Интуитивное тело. Мудрость и практика айкидо

Часть IV. Воплощенное действие

Автор:
Палмер Венди
Источник:
Глава:
Часть IV. Воплощенное действие
Рубрики:
Массовый спорт
Регионы:
МИР
Рассказать|
Аннотация

Глава 12. Ирими Глава 13. Разные подходы Глава 14. Путь никогда не заканчивается Глава 15. Интеграция Глава 16. Защита без агрессии Глава 17. Уравновешивание мастерства и тайны Глава 12. Ирими Сила больше связана с намерением, чем с размером бицепсов. Она в большей степени зависит от Духа и тока

Часть IV. Воплощенное действие

Глава 12. Ирими
Глава 13. Разные подходы
Глава 14. Путь никогда не заканчивается
Глава 15. Интеграция
Глава 16. Защита без агрессии
Глава 17. Уравновешивание мастерства и тайны

Глава 12. Ирими

Сила больше связана с намерением, чем с размером бицепсов. Она в большей степени зависит от Духа и тока энергии, чем от количества отжиманий, которое ты можешь сделать.

Терри Добсон

Концепция ирими переводится как «вхождение». Ирими — это приятие жизни, фундаментальная потребность нашего человеческого существа. Мы воспринимаем ирими в виде концепции: сперматозоиды плывут к яйцеклетке, движение к жизни вкупе со стремлением к слиянию, движение вперед и проникновение, в то время как принимающая яйцеклетка ждет, полная способности принимать и удерживать то, что приходит. Две эти силы уравновешивают вселенскую жизненную силу и описываются в различных космогониях как инь и ян, действующее и принимающее, мужское и женское, отец и мать. Ирими пытливости — движение разума в природу бытия. Ирими — ощущение долга и ясности, используемое, чтобы фокусировать и направлять энергию в сердце материи.

Дух ирими

В айкидо ирими — акт непосредственного вхождения в атаку. В Японии XVI века школа меча ягю использовала технику под названием марубаси, что переводится как «мост жизни».

Когда противник атакует, нанося удар мечом, вы не совершаете движения ни влево, ни вправо, только по направлению атаки, единым согласованным движением проходя через его меч и через его дух. Это техника вхождения и выбора смерти.

Философия, которая лежит в основе этой техники, трактует жизнь как узкий бревенчатый мост, переброшенный через стремительную реку. Если человек встречается лицом к лицу с противником посередине этого моста, бежать ему некуда. Стоит отступить или даже проявить колебание, и вы будете сражены мечом… выбор жизни есть смерть.

Единственный путь — это путь противника. Здесь не должно существовать отстранения, только обмен временем и пространством, когда дух устремляется в самое сердце противника. Это дух ирими… Только избавившись от привязанности к времени и пространству, вы сможете достичь истинной свободы выбора смерти… выбор смерти есть жизнь.

Митцуги Саотомэ, «Айкидо и гармония в природе»

Так что же означает выбрать смерть? Как, выбирая смерть, мы можем выбрать жизнь? Есть история о юноше, который искал мечника, чтобы научиться владению мечом.

Юноша пришел к мечнику и попросил принять его в качестве ученика.

— Мне жаль предлагать вам такого бедного ученика, у которого нет никакого опыта обращения с мечом, но, прошу, примите меня, ради людей в моей деревне, которых никто другой не может защитить.

Мечник попросил юношу встать напротив него с мечом.

Вскоре мечник опустил свой меч и сказал:

— Ты был нечестен со мной. Ты мастер.

— Нет, — ответил юноша. — Я ничего не знаю.

— Но ты производишь впечатление мастера, — сказал мечник. — Скажи мне, что ты сделал?

— Поскольку мой опыт обращения с мечом настолько скуден, я подумал, что меня быстро убьют, поэтому каждый день готовился встретить и принять смерть.

— Ах! — сказал мечник. — Ты действительно мастер — мастер собственного «Я», и я могу очень быстро обучить тебя. Техника проста. Приятие смерти — самая сложная составляющая, а ты уже справился с ней.

Ирими — акт вхождения в жизнь, а не попытка ее избежать. Ирими — способ сознательного исследования страха, который дает возможность понять, что удерживает нас от полноценной жизни. Что за составляющие помогают нам встретиться лицом к лицу с нашим страхом, открыть сердце и двинуться вперед в жизнь?

Мне кажется, что два самых важных элемента, необходимых для встречи со страхом, — это основательность и интерес. Мы начинаем с основательности, поскольку она дает нам пространство, в котором мы можем стать заинтересованными. Когда есть ощущение стабильного воплощения, оно позволяет укорениться, что дает определенное пространство в жизни. В рамках этого пространства способны проявиться интерес и любопытство. Любопытство и есть ирими. Я частенько говорю: «Если ты боишься чего-то, заинтересуйся этим». Входя в ситуацию, мы можем изменить наше ощущение от нее. Нередко в этот момент страх начинает рассеиваться. Здесь есть и момент благородства — мы отдаем себя движению, не торможению, не наблюдению со стороны. Мы полностью отдаемся моменту.

Когда я представляю концепцию ирими на занятиях, мы делаем упражнение, вовлекающее партнера. Пары начинают с того, что встают друг перед другом. Один человек берет на себя роль атакующего, а другой — атакуемого. Атакующий бьет и устремляет кулак в живот партнера. Сжатый кулак атакующего может олицетворять что угодно: злобу, агрессию, критику, близость или другое интенсивное энергетическое состояние. Атакуемый двигается, чтобы встретить кулак, затем разворачивается за спиной атакующего и копирует его позу. Атакуемый заканчивает тем, что стоит позади атакующего в той же позе, ощущая и чувствуя ситуацию с позиции атакующего.

Многократно повторяя это упражнение, мы можем изучить, как реагируем в момент возникновения агрессии или близости. Мы начинаем понимать, что такое — быть в воплощенном состоянии или существовать таким способом, который позволяет нам быть спокойными и идти прямо в атаку. Мы также можем заметить, что большую часть времени тело стремится избежать атаки. Повторение данного упражнения позволит нам ощутить, что происходит в обеих ситуациях. Если мы достаточно основательны и сосредоточенны, то можем пройти сквозь собственный защитный механизм и не отвлекаться на страх, смущение или другие эмоции.

Когда атакуемый включился и стоит позади атакующего, следующий шаг — понять, как сопоставить энергию. Сопоставление называется смешением. Мы не хотим потеряться в энергии другого человека, слиться с ней. Мы хотим стать подобными другому человеку, увидеть мир с его точки зрения, сохраняя ощущение себя и собственного центра.

Здесь имеет место очень важный феномен. Когда мы становимся схожими с другим человеком, нас сложно атаковать. На занятиях я объясняю: «Агрессия зависит от дуальности: должен быть ты и я. Если в то время, как я тебя атакую, ты становишься таким же, как я, мне сложно определить тебя и атаковать. Вот что я подразумеваю под смешением. Ты становишься подобным атакующему тебя, и ему не на чем сосредоточить агрессию». Такой феномен смешения с атакующим длится секунду-две, но это очень важный момент. Как только соединение — смешение — произошло, мы делаем другой сдвиг, возвращаясь к центру, и сосредотачиваем внимание на собственном ввдении. Если наше видение достаточно сильно, атакующий втягивается в него вместе с нами или же агрессия растворяется и каждый идет дальше своей дорогой.

Один ученик рассказал мне историю, которая неплохо иллюстрирует феномен смешения:

Прекрасным воскресным утром я ехал в кафе, чтобы насладиться капучино и чтением книги. Припарковав машину, я заметил мужчину, пристально смотрящего на меня. На нем не было рубашки — только кожаный жилет, а также армейский ремень, с которого свисали охотничий нож и топор. Увидев его враждебный взгляд, я сначала испугался и напрягся. Я также ощутил вину, поскольку должен был казаться этому человеку «ублюдочным яппи». Но я отверг вину, напряжение и избавился от ощущения умиротворения и приятности текущего дня.

Обратившись к принципам айкидо, я отверг мысль о том, что мы с этим человеком враги. Я перефокусировал внимание на то, что не являюсь ни его врагом, ни его жертвой. Тогда стресс покинул мое тело, и я пошел в направлении мужчины, глядя ему в глаза.

Он раскрыл чехол, вытащил топор и схватил его, приняв угрожающую позу. Я продолжил двигаться в его направлении, он поднял топор, метя мне в лоб. Оказавшись шагах в десяти от мужчины, я посмотрел на топор и сказал: «Ух ты, какая прелесть — двуглавый и хромированный. Тебе есть чем гордиться». В этот момент его враждебный взгляд сменился на разочарованный. Он медленно вернул топор в чехол и прошел мимо. Я же пошел дальше в кафе. Нил

История Нила демонстрирует преобразующую силу открытости и интереса. Она напоминает нам, что помимо вариантов «драться или бежать» есть и другие возможности. Требуется смелость и ощущение полного присутствия, чтобы вспомнить об этом, но если мы решились врастать в жизнь, то можем развить и эту часть себя.

Встреча с нашими страхами

Практику ирими можно использовать для решения проблем как с внутренней, так и с внешней агрессией. Имея дело с самой собой, я вспоминаю, что О-Сенсей сказал: «Атакующий не вовне, а внутри», — и использую ирими, чтобы разобраться.

Испытывая в свой собственный адрес агрессивные или негативные эмоции, я могу использовать ту же технику, что и с кем-то вне меня: я нахожу центр, а затем вхожу и смешиваюсь. Приняв себя и собственные негативные чувства, я воодушевляю себя на более позитивное мировоззрение. Если я напугана собственной жесткостью или опасаюсь одиночества и разочарованности, то буду пытаться убежать или раствориться. На самом деле бегства нет, и мы заканчиваем тем, что возвращаемся и сталкиваемся с самими собой лицом к лицу — встречаем меч.

Однажды я спросила исключительного учителя айкидо Терри Добсона, боялся ли он когда-нибудь, находясь на мате. Его ответом было: «Да, но я привык к страху». Если мы принимаем страх и стабилизируемся, то можем использовать энергию страха или боли. В страхе и страданиях кроется колоссальный потенциал. Занимаясь базовой практикой, мы можем развить достаточную глубину, чтобы принять и включить эти аспекты себя. Затем мы можем начать принимать эти составляющие в других людях. Приятие — основа сострадания. Сострадание позволяет нам открыть сердце, чтобы мы могли втянуться в самый центр ситуации. Мы можем использовать ирими как способ не бросать и не отказываться. Вдохновение — величайшая защита. Акт вхождения в жизнь — воодушевляющее действие.

