проиграть в Сент-Этьенне. И хотя сборная Югославии повела в счете, мы продемонстрировали все, на что только были способны. И в итоге выиграли со счетом 3:2. Вообще-то, несмотря на возможность поражения, мне нравятся такие напряженные игры, почти потасовки, как эта. В накаленной, нервной атмосфере, когда постоянно растет счет противника, все возможно, и в таких встречах разыгрываются самые драматические сцены.

Затем мы играем в Марселе. Противник – сборная Португалии.

Весь Марсель залит солнцем, а его стадион напоминает точь-в-точь ту бетонную арену под открытым небом, где играют «Бенфика» и «Порто».

Домерг, местный игрок, принимающий участие в сборной на этом этапе, будущая звезда «Олимпик де Марсель» отправляет первый гол в «корзину» Бенто. Вместе с Тиганой и Жирессом я устремляюсь к нашему великолепному «джокеру», чтобы его поздравить. Домерг, по сути дела, вышел на замену дисквалифицированного Аморо, который несколько потерял голову в конце первого матча с Данией.

Франция – Португалия. 1:1. Таков окончательный счет игры. На Марсель надвигается темная ночь, а нас охватывает тревога. Если вдруг повторится то, что было в Севилье? Под ярким табло, где блистает во всей своей беспомощности счет матча, болельщики зажигают красные бенгальские огни. Этим пламенем они хотят зажечь огонь и в нас, призывают нас продолжать борьбу, вести ее до конца.

Но болельщики португальцев тоже находятся здесь, на трибунах – со своими флагами, песнопениями, яркими бенгальскими огнями.

Трудно разобраться, кто же здесь кого поддерживает.

Две силы противостоят одна другой как на поле, так и на трибунах. Португальские игроки: Шалана в нападении, Пачеко, мой телохранитель, Жордао. Они проявляют особую отвагу в начале дополнительного времени. Они верят в свою счастливую звезду. Они правы. И Жордао нам всаживает второй гол.

Как и в Сент-Этьенне, нам снова предстоит отыгрываться. Но обстановка здесь хуже, так как нам нужно поскорее отквитать гол. К счастью, это делает все тот же Домерг. 2:2.

Но этого недостаточно. У всех тех игроков, которые принимали участие в чемпионате мира 1982 года, есть свой призрак, который ему надлежит постоянно изгонять. Это призрак Севильи. На этот раз, клянусь, мы не будем пробивать пенальти. Я это читаю в пустом взгляде Луиса Фернандеса, в шатающейся походке Жана Тиганы.

Ну, еще одно усилие.

Я уже на последнем издыхании. Я под собой не чувствую ног. Только стучит в голове: «Севилья, Севилья». Это слово сверлит мой мозг с каким-то жестоким, назойливым упрямством.

Мы доминируем.

Идет грубая игра.

Игроков сбивают с ног.

Преследуют по всему полю.

Португальцы не прочь попытать судьбу в пенальти. Им хорошо известен наш комплекс, и они начинают тянуть время. В поисках поддержки я бросаю отчаянные взгляды в сторону Тиганы.

Остается меньше минуты. 59 секунд… 57… Мы самым фатальным образом приближаемся к пробиванию 11-метровых ударов… 56. И вот Жан Тигана в каком-то нервном беге продвигается по полю, удерживая мяч. Ничто и никто его не задерживает. Он достигает линии штрафной площадки, выравнивает курс, сделав небольшой крюк, и продвигается дальше, в глубь обороны противника по центру. А я как раз нахожусь там! Мой удар правой, нанесенный по воротам всего за несколько мгновений до окончания игры, освобождает, наконец, нас всех от кошмарного видения Севильи. Мы все от радости погружаемся в какой-то туман…

Идальго, который спустя десять лет после нашего общего дебюта прощается со сборной, получает нужный ему финал. Мы все, испытывая необыкновенный подъем, с радостью ему его преподносим.

Я слышу, как он рассуждает о своих игроках: Домерг – откровенный, чувствительный, прямой, Батс – уверенный в себе, решительный… Тигана – подчиняющийся внутреннему инстинкту, человек необычайной щедрости и самопожертвования… Ле Ру – настоящая скала, Лакомб – истинная вера, Босси – опыт, Жиресс – мудрость…

Этот Идальго, испытывая гордость за свое войско, всегда готов раздавать по заслугам ордена и кресты, удостаивающие спортивную доблесть.