Другая ученица засвидетельствовала силу этого феномена на одном из занятий:

С пяти до четырнадцати лет я подвергалась сексуальным домогательствам отца. Почему я должна поддерживать того, кто атакует меня? Я думала: нет такой причины. Я здесь, чтобы позаботиться о себе, и никто не должен меня тронуть. Через четырнадцать лет терапии я все еще не могла воспринимать никакой контакт в области таза иначе как болезненный и опасный.

Однажды на занятии мы с Венди стояли лицом к лицу, готовые выполнить упражнение на ирими. Она двинулась в атаку, а я повернулась вокруг нее, как меня учили.

Она сказала:

— Ты делаешь все движения правильно, но ты не поддерживаешь меня. Ты должна поддержать атакующего. Ты хочешь действительно поддержать меня?

— Нет.

Она подождала. Затем сказала:

— Ты хочешь испытать боль, чтобы я ударила тебя?

— Нет, никоим образом.

Одним из тех, кто наблюдал за нами, был человек, помогший мне справиться со страданиями, и он сказал:

— Она испытала достаточно боли в своей жизни.

Венди стояла и не собиралась двигаться. Я поняла, что игра окончена. Если я не поддержу ее и не оставлю свою потребность в самозащите, то никуда не сдвинусь.

Венди продолжала стоять.

Она сказала:

— Лучше любить и испытать боль, чем не любить. Лучше хотеть полюбить и вновь испытать боль.

Я поняла, что это — поворотный момент в моей жизни. Позже я попросила Венди ударить меня в живот и поняла, что это не так уж и больно. Это был всего лишь мой страх. И я выжила.

Сьюзен

Развитие с помощью управляемой доли

Изначально мы входим в ситуацию, чтобы пережить ее, проникнув в самую ее суть. Я заметила, что для развития людям нужно быть немного голодными. Такой голод заставляет команду побеждать на спортивных состязаниях. Голод означает, что мы хотим пробиться к цели через некий дискомфорт. Если мы перегружены, то не хотим больше страдать, не хотим больше информации, не хотим больше ничего. Перегрузка — механизм выживания. Тот, кто перегружен, полон и не голоден.

Настоящая ирими — не попытка избежать ущерба. Напротив, мы хотим получить ущерб и все равно продолжить двигаться. В начале каждого блока занятий я обычно спрашиваю: «Возможно ли защитить себя?» Я спрашиваю об ощущении безопасности от ущерба. По моему опыту, защитить себя на самом деле — невозможно, и, по моему убеждению, не защита себя — главное. Главное — продолжать жить, испытывая сострадание, действуя умело и творя. Получить ущерб — не ужасно, это просто жизненная данность. Мы можем испытать боль и по-прежнему двигаться вперед с открытым сердцем. Мы можем продвигаться, даже если боимся. Нам не нужно ждать, пока мы исцелимся для любви.

Чтобы быть способными двигаться вперед с управляемой скоростью, нам нужно двигаться с такой динамикой, чтобы система не была перегружена. В западной культуре уважаются высокие достижения — чем раньше и быстрее мы чего-то достигнем, тем лучше. Нам нужно переучить себя, чтобы считать прирост в один-три процента позитивным и эффективным изменением, а не провалом. Наши внутренние системы организуются вокруг гомеостатического ответа, то есть мы легко привыкаем. Любые радикальные изменения перегружают нашу систему и дают нам импульс вернуться к привычному. Нам нужно развиваться в том темпе, который не приведет систему в состояние ошеломления.

Вместо того чтобы думать обо всем, чего мы еще не достигли, почему бы не сказать: «Я добился улучшения в один или три процента. Это прекрасно». Когда правительство поднимает налоги на четверть процента, это расценивается как существенное увеличение. Если бы выплаты подняли на пять процентов, нам было бы приятно. Важно помнить, что небольшой прирост — это движение к успеху. Однако если мы добавляем три процента в позитивном отношении к себе, типичный ответ — сосредоточиться на том, что мы еще не доделали.

Улучшение на один-три процента дает общий кумулятивный эффект. Мы можем действовать малыми дозами, поскольку это движение в верном направлении. Нам нужно развить позитивный подход к себе.

Антифобия

Испытание — верный способ увидеть неудобство, неудобство — неверный способ увидеть испытание.

Дзен-буддийский афоризм

Фобия — это «страх» чего-то. Когда люди испытывают фобию, они отстраняются от того, что их пугает. С другой стороны, те, кто страдает антифобией, бросаются к тому, чего боятся. Внешнему миру люди с антифобией кажутся смелыми и сильными. В то время как люди с антифобией не испытывают страха, в них нет и смелости, даже осознания, только непроизвольная реакция рвануть вперед с сильным чувством атаки или стремлением к контролю.

Люди с антифобией страдают от ощущения слепоты и напряжения, нередко сопровождающихся удивлением от того, что оказались не там. Поскольку люди с антифобией не могут ощутить, что боятся, им необходимо отслеживать признаки страха, исследуя собственные действия. Когда человек с антифобией понимает, что его действия — импульсивная реакция, а не обоснованное, мягкое движение к сути вещи, он может дать себе команду замедлиться, смягчиться и приостановить бешеный ток энергии, побуждающий движение. Идея в том, чтобы принять гонку энергии, нередко ощущаемую как страх, и двинуться дальше с открытым сердцем и ясным восприятием. Смелость — это осознать страх и продолжить двигаться вперед.

На занятиях мы часто практикуем ирими с деревянным мечом. Я стою с мечом и прилагаю все усилия для стимуляции своей агрессивной энергии, а ученики подходят ко мне один за другим. Когда я ударяю их, они входят в атаку. Я всегда могу определить антифобийный тип, поскольку они склонны буквально врезаться в меня, когда входят, примитивный вариант «атакуй атакующего». Несмотря на то что они входят, их напряжение стимулирует мою агрессию, и обычно я хочу смести их с пути. Широкий крен, с помощью которого антифобийный тип уклоняется от меча, подобно магниту притягивает мою агрессию, как липкая бумага — муху. Когда атакуемый удерживает свою энергию в расслабленном, уравновешенном и направленном в нужную сторону состоянии, мое агрессивное внимание смягчается, а концентрация ослабевает.

Ирими задаваемых вопросов

В статье о страхе ядерной войны я прочла о человеке, который боялся этого, как ребенок. В конце концов он стал ядерным физиком. Отец посоветовал ему: «Если ты боишься чего-то, изучи все, что возможно, на эту тему». Это ирими. Чем больше я боюсь, тем сильнее пытаюсь понять, чего же я боюсь. Задавать вопросы — это ирими — она проникает в нас и втягивает внутрь. Если я научусь задавать себе верные вопросы, то смогу втягиваться во что-то, что в противном случае уходит или восстает против меня. Тонкое искусство постановки вопросов, задавания верного вопроса — существенная часть процесса.

Важно знать, что мы можем использовать дух пытливости и непродуктивно. Мы можем уводить себя все дальше от чего-то, задавая неверные вопросы и доводя себя до провала. Неверные вопросы не дают нам двигаться вперед и открывать позитивные аспекты и все дальше уводят нас от самих себя.

Важная часть внутреннего процесса — развитие линии вопросов. Важно смотреть на себя свежим актуальным взглядом. Вопрос, который я задавала себе четыре года назад, может больше не вызывать интереса и не оказывать воздействия. Старый вопрос может иметь отношение к старым проблемам, но мне нужно перефразировать его, чтобы оставаться близкой внутреннему процессу. Все это — ирими, движение вперед и одновременно к чему-то.

Есть ощущение полноты и восхищения, которое я ассоциирую с ирими. Позитивизм и движение вперед соотносятся с экстатическим стремлением ощутить жизнь. Ирими включает в себя и спокойствие, и активность, а также бдительность в отношении восприятия момента, вхождения в сердце и душу ситуации, проникновение в суть. Прошлое и будущее запрещаются, и мы входим в переживание настоящего. Чувство ирими — органическое, так растение тянется к солнцу, это вхождение — так ростки устремляются из темноты к свету. Наш фундамент, наш прочный центр подобен крепкой корневой системе, которая движется вверх, даже будучи в состоянии покоя, будучи подкармливаемой питательным компостом наших страданий и орошаемой состраданием нашего заботливого сердца.

Состояние «почти» в соединении с не-знанием создает магнетическое притяжение в сторону позитивного движения. Есть ясность четкого движения, в которое вовлекается вся система — тело, разум и эмоции — от самых основ. Это притяжение заставляет любые сопротивляющиеся составляющие втянуться в движение. По мере того как наше видение становится более четким, мы можем с большей легкостью преодолевать сопротивление.

Без видения цели мы склонны сливаться с тем, что попадается навстречу или отвлекаться на это, и наши движения становятся слабыми или нейтрализуются. Наше видение — это намерение духа. Наше намерение может касаться решения сделать что-то или просто быть точным в момент «настоящего». Когда мы теряем качество ирими, то теряем и ощущение присутствия в текущем моменте. Никакой точности тут быть не может, поскольку мы раздроблены и разрываемся между будущим и прошлым, действуя бессознательно. Только акт собирания себя воедино, вступления в настоящее — это акт ирими, или вхождения — вхождения в пробуждение.

Ирими — это связь: движение к истинному контакту с обстоятельствами безо всякой программы или желания изменить человека или ситуацию. Когда мы контактируем с тем, что есть, на глубочайшем из возможных уровней, мы способны продвинуться на следующий уровень того, что воздействует на нас.

В айкидо, когда человек движется, чтобы схватить мое запястье, я смещаю вес и немного подаюсь вперед. Я не жду, пока партнер вступит со мной в контакт, я сама контактирую с партнером. Мы оба стремимся к контакту на самом глубоком, сущностном из возможных уровней. Если в тот момент, когда я смещаюсь вперед по направлению к партнеру, у меня возникает ощущение соединения с животом, ногами и стопами, то контакт включает эти части меня. Если мое желание контакта с партнером включает руки, сердце, живот, ноги и стопы, то мы будем интенсивно соединены на протяжении того времени, пока мы можем удерживать концентрацию. Обычно наше внимание смещается или ускользает в сторону будущего, но пока мы поддерживаем связь, это момент глубокой близости.

По мере того как наша способность к кинестетической концентрации растет, увеличивается и способность к глубокому близкому контакту. Вкупе с намерением проникать, идти внутрь действия или, более общо, жизни, наша способность к контакту помогает развитию способности ирими. Скорость и хронометраж начинают разрабатываться интуитивно, если мы продолжаем тренироваться, практиковаться и движемся к столкновению с жизненными ситуациями. Хронометраж вырастает из релаксации. Релаксация — из уверенности. Уверенность — из опыта.

По мере культивации любопытства, интереса и увлеченности растет и ощущение настоящего, а также ясность. Когда наш разум, сердце и живот приходят к моменту совмещения, мы входим в состояние проникновения. Мы вступаем в тайну. Начинается снятие покровов.

Глава 13. Разные подходы

Когда твой дух утвердился, накапливай опыт день за днем, шаг за шагом. Полируй двоякий дух, сердце и разум, обостряй двоякий взгляд, восприятие и видение. Когда твой дух не замутнен, облака смущения улетучились, проявляется истинная пустота.

Миямото Мусаси

Мужской подход — мотивирующая сила

Что мы можем использовать в качестве мотивирующей силы? Как мы можем тренироваться в движении к настоящему? Как нам справляться с ситуациями, если дорога заблокирована и кажется, что мы не можем продвинуться вперед? Что с теми моментами, когда мы соскальзываем, удаляясь от цели?

Имея дело с этим аспектом пути, полезно знать, что каждый сталкивается с опытом, являющимся основой таких вопросов. Они на самом деле часть процесса духовного роста. Это помогает, если наш разум, наша рациональная составляющая постигла концепцию духовного роста. Наше чувствующее тело может по-прежнему страдать от измены, разочарования или боли, но разум понимает, что данный опыт — неизбежная и необходимая часть процесса. В книге «Мастерство» Джордж Леонард указал некоторые сложности, с которыми мы можем столкнуться на пути. Знание помогает, давая нам надежду и способствуя нахождению способа продолжить.

В другое время или в несколько иной ситуации наше знание и разумное понимание могут быть вовсе бесполезны, каждая мысль может блокироваться контрмыслью, экзистенциальной мыслью. В таком случае мотивацией или силой продолжать действовать может оказаться сердечное веление. Это может не иметь никакого смысла, но у нас есть чувство, стремление, желание соединиться с жизнью. Проявляются наши наиболее убежденные стороны. Мы можем ощущать себя слепцами, продвигающимися вперед.

Другая возможность в том, что наш живот, или хара, или центр действия, начинает отвечать за движение вперед. Сопровождающее этот процесс чувство — «просто сделай это», безо всякого понимания. Мы можем даже не ощущать, что находимся на верном пути. Мы просто делаем это. Мы можем обнаружить, что садимся медитировать или поднимаемся, чтобы сделать упражнения.

Посвящение себя духовному пути обычно проистекает из нашего стремления уменьшить наши страдания и из искренних альтруистических чувств к другим существам. По мере ежедневной практики мы обновляем это посвящение. Наше стремление сосредоточиться на себе и стать цельными отражает усилие, направленное на работу со склонностью к страданиям, создаваемым внутренним конфликтом.

Когда мы делаем одно дело за раз, концентрируясь просто на дыхании, земном притяжении, поле и качестве — на эти несколько секунд мы вне конфликта. В такие моменты в определенном смысле мы избегаем страданий и несем в мир гармонию. Мы хотим использовать столько себя, сколько возможно. Один из способов сделать это — стать цельными, вступив в контакт со всеми центрами: головой, сердцем и хара и заручиться их поддержкой.

Подстегивая свой интерес, мы можем воодушевить головной центр, разум, продолжать задавать вопросы, которые приводят нас к практике. Тренировка привычки разума к пытливости помогает нам развивать открытость сознания. Нам нужно быть осторожными в пытливости, чтобы не вырастить привычку зацикливаться на пойманном знании. Нам необходимо двигаться вперед к состоянию ментального спокойствия и ясности, чтобы наш интерес обретал такие качества, как проницательность и точность. Чтобы успокоить разум, мы учимся контролировать склонность метаться от одного привычного рисунка к другому, тренируя разум сосредотачиваться на одной вещи за раз.

Мы тренируем разум с помощью практики и многократного возвращения внимания к объекту концентрации. На занятиях я говорю: «Вы поймете, когда будете на это способны. Вы почувствуете, что сознание устойчиво. Ощутите его готовность, способность быть открытым и любопытным». Такое спокойствие обычно достигается через медитативные практики, при которых именно для этой цели специально отводится определенное время. Ежедневная практика помогает сделать данный опыт естественной составляющей бытия. Мы знаем, что у нас есть техника, инструмент, который помогает нам фокусировать сознание.

Важно уметь отделять мысли от чувств, потому что это разделение позволяет нам определить любой внутренний конфликт между головой и сердцем. Иногда конфликт увидеть легко — в ситуации, когда сопротивляющейся составляющей оказывается страх. Например, мне необходимо выступить перед группой людей. Предположим, материал мне хорошо знаком и я действительно хочу передать информацию аудитории. Моя чувствующая составляющая, сердце, испытывает страх и сопротивление. Я могу даже ощущать, что абсолютно не готова встать перед всеми этими людьми. В такой момент возникает конфликт между моими головным и сердечным центрами, что делает невероятно сложным заставить себя действовать. Распознать конфликт — первый шаг. Следующий шаг — использовать технику, инструмент, который помогает мне привести сердце в соответствие с головой. Возможно также привести голову в соответствие с сердцем. Важна именно унификация — нахождение способа закончить конфликт, приведя центры к согласию.

Колоссальная способность сердечного центра к увлеченности использует чувства, стремления, желания, страсть и потребности как мотивирующие энергии. Чтобы использовать эту мощную внутреннюю силу, мы должны найти способ управлять данными энергиями и направлять их. С неутомимой пытливостью мы можем определять нашу сущностную альтруистическую потребность, наше глубинное желание единения с жизнью, наше стремление ощущать себя соединенными с миром. Мы можем направить пытливость к цели, соответствующей ментальному видению, или привести разум в соответствие с сердцем, желанием любви, доброты и красоты. Нам необходимо уметь различать искаженные потребности и желания и истинную сущностную необходимость.

Мы можем стабилизировать сердечный центр, замедляясь, уделяя внимание и время практике, в ходе которой мы фокусируемся на одном чувстве за один раз. С практикой мы можем гореть, как ровное пламя, распространяя приверженность, сострадание, доброту и другие сердечные энергии. Мы больше не подобны вспыхивающему огню, колеблемому ветрами искаженных желаний и смущения. Когда в наших ощущениях есть спокойствие и устойчивость, мы можем начать раскрываться для сильных чувств. Мы культивируем сердечную открытость и можем использовать энергию сердечного центра, чтобы сильнее погрузиться в жизнь.

Хара, или центр живота, — нередко самый сложный центр для определения в терминах мотивирующей силы. Единственное исключение — это сексуальное желание, которое обычно располагается ниже хара, но может считаться частью данного центра, поскольку обладает ясным импульсом движения и желанием достигнуть цели. Хара дает энергию для «действенной» составляющей нашей жизни. Живот — та часть нас, которая действует. Хара поднимает нас из кресла, мы используем ее силу, чтобы толкать машину. Желания живота объединяются в самом активном воплощенном смысле. Голова может думать, что неплохо было бы пойти и сказать кому-то: «Привет!» Сердце может хотеть этого. Но именно живот «ведет» нас через комнату и помещает в состояние воплощенного контакта с другим человеком. Живот — проявление желания или мысли.

Когда мы понимаем это и исходим из живота, внутри нас начинает развиваться чувство уверенности. Западная культура создала определенные табу в отношении личной силы и сексуальной энергии. Эти табу привели к замутнению связи с животом. Боль инцеста и других форм насилия научила многих из нас прятаться и погребла ощущение уверенности и силы. Чтобы вновь раскрыть и вызвать эту часть себя, нужно терпение, смелость и интерес. Только когда мы можем вступить в близкую связь с хара, мы способны узнать, находятся наши сердце и голова в конфликте или в гармонии. Мы можем сделать себя цельными, только если имеем доступ ко всем частям, которые собираем воедино.

Понимая что-то о том, как эти части функционируют или не функционируют, мы можем создать стратегии для помощи себе в трудное время. Есть неизбежные периоды, в которые наш путь идет вдоль подножия горы и мы не видим пика, которого хотим достичь. Нам нужно понять, что мы у подножия. Нам необходимо помнить, что иногда, чем ближе мы к той точке, куда хотим попасть, тем сложнее ее увидеть. В тот момент, когда мы не можем даже почувствовать ее, нужно призвать на помощь свою способность продолжать двигаться и делать это любой ценой. Мы можем мобилизоваться и продолжать идти, пока не вернется вдохновение.

Наличие цели, движение к ней и постижение того, как она мобилизует нас в воплощенном действии, представляет одну половину нашей сущностной природы. Это — ян, «мужское», действующая часть. Теперь давайте посмотрим на другую сторону и исследуем некоторые возможности бездействия.

Женский подход и бездействие

Способность быть, не действуя, — особенно острый жизненный опыт: мы принимаем жизнь точно такой, какая она есть. Мы спокойны, присутствуем в настоящем, мы наготове, открыты и принимаем любое минутное изменение, которое происходит в поле нашего осознания. Я ассоциирую «женское» качество с кругом и элементом простора, в котором есть место, чтобы могли произойти любые вещи. К женскому обращаются как к Великой Матери или Тайне. Смысл женского в том, что это источник — место, из которого проистекает действие. Действие начинается с без-действия, прыжка из неподвижности бытия, пустоты без-мыслия. Эта способность удерживать пространство, быть, не действовать — сила женского. Мои любимые строки из «Дао Де Цзин» говорят об этом следующим образом:

Превращения невидимого [Дао?] бесконечны. [Дао] — глубочайшие врата рождения. Глубочайшие врата рождения — корень неба и земли. [Оно] существует [вечно] подобно нескончаемой нити, и его действие неисчерпаемо. [8]

Лао—цзы, «Дао Де Цзин»

Неисчерпаемый источник, который есть во всех нас, практически полностью не понят или упущен в нашей ориентированной на достижения культуре. Когда мы успокаиваемся в неподвижности, нас могут обвинить в лени. По моему мнению, лень — не бездействие, а невнимание. Приятие — это способность быть именно с тем, что есть, удерживать для этого пространство, не пытаясь изменить или преобразовать его. Требуется колоссальная глубина, чтобы продолжать включать в себя каждый момент по мере его проявления. Нередко мы обнаруживаем мощное стремление вмешаться, сделать лучше, исправить, преобразовать. Женское обладает способностью позволять вещам оставаться такими, какие они есть, и последовательно расширять границы бытия. Для этого нам необходимо серьезное любопытство — мы должны быть действительно заинтересованы в том, что появится, быть открыты любой возможности, не стремясь исправить ее или как-либо улучшить. Вместо того чтобы проникнуть в тайну, мы позволяем тайне проникнуть в нас.