Что касается меня, то его слова я воспринял с упоением. Он сказал:

– Платини? Ну что я могу сказать о нем? Это – гений. У него есть все, он владеет всем на свете. Он все понимает, он умеет делать все…

– Ну а недостатки?

– Ни одного.

Таков он с теми, кого он любит, и с теми, кто любит его.

Десять лет он объяснял, почему я, по его мнению, самый выдающийся футболист. Для него я – «фантастический атлет». Атлет? Ну он и скажет… Он находит забавным мой «утиный» бег и считает, что я прыгаю вверх выше даже любого английского нападающего. Он расхваливает мою «железную выдержку», мой «пушечный удар», мою силу и мою «исключительную координацию движений».

Он настолько категоричен в своих суждениях, что порой доходит прямо-таки до святотатства: «Пеле? Гениальный! Конечно! Но он не умел защищаться. Платини умеет делать все».

Забивать в футболе голы – это все равно что есть досыта. В случае со мной моя ненасытная потребность забивать голы идет рука об руку с моим ненасытным аппетитом к жизни. Чем больше я забиваю, тем лучше себя чувствую.

Свой девятый гол в этом европейском чемпионате из четырнадцати, забитых Францией, я забил в финале (Франция – Испания). Со штрафного удара. Арконада, баскский вратарь сборной Испании, выходит на траекторию мяча, но упускает его, и вот он уже трепещется в сетке, хотя до него можно дотянуться рукой. Беллоне ничего не остается, как зафиксировать взятие ворот на последней секунде. И вот наша мечта становится реальностью.

Когда я демонстрирую публике Кубок, громадную, величественную серебряную вазу, мне, кажется, передается наэлектризованность толпы, которая хлопает в ладоши без устали.

Прекрасная Франция становится чемпионом Европы, то есть получемпионом мира, в то время как в Латинской Америке за подобный титул ведут борьбу сборные Парагвая, Аргентины и Бразилии.

…Сегодня вечером Париж ликует. Тысячи людей осаждают здание французской федерации футбола. Сотни тысяч идут по Елисейским полям, вверх и вниз, создавая веселые пробки, радуясь, как дети, в океане трехцветных флагов, распевая песни, ритм которым задают гудящие клаксоны блокированных авто.

Я пользуюсь всеобщей сумятицей, чтобы незаметно смыться. Я даже ухитряюсь избежать обеда, устроенного федеральными властями, на который приглашены все игроки сборной. Двери здания федерации на Иенской улице открываются, оттуда появляется фигура в наброшенном на голову капюшоне и медленно крадется вдоль стены. Это я. Несмотря на толпу болельщиков, стоящих у здания, бегство удается. Никто меня не узнает. Меня хватает за руку Кристель и ведет к автомобилю, присланному с телевидения: в «Эуроп-1» меня ждет Эужен Саккомано…

Завтра мы уедем в Вогезские горы к родственникам Кристель. Там мы увидим Марину, которой уже три года, и Лорана, которому исполнилось пять. В среду мы сядем в «Конкорд». Я отвезу всю семью в Америку, в Диснейленд.

Я вспоминаю нетерпеливый голос сына: «Папа, скажи, ты скоро закончишь с этим футболом… Ты все время занимаешься только футболом… Когда же ты отвезешь меня посмотреть на Микки Мауса?»

Теги: воспоминания спортсменов, мемуары, легендарные спортсмены, Мишель Платини.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Платини Мишель Франсуа
    • Заглавие

      Основное
      Часть II. Вперед, к завоеванию «звездного» небосклона. Глава 1
    • Источник

      Заглавие
      Жизнь как матч
      Дата
      1990
      Обозначение и номер части
      Часть II. Вперед, к завоеванию «звездного» небосклона. Глава 1
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Персоны
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Платини Мишель Франсуа — Часть II. Вперед, к завоеванию «звездного» небосклона. Глава 1 // Жизнь как матч. - 1990.Часть II. Вперед, к завоеванию «звездного» небосклона. Глава 1.

    Посмотреть полное описание