Как мы можем сдаться, ощущая, что даем жизнь? В какой момент мы начинаем воспринимать проникновение как насилие? Чтобы исследовать эти вопросы, нам нужно сначала установить определенные границы и исследовать их. Когда наши границы ясны, мы можем сосредоточиться на моменте и опыте проникновения. Женское позволяет проникнуть в себя. В идеале мы разрабатываем достаточную основу или глубину, чтобы быть способными принять, даже приветствовать, энергию в нашем существе. Нам не нужно сопротивляться энергии, взрываться или бежать от нее. В этом идеальном состоянии мы подобны матери, принимающей ребенка на руки. Сила получения и приятия познается в наибольшей мере, когда мы взаимодействуем с ее противоположностью — с ориентированным на действие мужским, которое проникает.

Баланс: интеграция мужского и женского подходов

Чтобы изучить взаимодействие мужской и женской энергий, мы можем использовать практику айкидо, затрагивающую активную и воспринимающую энергии. В айкидо уке — партнер, который атакует и отбрасывается, а наге — партнер, который получает атаку и отбрасывает. Уке начинает действие и мобилизуется особым способом. Цель — проникнуть в центр наге и контролировать его. Наге должен получить, принять или включить энергию или намерение уке. До этого момента уке — мужское, проникающее, а наге — принимающее, женское. Затем имеет место мистический магический момент, в который ситуация переворачивается. (Я оговорю этот переворот более подробно в следующей части.) Теперь наге проникает в уке, который получает энергию, после чего обычно оказывается отброшен в воздух, затем энергия вновь превращается в активное действие. Это активное действие позволяет уке умело упасть или приземлиться безо всякого ущерба. Фью! Все это может занимать одну-три секунды.

Танец мужского и женского — естественный, органичный процесс, который происходит даже в тот момент, когда вы читаете эти строки. Чтобы научиться понимать и принимать этот танец, мы должны очень внимательно наблюдать за нарастанием диапазона. Следуя метафоре айкидо, мы спрашиваем: «Когда я атакую как уке, могу ли я сдать тело наге? Могу ли я отдать себя настолько полно, насколько это возможно, чтобы встретить ситуацию?» Настоящее испытание — запретить любые мысли или получаемые указания, рискнуть получить ущерб, чтобы испытать экстраординарное осознание, в котором все станет соответствующим и соединенным. В момент бытия полностью мы поглощены и вкладываемся в силу броска. Можем ли мы приступить к заданию? Можем ли мы начать с мужского, а затем запретить мысли, сдаться не-знанию в женской реальности, увидеть, какого рода озарение, опыт или ребенок получится?

Чтобы оказаться прямо в центре настоящего, раскрывающегося момента, нужны тренировки, смелость и сосредоточенность. Вместо этого мы частенько пытаемся вернуть контроль над ситуацией и переключаем внимание на будущее. Мужское стремление, желание знать, часто перекрывает женское, не-знание, тайну. В результате женский аспект укорачивается или вовсе отрезается. Целая часть нас утеряна, погребена под знанием. Так что мы ведем урезанную до половины жизнь, взывая о целостности и удовлетворении, нередко не понимая, что упущено.

Я верю, что мы можем исправиться и научиться перемещаться между мастерством мужского и тайной женского. С помощью практики и терпеливых тренировок мы можем ближе познакомиться с тонкостями и нюансами этого танца. Мы можем распознать различные способы бытия, позволяя себе участвовать в них с большей полнотой. Мы хотим развить способность быть твердыми и острыми, а затем мягкими и открытыми. Когда доступна каждая из возможностей, и интуитивная, и творческая составляющие, мы можем сделать естественный органичный выбор и переключиться за миллисекунду. Затем в танце возможно все.

Магический переворот

Выше я ссылалась на тот момент, когда энергия атакующего, уке, переворачивается. В такой момент уке получает энергию наге, того, кто бросает. Когда это движение выполняется верно, атакующий испытывает ощущение, похожее на удивление или трепет. Ни физическая, ни разумная составляющая нас не может ощутить или воспринять опыт тотального приятия достаточно быстро, чтобы организоваться против происходящего или отделиться от него. Чтобы конфликт существовал, а атакующий доводил действие до конца, должна быть дуальность: «ты» и «Я». Кто-то, кто атакует кого-то другого, и кто-то, кто защищается от атаки. В момент, когда наге полностью принимает уке, соглашается с ним и включает его, дуальность, разделение и конфликт перестают существовать. Это смешение. Ровно в середине смешения энергия наге превращается из принимающей в действенную, а энергия уке в то же время смещается от действенной к принимающей.

Звучит довольно просто, концепция несложна, но ее воплощение включает кое-что еще. Чтобы в полной мере принять силу или намерения другого человека, нам нужна колоссальная глубина и невероятно сильный центр, который может удерживать и выносить энергию другого без потребности получить контроль или потери баланса. Нам нужно быть спокойными, любящими, открытыми и способными воспринимать восьмую долю секунды как длительный промежуток времени в тот момент, когда мы принимаем атаку, чтобы суметь ощутить, как сдвигается энергия атакующего, как она становится открытой, затем смущенной, когда он обнаруживает, что нет того, против чего он может идти. В этот момент мы всем своим существом стремимся в том направлении, куда хотели бы, чтобы двинулся уке. Точка нашего сосредоточения настолько ясна, что подобна магниту, притягивающему энергию уке к нашей внутренней цели. Уке будет удивлен, обнаружив себя лежащим на мате.

Поскольку все это происходит через приятие и притяжение, ущерб никому не наносится, возникает только удивление. Для тех, кто пережил это или что-то подобное, это уникальное ощущение. Эго и агрессия исключаются, и естественное движение между действенным и воспринимающим, мужским и женским течет подобно дыханию. В водовороте закручивающего движения мы можем испытать ощущение интенсивной силы и нежности и насладиться им. Мы можем оставить контроль и быть движимыми дыханием жизни.

Исследование аспектов нашего бытия

По мере исследования потенциала нашего творческого интуитивного «Я», мы можем пробудить различные аспекты самих себя, чтобы увидеть, как они будут справляться с различными ситуациями. Если мы внимательны, приступая к заданию, то можем заметить, как определенный аспект выходит на первый план или ведет наше тело к движению. Например, если я собираюсь перенести очень тяжелые сумки из машины в дом, сильный аспект меня движется к машине, более мощный, чем тот, который действует, когда я собираюсь сесть и расслабиться в саду.

Есть интересные двигательные упражнения, включающие ходьбу и спортивное лидирование с различных точек зрения. Среди многих точек зрения некоторые, особенно информативные, задействуют нашего воина, нашего взрослого (мужчину или женщину) и нашего ребенка. Делая это упражнение, я обнаруживаю некоторые полезные вещи, касающиеся меня. Сначала лидерство моего воина было знакомым и отличалось острыми, акцентированными качествами. Когда я начала пробуждать женщину, или взрослого, то обнаружила ее мягкость и спокойствие. Попросив ребенка выйти на первый план, я обнаружила пробел — моя система не знала, как вытянуть его наружу. Хочу отметить, что я смогла достичь моего раненого злого ребенка, но не нашла ребенка открытого и игривого. Он растворился в тумане неуверенности.

Когда мы продолжили исследовать эти составляющие личности на занятии, я начала больше понимать о своей женщине. Ее форма была круглой, вокруг нее царила спокойная гладкость. Я даже начала ощущать, что у нее темные волосы и очень чистая кожа. Вместо голубого качества, которое я часто ассоциирую с собой, моя женщина создавала мягкое розовое ощущение. Она ощущалась полной простора. Я обнаружила, что временами, когда я не могу или не хочу делать что-то, моя женщина готова и хочет выйти вперед, чтобы решить задачу. Я использовала концентрацию и дисциплину, чтобы попросить ее выйти на первый план, а затем сосредоточилась на ней и сделала ее сильнее. Моя женщина — часть меня, которая обычно не выходит вперед, потому что мой воин занимает место на сцене.

Мой воин стремится быть сильным, небессмысленным персонажем, сосредоточен на том, чтобы доводить дело до конца. Эта часть меня хочет единства и безупречности. Главная тема моего воина — «Не бросай». Форма моего воина ощущается как клинок или лезвие. В этом аспекте меня есть мужские качества, поэтому я склонна обращаться к нему «он». У моего воина сильное чувство независимости, и лучше всего он действует, когда управляется в интуитивном режиме, нежели на ментальном уровне в виде размышлений о том, что следует сделать.

Поскольку мне интересно, на что похож каждый из аспектов, я выявляю детали, касающиеся формы, размера, вида и ощущения. Чем больше я раскрываюсь для них, тем активнее они вступают в жизнь. Затем я могу исследовать возможности решения различных жизненных задач в наилучшем вооружении. Я могу использовать любопытство: «Как моя женщина отреагирует на это? А мой воин? Ребенок?» Иногда очевидно, что один из моих аспектов лучше подходит для ситуации, чем другой. Когда все они доступны, интересно видеть, как один спонтанно возникает, чтобы действовать в сложившейся ситуации.

Идея в том, чтобы вывести на первый план и поддерживать богатство нашего существа. Чтобы использовать нашу идентичность как творческое, отзывчивое, полное сострадания человеческое существо, нам нужно смотреть в глубины самих себя, исследовать и достигать их. Нам необходимо раскрыть аспекты собственного существа, дающие ситуации блеск, юмор и спонтанность. Наши интерес и любопытство питаются нашей способностью переносить не-знание. Мы можем ответить, исходя из духа и инстинкта, вместо того чтобы стать жертвой жестких, заданных культурой ответов, являющихся аплодисментами победе, и быть спасенными благодаря человечности. Если мы выигрываем и сохраняем цели, то обречены на провал. Когда наша жизнь организуется вокруг агрессии и защиты, то мотивирующими наши действия силами становятся доминирование, контроль и одобрение. Как мы можем поддерживать неистовые, дикие и нежные составляющие себя, если сосредоточены на победе и безопасности?

Пытливо исследуя себя, мы можем открыть собственное богатство, боль и правду боли. Усиливая сердце и живот, мы можем научиться принимать удовольствие и боль и создавать для них пространство. Основа нашего существа — способность принимать все, что дает жизнь. Наша способность дышать и ощущать создает размер вместилища. Хотим ли мы удержать жизнь во всей ее полноте, как она есть, каждый ее свежий и новый момент, поднимающийся из тайны? Это требует невероятного мужества, но это достижимо.

Другой, проявившийся во мне аспект, это бабушка, мудрый древний дух внутри меня. Бабушка сидит внутри моего лона, в центре хара. Она приносит мне дар спокойствия, сидя, завернутая в одеяло, абсолютно неподвижно. Когда я сосредотачиваю внимание на животе, я могу ощутить присутствие бабушки там, в моем центре. На короткий момент, секунду или две, я могу ощутить этот аспект спокойствия, соединиться с ним. Это необязательно означает, что я становлюсь спокойной. Я могу чувствовать страх, злость или беспокойство, осознавая спокойствие в своем существе. Я все еще зла, но есть и спокойствие. Если я могу поворачивать или переключать внимание туда-сюда, то не идентифицирую себя в полной мере со своей злобой. Я в большей мере осознаю, что это энергия, чем то, что она поднимается во мне. Да, энергия там. И это спокойствие. Я живая, реагирую на клеточном, электрическом и эмоциональном уровне. Злоба и спокойствие могут сосуществовать. Элементы жизни не исключают друг друга, они могут друг друга обогащать.

Исследование этих аспектов себя — только один вариант работы с собственным богатством. Даосы используют качества природных элементов, чтобы понять, как мы взаимодействуем с жизнью: земля, воздух, огонь, вода, дерево и металл — изначальные учителя. Мы можем исследовать составляющие себя как огненные, водные или земные. Если мы смотрим на природу и открываемся ей как учителю, она предлагает множество уроков для объяснения элементов. Глядя на то, как эти элементы взаимодействуют друг с другом, мы можем научиться чувствовать и распознавать, как те же самые качества взаимодействуют внутри нас. Возможно, мы увидим, как гасим огонь вдохновения водой страха, потому что боимся гореть слишком ярко, или как задуваем огонь желания ветром или духом из прошлого. Мы можем распознать, как наша вода способна меняться, заставляя нас ощущать себя пасмурно и вяло или чувствовать себя ясными, полными щекочущих пузырьков и текучими. Мы можем ощутить глубокое океаническое чувство терпения и силы внутри себя.

Почему мы должны ограничивать себя при таком жизненном потенциале, кроющемся внутри? Почему мы душим и убиваем врожденное любопытство и витальность желанием быть «правыми» или «находиться в безопасности»? Наша интуитивная составляющая всегда с нами, готовая предложить нам мудрость, если мы захотим предпринять археологические раскопки, чтобы ее обнаружить. Когда мы копаем вглубь себя, иногда легко открываются удивительные пещеры, а временами нам приходится действительно немало поработать и приложить колоссальные усилия, чтобы пробиться через множество слоев. По пути мы можем найти какие-то артефакты, которые дадут нам ключи к нашей предыдущей жизни или скажут о деструктивных силах, которые разрушили или исказили невинную, чистую часть нас. Все, что кроется под поверхностью, — наше законное богатство. Мы пережили рождение, голод, смерть и перерождение внутри себя. Древнее знание внутри нас понимает эти циклы. У нас есть способность любить, быть уязвленными и снова любить. Мы можем знать, не знать и снова знать. Мы можем двигаться назад и вперед как воин, взрослый, прародитель и ребенок, подобно тому, как вода, огонь, ветер или земля взаимодействуют внутри нас.

Глава 14. Путь никогда не заканчивается

Помни, ты «выражаешь» технику, а не «выполняешь» ее… как звук и эхо безо всякого раздумья. Это как когда я зову тебя, а ты отвечаешь, или я бросаю что-то, а ты ловишь, и все. Твоя задача — просто выполнять спонтанно вторую половину «тождества». Нет ничего, что нужно «пытаться» сделать. На конечном этапе… техника забыта. Все просто «идет».

Брюс Ли

В марте 1992 года я повредила колено, дурачась с учеником во время частного урока айкидо. В течение долгих недель я едва могла ходить, процесс восстановления был, и остается, крайне длительным. В конце концов, я пережила травму колена дважды.

В первый раз я повредила сустав и связки, но не слишком серьезно. Я использовала любую минутку и множество методов, чтобы вылечить колено — работы с телом, визуализацию, мази и массаж. Я была одержима этими усилиями, поскольку через две недели приезжал мой любимый учитель, чтобы провести семинар, и я была настроена на участие в нем. Колено быстро шло на поправку, хотя было далеко от выздоровления на момент приезда учителя. Личное стремление к тренировкам и желание испытать бросок учителя пересилили мою чувствительность. Во время тренировки с учителем на семинаре я вновь повредила колено. Второй раз повреждение оказалось весьма скверным — оно остановило меня.

Задним числом я понимаю, что вселенная осторожно сообщала мне: «Замедлись». На занятиях по сознательному воплощению я исследовала ранимость и не-знание. Я обнаружила, что должна перестать «делать» и начать «быть». Я осознавала это послание, но привычка «делать» затмила мое восприятие. Желание улучшения и контроля было искушением тренироваться на семинаре, даже с серьезно поврежденным коленом. Тренируясь, я думала, что стану «лучше», что меня признают и что я буду все контролировать. А разум, одержимый желанием и стремлением, — худший оппонент. Вторичное повреждение было таким громким и сильным посланием, что я была вынуждена его услышать: «Остановись. Перестань делать.

Остановись даже в попытках вылечиться. Останови все усилия. Просто будь. Будь здесь. Будь раненой. Будь открытой. И будь ранимой».

Мое эго было ошеломлено. Вспыхнул страх. Моя идентификация заколебалась. Если я не способна крутиться и падать, вертеться и прыгать, то кто я? Я продолжила учить, но мои движения были настолько ограничены, что стиль обучения и техника полностью поменялись. До травмы я учила, заставляя людей бросать меня и отвечая телом. Теперь я совсем не могла падать, я могла только бросать. И даже броски нужно было осуществлять очень-очень осторожно. Я помню, как подходила к краю мата, чтобы начать занятие. Студенты были выстроены в линию в сейза, ожидая «поклона». Я посмотрела на их ряд и подумала: «Зачем они здесь?» Я чувствовала себя абсолютно неадекватной.

Через некоторое время я обнаружила, что мелкие детали, с которыми я была вынуждена работать из-за ограниченности моих движений, увлекательны для всех нас. Микромир айкидо может многое предложить, если мы способны остановиться, замедлиться и исследовать те области, в которых происходит контакт. Мое ощущение неадекватности начало смешиваться с увлечением и приятием. Я начала находить новые составляющие себя, основанные на том, чего я не могу делать.

Процесс лечения поврежденного колена совершенно отличался от предыдущего опыта. Первой частью было принятие послания: «Не лечи его. Просто будь раненой и уязвимой». Через некоторое время я медленно начала подстегивать исцеление. Когда я начала работать с визуализацией, со мной случился удивительный мощный опыт. Я привычно призывала энергию О-Сенсея, чтобы восстановить колено. И в то время, когда я стремилась к тому, чтобы дух О-Сенсея вошел в колено, я получила внезапное визуальное и чувственное впечатление. Я видела часовню и, со спины, женскую фигуру, очень похожую на Деву Марию, у алтаря. Она была совершенно неподвижной и молча молилась.

Я многократно получала этот визуальный опыт, но никогда не могла увидеть ее лицо, поскольку всегда была позади часовни. Посланием было: «НЕ ВХОДИ: это священное место, удерживаемое в покое женственным». Никакой «действенной» энергии не было позволено войти, чтобы исцелить мое колено. Мне казалось необъяснимым, что часовня всегда была там. Когда колено чувствовало себя хорошо, свет из розового окна был весьма ярким, а когда нет — тусклым. По мере выздоровления колена с течением времени размер часовни начал уменьшаться, позволяя исцелению медленно свершаться вокруг него. Этот процесс длился около шести месяцев. Когда мой дух начал сдаваться и входить в границы тела, а колено становиться более стабильным, образ часовни постепенно растворился.

Странно, что, несмотря на постоянную концентрацию на колене, я не помню точного момента, когда часовня перестала появляться. В один прекрасный день я поняла, что она пропала, испарилась и я могу сосредоточить намерения на внутренней структуре колена. Я могла представить, как срастается мениск, соединяются и натягиваются связки и жилы, кровь течет по этой зоне, давая новую жизнь всем клеткам.

Подобно многим переходам во внутренней жизни, это изменение случилось без моего осознания. Возникновение и исчезновение часовни было похоже на фокус, совершенный вселенной, оказавшейся иллюзионистом. Откуда взялся кролик? Куда пропал зонтик? Вместо того чтобы препарировать данную ситуацию скальпелем рационального мышления, что само по себе вполне может оказаться иллюзией, я решила позволить сердцу ощутить священное пространство внутри меня.

Бывают времена, когда нужно оставить попытки исправить или изменить вещи и стать спокойным, позволяя себе быть удерживаемым этим спокойствием. В других случаях нас призывают к действию — строить, пробуждать вдохновение и исследовать. Иногда то, что кажется неудачей, оказывается благословением. Травма колена помогла мне найти аспекты моей мягкости и женственности, которые не могли проявиться, потому что мой действенный воин доминировал.

Этот момент иллюстрирует одна из моих любимых историй, хорошо известная буддийская притча:

У одного фермера была красивая лошадь, которую он очень любил. Однажды лошадь убежала.

— Какая жуткая неудача, — сказали друзья.

— Посмотрим, — ответил фермер.

Через несколько дней лошадь вернулась с другой лошадью.

— О, как тебе повезло! — сказали соседи.

— Посмотрим, — сказал фермер.

Через несколько дней единственный сын фермера упал с лошади, сломал ногу и оказался искалечен на всю жизнь.

— Какой ужас, какая досада, — сказали друзья.

— Посмотрим, — сказал фермер.

Несколько дней спустя солдаты проходили через город, забирая всех пригодных молодых людей на войну…

И таким образом история продолжается дальше и дальше. Во всех наших жизнях происходит множество вещей, которые мы не можем контролировать. Но даже с учетом этого мы по сути свободны. Мы свободны выбирать, станем ли мы эхом голосов друзей и соседей или примем позицию фермера…

Танец света и тьмы

Все, кто пытается найти путь без помощи гуру, переживают много моментов неуверенности. Нам может казаться, что мы прокладываем себе дорогу сквозь джунгли, частично предполагая и частично ощущая истинный путь. Иногда нам кажется, что мы странствуем по пустыне. Возможности кажутся безграничными, и мы надеемся на знак того, что мы на верном пути.

Не так давно я ехала с визитом на гору Шаста. Я могла видеть эту почтенную гору более чем за двести пятьдесят километров, ее особое золотистое сияние вздымалось над равнинами центральной калифорнийской долины. На протяжении следующих двух часов вершина была доминантой пейзажа, возвышающейся надо всем. Даже гора Лэссен, другая великая вершина, была преуменьшена горой Шаста. Эта гора была подобна магниту, притягивающему меня к себе. Когда я достигла подножия и начала подниматься в гору, случилась интересная вещь — гора Шаста пропала.

Продолжая путь через каньоны и по краям обрывов, я не могла увидеть ни одного признака золотистой вершины. Разумом я понимала, что гора по-прежнему передо мной, потому что была тут раньше и смотрела на карту. Но мое тело, стремящееся к грубой энергетической связи, было растеряно и встревожено. Я обнаружила, что оглядываю каждый уголок в надежде вновь увидеть отблеск вершины.

В конце концов, я сделала поворот, за которым снова была гора, большая, чем до того, ослепительная в своем снежном сиянии. Чувство облегчения и восхищения наполнило мое тело, тогда как разум говорил: «Как глупо, конечно же, она была здесь все время». Из любой точки города Шаста, в котором я остановилась на ночь, можно было увидеть, как вздымающаяся гора разрезает небо. Следующим утром я решила доехать до вершины горы и выразить уважение ее великой красоте и особой энергии. Когда я ехала по склону горы, то вновь совершенно потеряла из вида ее вершину. Затем, неподалеку от того места, где дорога заканчивается, горизонт открылся, и гора предстала во всем великолепии.

Когда я соединилась с природой там, на горе, то поняла, что последовательность света и тьмы, которую я прошла, — возможность и невозможность видеть гору — была опытом того же рода, что происходит на духовном пути. Когда перспектива ясна, возникает чувство подъема и утверждения, когда перспектива во мраке — появляются тревога и смущение. Что поражало меня — так это необходимость двигаться дальше, не останавливаться, даже когда не видишь цели.

Воля идти вперед — качество ирими, желание войти в неизведанное. Мы должны хотеть «держаться» и не бросать практику, даже когда трудно. Когда мы смотрим на духовный путь со стороны, все кажется ясным и привлекательным. Возможно, мы думаем, что тоже будем расслабленными, любящими и свободными от конфликтов. Мы запрыгиваем в поезд и начинаем практику, воображая, что не будет происходить ничего, кроме хорошего. Но через некоторое время мы бежим в себя, к нашим страхам и агрессии, и вершина горы скрывается из вида. Тренировка ирими может помочь нам продолжать. Если мы уравновешены, становимся стабильными и мягкими, затем движемся вперед, то достигнем того места, где, на какое-то время, все вновь станет ясным.

Наша человеческая прерогатива

Я сказал миндальному дереву:

«Сестра, поговори со мной о Боге».

И миндальное дерево расцвело.

Святой Франциск Ассизский

Как мы можем воодушевить себя быть исследователями, изучающими широкие возможности и хитросплетения жизни? Большая часть нашей феноменальной способности к человечности уходит просто так. Мы отрезаем себя от самих себя, пытаясь укрепить себя с помощью знаний, суждений и критицизма, чтобы защититься от «врагов» — роста, перемен и смерти. Изучая, кто мы есть, наш мрак и свет, образовывая себя в данной области, мы можем начать становиться целостными.

Как сказал Томас Мертон: «Что мы получим, отправившись на Луну, если не способны пересечь пропасть, которая отделяет нас от самих себя?» Если мы можем соединиться с самими собой, то способны создать истинную связь и с другими. По мере того как настороженность и враждебность в собственный адрес смягчаются, защита уходит. Мы можем начать разбирать ограду, окружающую нас баррикаду. Мы мистическим образом соединены со всеми вещами. Когда мы теряем эту связь из вида, то теряем одну из величайших этических и поведенческих отправных точек нашей человечности. «Разве я сторож брату моему?» Возможно. Но, что точно, я свой собственный сторож. Если я могу поддерживать себя здоровой и целостной и если все вещи соединены, то без каких-либо дополнительных усилий я естественным образом, через сам способ своего бытия, обладаю схожим воздействием на все вещи. Мы должны стремиться к единой ситуации для нашей жизни.

Нашу компостную кучу нужно перевернуть. И в правильное время эта богатая смесь разбитых мечтаний, боли и страха и ферментированная мудрость прошедших лет распространяется по земле, чтобы обогатить почву и вскормить новые ростки озарений, идей и видения. Рождение, рост, перемены, цветение, смерть, разложение и перерождение ведут к большему росту в непрерывном продолжающемся цикле. Все это происходит естественным путем, нравится нам это или нет. Это наш выбор, наша человеческая прерогатива — открыться жизни, принять ее, отдаться ей… или нет. Выбор за нами.

Вершина горы здесь, видим мы ее или нет.

Глава 15. Интеграция

Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя. Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем — мать всех вещей.

Лао—цзы, «Дао де дзин»

Среди практикующих или «йогов» на молчаливом десятидневном медитационном ретрите была пара молодоженов. На таких ретритах людей не поощряют смотреть друг на друга и общаться, позволяя лишь прикасаться друг к другу. Я помню, что мне было интересно, как это повлияет на отношения пары в долгосрочной перспективе. Было ли это попыткой сделать обычную духовную практику основой отношений? Я потратила некоторое время, раздумывая о возможных последствиях медового месяца, проведенного на молчаливом медитационном ретрите.

Моя собственная задача — интегрировать физический и духовный миры была, возможно, основой моего интереса к молодоженам. В то время как явленный мир включал в себя моих детей, общество и работу, в мир «неявленный» входили духовные желания, культивируемые медитацией, созерцанием и молитвой. Каким-то образом я научилась разделять эти разные области жизни. Любовь, работа, семья и духовная практика были разделены на «временные кусочки».

Каждому из этих аспектов внутри меня была отведена своя область внимания. Изучая свои мыслительные схемы, я обнаружила склонность уделять различным частям жизни свои типы внимания. Во время медитации я пытаюсь сосредоточить внимание на спокойствии, с сиянием и открытостью. В случае с семьей в дело вступают детали и организация. С работой — учительство, слушание, умение давать советы. Лежащее подо всем этим убеждение заключается в том, что, разделяя, я могу удержать эмоции от выплескивания на территории, где они будут доставлять неудобство.

Например, быть ранимой с учениками и клиентами — определенно недопустимо. Я обнаружила, что разделение жизни работает до определенной стадии, но поддерживать составляющие разделенными требует больших усилий. Временами давление возрастало, и я обнаруживала, что части меня расплескиваются в те места, которые я считаю неверными зонами. В такие моменты я ничего не могла сделать с наплывом эмоций. И наоборот, было время, когда защита оказывалась настолько сильной, что мое истинное «Я» могло попытаться реорганизоваться в более интегрированный вариант.

Процесс перемен — происходит ли он спонтанно или с определенным намерением — испытание для той нашей составляющей, которая хочет оставаться такой, какая она есть. Чтобы произошли изменения, что-то в базовой структуре нашего видения вещей должно открыться и предоставить им простор. Зачастую возникает ощущение прорыва. В самые интенсивные моменты я чувствую, что моя жизнь трещит по швам. То, что раньше было надежно связано друг с другом, начинает разъединяться. Этот прорыв или распадение на части позволяют реструктуризацию организации нашей жизни. Чем в большей мере мы способны присутствовать в настоящем и находиться в состоянии пробуждения, тем больше можем узнать о процессе реструктуризации.

Конечный сдвиг в сторону более интегрированного состояния может быть сложным для наблюдения. Когда я работала с поврежденным коленом, процесс казался очень тонким, даже магическим. В исцеление колена было вовлечено множество элементов, и я была настолько втянута в ситуацию, что нередко оказывалась ошеломлена энергией перемен. Я обнаружила, что мне проще наблюдать за тем, что происходит, если вся ситуация или задача разделяется на этапы. Фокусируя внимание на осознании этапов и культивируя непротивление, мы можем сделать наш опыт перемен более приятным и интересным. С практикой сознательного воплощения интеграцию можно изучать как трехстадийный процесс: видеть то, что есть, принимать увиденное и менять ситуацию.

Первая стадия: видеть то, что есть

Чтобы более точно увидеть, что мы делаем в той или иной ситуации, мы можем использовать модель сознательного воплощения для более ясного наблюдения за собой. Мы смотрим на повторение рисунков поведения или «схем». Например, мы можем поискать центр, инициирующий нашу реакцию в определенной ситуации. Мы склонны отвечать головой, сердцем или хара? Используя упражнения с партнером, мы можем проверить себя, чтобы увидеть, каким центром реагируем в отношениях с другими людьми. Работа с тремя центрами обсуждалась ранее в главе 11 «Расщепление». Некоторые из нас увидят, что подходят к работе с головой, к любви — с сердцем, а к семье и отдыху — с хара. Или же что мы подходим ко всем трем областям жизни головой или сердцем. Возможна любая комбинация.

Без осознания и тренировки мы часто не помним или не знаем, как задействовать в ситуации все три центра. Вот почему наше полное «Я» не всегда соединено со всеми аспектами жизни. Без интеграции различные аспекты нашей жизни не раскрываются в полной мере. Любовь может отнимать больше нежности и чувствительности, тогда как работа требует логики и снижает внимание. Эти привычки к тому или иному роду внимания проявляются как схемы. Осознание наших схем — первый шаг на пути к интеграции.

Наши личные ситуации настолько близки к нам, что часто сложно ясно различать в них себя. Легче увидеть схемы в других людях, поскольку мы от них дистанцированы. На занятиях я часто шучу, помещая руку на лицо и говоря: «Я знаю, что на моем лице что-то есть, но не могу увидеть, что это». Я не вижу, что на моем лице рука, потому что она слишком близко. Когда мы дистанцированы от ситуации, мы можем яснее увидеть, что происходит.

Способность отступать на шаг от себя и наблюдать, что мы делаем на самом деле, требует определенной эмоциональной стабильности и развитого физического центра. Принимать то, что мы видим, не всегда легко. Поскольку видеть правду о самих себе может быть некомфортно, мы склонны искажать информацию. Стабильность развитого центра обеспечивает обстановку, в которой мы можем видеть себя более точно. Мы можем осознать привычки, которые выработали в попытках держать жизнь под контролем.

Сильный центр дает нам ощущение обоснованной уверенности и место, где мы можем работать с собой. С ощущением простора возникает пространство для дыхания, наше восприятие раскрывается. Дистанция в рамках открытого восприятия дает нам широкую перспективу, так что мы можем увидеть и понять больше про самих себя. В 33-м стихе «Дао Де Цзин» говорится: «Тот, кто знает людей, мудр. / Тот, кто знает себя, ясен духом». Осознание того, как мы действуем, ведет нас ко второй стадии. Эта стадия может оказаться еще более сложной, чем первая — стадия принятия. Я должна принять правду о моих действиях не только как концепцию, существующую в голове, но всеми тремя центрами, всей полнотой моего существа.

Вторая стадия: приятие увиденного

Когда я воспринимаю собственное поведение как «неумелое» или «неверное», обычно я немедленно хочу его изменить. Я склонна перескакивать на мышление типа «исправь это», столь распространенное в нашей культуре. Делать вещи «правильно» нередко подразумевает акцент на том, чтобы «хорошо выглядеть». Когда я вижу себя нелепой или неумелой, я ощущаю себя невероятно дискомфортно. В такие моменты мне не нравится оставаться с самой собой. Я склонна пропускать стадию приятия и переключаться на что-то, что даст мне возможность почувствовать себя лучше. Когда я не могу совершить сдвиг к более приятному взгляду на вещи, я иногда шучу по поводу ситуации, чтобы не ощущать последствия моих действий. В такие моменты я чувствую себя слишком некомфортно, чтобы найти время, замедлиться и действительно оказаться с этой неудобной частью себя.

В айкидо пропуск приятия был бы эквивалентом слишком краткой стадии смешения. Если я «атакующий», а мой партнер действительно тратит время на то, чтобы отправиться в том же направлении, что и я, или принять то, что я делаю, это немедленно смягчает мою атаку. Это приятие или «движение с» — и есть смешение. И то же самое — внутри нас. Чем больше мы действительно принимаем себя, тем сильнее смягчаемся и раскрываемся, делая изменения более легкими. Как уке на мате, я атакующий. Когда я атакую, а мой партнер переходит к смешению или принимает только верхнюю часть моего тела, я все еще могу сопротивляться технике нижней частью. Когда я включена или принята полностью от макушки до пят, сопротивляться становится невозможно и моя атака трансформируется. Безусловное приятие создает непротивление.

Практика айкидо показала мне, что у меня есть склонность сокращать момент смешения, когда меня ошеломляет энергия человека. Если атака быстрая и мощная, я ощущаю себя затопленной энергией. Чтобы избежать втягивания в такую интенсивную энергию, я обращаюсь к инстинкту выживания, проявляющемуся в попытке доминировать над партнером или превзойти его в силе. Если партнер физически сильнее меня, как часто и бывает, меня пересилят или я проиграю.

Когда мой центр стал более развитым, я выработала обоснованную уверенность, которая позволила мне переносить все большую и большую интенсивность. Эта переносимость интенсивности дает мне силу полагаться на ту правду о себе и других, которую я ранее отвергала. По мере практики приятие начинает становиться воплощенной реальностью, а не просто мыслью или идеей.

Многие годы практики научили меня тому, как ценно замедляться и находить время, чтобы познать и принять способ, которым я реагирую на вещи. Сильный центр помогает нам переносить правду о самих себе. Эта практика непротивления себе уменьшает внутреннее напряжение. Мало-помалу, по мере уменьшения сопротивления, интенсивные ситуации становятся более открытыми и просторными. Это ощущение пространства ведет нас к третьей стадии, на которой становится возможной перемена или трансформация.

Третья стадия: изменение ситуации

Когда меня просят атаковать моего учителя айкидо или сенсея, я подхожу к этому с огромной серьезностью. Из-за уважения мое намерение состоит в том, чтобы дать самую чувствительную и интенсивную из возможных атак. В тот момент, когда я нападаю на сенсея, происходит интересная вещь: я могу ощутить, как агрессия утекает из меня, и я обнаруживаю, что улыбаюсь, ощущая почти что тепло и приятное покалывание. Как это происходит? Я верю, что это результат полного безоговорочного приятия. Сенсей способен принимать, впитывать и включать всю мою агрессию. Если моя агрессия не встречает сопротивления, она растворяется. Затем задача — делать это внутри самих себя. Когда мы не сопротивляемся тому, что действительно есть, агрессивная энергия внутри нас смещается, открываются новые возможности перемен.

По мере раскрытия внутреннего мира появляется выбор. Мы способны видеть различные возможности взаимодействия с каждой ситуацией. Эти возможности создают пространство для дыхания, юмора и озарения. Иногда возникает чудесное несдержанное чувство, и возможность включить еще больше вариантов показывает нам широкий горизонт ситуации. Когда мы способны принять расширенную картину, мы начинаем процесс интеграции. Эта интеграция, или разрешение нашим составляющим полагаться друг на друга, раскрывает нас шире нашего обычного разделения на части. Когда мы находим время и пространство, чтобы действительно увидеть и почувствовать последствия собственных действий, то можем стать ответственными. Признание и ответственность за наш ограниченный способ бытия вызывает желание стать более гибкими и целостными. Внутреннее ощущение расширения и интеграции может ощущаться как духовное облегчение.

Несмотря на облегчение, которое мы можем испытать, я должна кое о чем предупредить. Вместе с этим позитивным изменением неизменно приходит его тень. Тень — часть нас, которая обычно скрыта или находится в подсознании. Когда мы глубже видим себя, то постигаем как свет, так и тьму. Тень проявляется как противоположность или другая сторона идей, убеждений и суждений. Осознавая целую картину, мы видим, что тень удерживает узкие, более осуждающие и жесткие перспективы.

Наша тьма может говорить нам, что перемены опасны, что люди не достойны доверия, а это может быть как верным, так и неверным. Уделив ей достаточно внимания, мы можем осознать свои способности как расширяться, так и сжиматься. Мы можем дать обеим составляющим пространство для выражения, чтобы делать выбор, видя более целостную картину. Обычно наш дух любит перемены, тогда как тень жаждет, чтобы все оставалось, как есть. Процесс интеграции должен включать тень, потому что, подобно всем вещам, тень содержит полезную информацию и обогащает наше существо.

Когда тень говорит мне, что перемена опасна, это не в полной мере неверно. Перемена отчасти опасна для тени. Перемена означает, что нашей идентичности, или эго, необходимо совершить сдвиг. Те наши составляющие, которые отвечают за определенное положение вещей, должны будут поменяться. Наша личность не всегда готова отказаться от имеющегося положения вещей. Используя технику «Да… но…», я могу переключать внимание между духом и тенью. Наблюдение за тем и другим помогает вниманию не задерживаться ни на одной позиции. Когда мы меняем способ использования внимания, наша идентичность, ощущение себя как личности, на некоторое время становится менее четким и ясным. Даже если перемена — позитивное движение к единству, есть вероятность вернуться назад к старой, более знакомой схеме. Эта тенденция сопротивления переменам и есть желание поддерживать равновесие.

Даже нечто прекрасное, например упасть в чьи-то объятия, может нарушить гомеостатический баланс. Когда мы используем слово «упасть», то подразумеваем нехватку стабильности. Ощущение тепла и живости, посещающее нас на ранней стадии влюбленности, наполняет нас настолько, что распространяется и на мир вокруг. Мы ощущаем себя чудесно, и все, что мы встречаем, кажется нам прекрасным. Это медовый месяц. К сожалению, он не длится вечно. В некий момент привычные страхи и разочарования возвращаются с полной силой. Личность, с помощью тени, стремится восстановить привычную идентичность. Мы жаждем сохранности всего, что знакомо, пусть оно и неприятно. Когда мы понимаем, что страхи — полноправная часть того, кем мы являемся, и позволяем им присутствовать в нашем сознании, они служат для более полного осознания своего истинного «Я». Наши разочарования — часть богатства нашей личности. Нам нужно уметь удерживать тепло и живость и оставлять место для разочарований и беспокойства. Когда мы позволим позитивному и негативному сосуществовать в поле нашего осознания, они могут начать самоорганизовываться по принципу единства.

Чем сильнее мы развиваем центр, тем больше способны удерживать казалось бы противоположные части самих себя. Если наш центр недостаточно силен, чтобы удерживать все составляющие нашей личности, напряженные ситуации слишком ошеломляют. Вместо того чтобы понимать, что происходит в такой момент, мы тратим внимание на картины прошлого или будущего. Вместо того чтобы пребывать в тепле и состоянии расширенности, мы можем начать фантазировать о том, как обстояли или будут обстоять дела. Фантазируя, мы можем прийти к разочарованию, поскольку уходим от истины настоящего момента.

На занятиях по сознательному воплощению партнер может символизировать разочарование, сопротивляясь нашим усилиям. Интересно ощущать, как тело спонтанно реагирует на сопротивление. Мы можем быть склонны бороться или приходить к коллапсу, но редко раскрываемся или расслабляемся, чтобы включить элемент, в данном случае партнера, который нас разочаровывает.

Через тренировку сознательного воплощения и практику мы можем начать расслабляться, принимать и открываться всем составляющим самих себя. В этих рамках приятие — самоорганизующийся процесс, который ищет баланса всех представлений, информации и ощущений, которые мы испытываем. Постоянная практика учит нас находить время и дает нам способность оставаться с чем-то некомфортным или крайне интенсивным. Обучение терпимости и умению оставаться в дискомфорте и интенсивности, не сопротивляясь, — важная часть процесса интеграции.

Безусловно, плоды приятия, доверия и интеграции многократно окупают усилия, затраченные на то, чтобы их добиться. В те годы, когда я возглавляла работу волонтеров в федеральной женской тюрьме, у меня было достаточно разнообразного опыта, чтобы оценить плоды моей практики.

Однажды один из высокопоставленных сотрудников начал вырывать цветы, посаженные заключенными. Вырастив растения из семян, женщины ухаживали за ними и были к ним очень привязаны. Невероятно огорченные, они пришли ко мне и попросили вмешаться.

Я подошла к сотруднику и спросила, почему он вырывает растения.

— Они посажены группами по шесть, как вы можете видеть, а шесть — число дьявола. Эти женщины практикуют колдовство, их нужно остановить, — сказал он, и его нижняя челюсть задрожала от праведного негодования.

Хотя какая-то составляющая меня была разочарована и хотела сказать, что он выглядит смешно, я смогла применить выработанное на тренировках умение и смешаться с ним. Я ответила, что понимаю его позицию. Он кивнул и продолжил рвать растения.

— Возможно, если бы они сами выкопали эти растения и пересадили их иначе, то не группировали бы их по шесть, — вмешалась я. Сотрудник остановился, и я увидела, что он обдумывает это.

— Идея! — провозгласил он.

— Я могу попросить их прямо сейчас, — предложила я.

— Хорошо, — сказал он, — я хочу, чтобы все знали, что здесь не поклоняются дьяволу.

— Отлично, — сказала я и послала его за женщинами, которые были рады пересадить растения. Они были благодарны за то, что им позволили продолжить заботиться о цветах.

Вождение автомобиля — другая область, где я могу наблюдать плоды своей практики. С практикой я смогла проще относиться к себе и к другим водителям. Необходимость вовремя приехать на встречу может легко вывести из себя кого угодно. Когда я поняла, что давление этой необходимости разочаровывает меня, я смогла направлять поток возникающей энергии в центр, чтобы видеть более целостную картину. Я могу предположить, что другой водитель, который только что меня подрезал или едет слишком медленно, расстроен, опаздывает и просто сильно огорчен. Потом я вспоминаю, каково было работать в тюрьме, и напоминаю себе: «Венди, ты не в тюрьме и не в больнице. Здесь нет ничего ужасного. Это можно проработать».

Процесс

Однажды, когда я прогуливалась и практиковала спиральное дыхание, я испытала «духовное открытие», ощущаемое как смешение в айкидо, однако не похожее ни на что, мне известное. Неожиданно я почувствовала расширяющуюся связь со вселенной, и мое тело наполнилось золотым светом. У меня было ощущение настолько полной любви ко мне, что во мне не осталось никаких желаний. Все воспринималось превосходным. В течение следующих нескольких дней, говоря с людьми, я повторяла: «Все это не имеет истинного значения. Не беспокойтесь, все идет так, как и должно».

Конечно, большинство людей, с которыми я говорила, думали, что я либо не воспринимаю их всерьез, либо съехала с катушек. Сомневаюсь, что я была полезна этим людям, поскольку находилась настолько глубоко в собственном мире золотого света, что не могла сочувствовать их страхам или желаниям. Этот духовный опыт еще не интегрировался в мою жизнь матери, учителя, друга.

Через некоторое время все во мне упорядочилось. Некоторые из моих старых страхов и желаний вернулись, но не с той же силой, что раньше. Я стала способна полагаться и на личную, и на духовную части себя, не теряя связи с огромной вселенской любовью.

Красивое описание такой интеграции можно найти у персидского поэта XV века Руми. В одном из его четверостиший в «Невидимом дожде» написано:

Я слышу тебя, и я везде, распространяя музыку.

Ты делала это много раз.

Ты уже владеешь мной, но вновь втягиваешь меня назад в бытие.

Поэзия Руми может интерпретироваться как описание великой вселенской любви божественного, а также — личной воплощенной любви. Другой перевод из «Невидимого дождя» гласит:

Сгораю в огне страсти,

жажду спать, положив голову на твой порог,

моя жизнь состоит только из этих попыток

быть в твоем присутствии.

Мне интересно, читала ли пара, проведшая медовый месяц на медитационном ретрите, стихи Руми, размышляла ли о них. И близкие любовники, и те, кто исследует свою связь с божественной или вселенской энергией, читают его стихи и размышляют над ними. Соотношение между интимной эмоциональной любовью и любовью безусловной, вселенской, было исследовано многими философиями и религиями всех времен.

Духовная любовь, как я ее понимаю, означает тотальную безусловную любовь ко всем существам без каких-либо различий или разделений. Интимная или эмоциональная любовь относится к любви между людьми и включает любовь к партнерам, семье и друзьям. Этот род любви часто может быть властным, исключительным и ограниченным. Мы нередко удерживаемся от любви к тем людям, которых воспринимаем как угрозу себе или своим любимым.

Как найти способ испытывать личную интимную любовь, не становясь властными или ограниченными? Наша способность к интеграции позволяет совмещать стремление к другому человеку со связью с широчайшим вселенским присутствием. Интегрировать вселенскую любовь с личной сложно, но возможно. Ключ в том, чтобы увидеть наш опыт как часть большего всеобъемлющего целого. Мы должны продолжать практиковать удержание сознания на индивидуальных моментах удовольствия и боли, не теряя видения более широкой перспективы.

Наша личность — это наш способ соединения на персональном уровне с людьми, вещами и окружающим миром, это наше отношение к миру. Однако мы в определенном смысле больше, чем сумма наших составляющих, больше, чем наша личность. Современная наука говорит нам, что даже наши мельчайшие жесты отражаются на другой стороне земли. Как сказал мне один тибетский лама, мы «все и ничто».

На абстрактном уровне мы можем видеть себя как наполненную энергией материю. Суть материи сложно измерить и также сложно определить. Материя, как постановил в своей книге «Дао физики» Фритьоф Капра, обладает «склонностью существовать». У нас есть склонность существовать как личность и как часть широкого коллектива вселенной. Жизненная сила, которая заряжает каждую частичку нашего существа энергией, заряжает ее независимо от того, сознаем мы наше личное или вселенское «Я». У жизненной силы нет склонностей — только желание существовать. Понимание того, что заряд жизненной силы есть в любой материи, помогает нам осознать свою связь с жизнью. То, что ведет нас к целостности, — это способность воспринимать и испытывать более всеохватное целое.

Иногда я испытываю желание и в то же время осознаю, что оно — деталь огромного полотна моей жизни. Я вижу жизнь маленькой деталью великого хитросплетения вселенной. Мне нравятся моменты, в которые я могу ощутить, что и вселенский дух, и моя личная душа прекрасно переплетены во мне.

Иногда я неспособна удерживать и вселенскую, и личную составляющие в гармоничном переплетении. В такие времена различие между «душевной» и «духовной» составляющими может быть настолько существенным, что они кажутся невероятно далекими. Ощущая такого рода разрыв, я становлюсь разочарованной и не нравлюсь себе, я склонна либо бежать от реальности, либо впадать в депрессию. В нашу высокоскоростную культуру со всеми ее развлечениями легко убежать. Найти время, чтобы остаться со всеми своими разочарованиями, сложнее, но в этом подходе больше целостности, и он позволяет интеграцию.

Оставшись со своими разочарованиями, я начинаю видеть в себе удивительные характеристики. Одна из характеристик моего разочарования — волк, пойманный в капкан. Я реагирую на установившееся чувство, бросаясь на все на своем пути, независимо от того, дружелюбны проявленные в мой адрес намерения или нет. Странно такая защита выглядит потому, что другая часть меня в то же время спокойно наблюдает. Эта спокойная часть знает, что, даже ощущая себя пойманной в капкан, я не застряла там навсегда. С этой более взвешенной и непредвзятой точки зрения капкан становится всего лишь еще одним событием, которое надо пережить. Только из-за того, что что-то неприятно, оно не становится бессмысленным и не длится вечно.

В замечательном фильме «Леди Ястреб» на влюбленных наложили заклятие. Мужчина по ночам превращался в волка, а женщина днем — в ястреба. Вернувшись в свое человеческое тело утром, мужчина не мог вспомнить, что делал ночью, потому что был полностью захвачен животной природой волка. Мои собственные волчьи характеристики временами становятся настолько сильными, что я теряю расслабленного наблюдателя и осознание своей человеческой стороны. Неожиданно я обнаруживаю себя бросающейся и рычащей на все, что появляется передо мной. В конце концов я тоже прихожу в себя, как ото сна, и помню, что все изменилось, даже ощущение капкана. Подобно герою фильма, я хочу найти способ разрушить чары забвения и соединиться с мудрым, знающим аспектом своего существа.

Я бы не хотела полностью освободиться от волчьих характеристик. В моей «волчности» есть дикость и приземленность, которые я бы хотела включить в свою жизнь. Разумеется, я не хочу, чтобы мной управляла исключительно моя животная природа, но хочу, чтобы она была частью моего опыта и возможностей. Выбор — ключ к управлению дикой стороной моего существа. Для совершения выбора мне нужно достаточно сознавать, чтобы видеть, что я делаю, быть достаточно уравновешенной, чтобы принимать свое поведение, и достаточно открытой, чтобы видеть, что есть определенное количество возможностей. Я хочу быть интегрированной с моим существом, делая жизненный выбор.

Путешествие

Мой тибетский учитель Чогьям Трунгпа Ринпоче сравнивал скорость с агрессией. В тибетской культуре, когда кто-то собирается в дорогу, говорят: «Медленного тебе путешествия». Мне нравится идея медленного путешествия как пути к удовлетворению. Однако в личном плане я люблю скорость. Мое желание скорости было очевидным для Тартанга Тулку, тибетского ламы, поскольку когда я встретила его, он посмотрел прямо на меня и сказал: «Возьми это очень медленно».

С 1960-х я работаю над тем, чтобы продолжать путешествие медленнее и более осознанно. Замедляясь, я замечаю больше деталей, лучше воспринимаю тонкость и повышаю знание мелких вещей. Чем больше мы осознаем, тем больше у нас возможностей выбора. Внимание к детали расширяет нашу способность к интеграции. Поскольку интеграция — это соединение частей вместе с целью создать единое и цельное существо, то первый шаг — умение видеть части.

Распознав части, мы можем им ответить. В каждом жизненном моменте много возможностей, но из-за наших предпочтений, страхов и желаний, мы ограничиваем себя узким кругом выбора. Определяя наши страхи и проясняя желания, мы способны понять, что ограничивает нашу видимость. Страхи и желания становятся соблазнительными. Наше внимание движется от одного к другому, не видя всех возможностей, расположенных в промежутке. Часто мы добиваемся, чтобы что-то произошло, не давая в то же время случиться чему-то другому, как бы толкая и оттягивая одновременно. У нас может быть ощущение частей, но мы не способны собрать их воедино для достижения чувства целостности.

Альтернатива попытке контролировать ситуацию — стать заинтересованным в том, что есть, открыть наше поле знанию и увидеть множество возможностей. Этот род релаксации и интеграции требует определенной зрелости, развивающейся со временем. Если мы потратим время, то сможем наслаждаться путешествием по нашей жизни и участвовать в нем более полно.

Когда плоду дают созреть естественным путем, он приобретает полный, богатый и сложный вкус. Научившись принимать процесс созревания, мы можем познать стадии нашей жизни. Чтобы вырастить изысканный плод, дерево нужно питать. Точно так же в питании нуждаются наши душа и дух. Интеграция питает дух и душу, по мере того как мы наливаемся мудростью и состраданием вследствие разнообразного опыта. Мы вызреваем до зрелого интегрированного человеческого существа с божественным богатством в душе и духе.

Ощутив себя единым целым, мы можем, наконец, сказать: «Как прекрасно! Медленного вам путешествия».

Глава 16. Защита без агрессии

Потому что цель каждого дела — правильное создание продукта до той конечной точки, до которой он доводится; винодел, который занимается вином, объездчик, дрессировщик собак — все ищут эту точку; все формы тренировки или обучения делаются для какой-то цели; есть предел улучшения; убедись в этом, и тебе не нужно притязать на что-либо еще.

Марк Аврелий Антонин

Для многих из нас защита может оказаться испытанием. С перспективы сознательного воплощения защита говорит о том, что мы считаем истинным и имеющим значение в ситуациях неуверенности, несогласия или конфликта.

Когда мы ощущаем, что ситуация важна, наша способность защищать и говорить свою правду нередко подавляется сомнениями в том, как она будет воспринята. Наша неуверенность в умении говорить или действовать ясно также затрудняет способность защищаться. По моему опыту энергия организуется вокруг того, что является наиболее четким. Когда мы неуверенны или с чем-то конфликтуем, наша энергия фрагментируется, и мы не можем выражаться ясно или действовать уверенно. Когда нам не хватает уверенности, наша способность защищаться ослабляется и мы неэффективны.

Наша культурная и семейная история часто провоцирует конфликты или сомнение в разумности проговаривания нашей правды или действий в соответствии с ней. Когда мы были маленькими, мы ощущали бессознательные конфликты во взрослых вокруг нас. Многие из тех, кто о нас заботился, не были уверены в том, чего они действительно хотят. Другими словами, они были расщеплены и неспособны действовать, исходя из своей правды, или проговаривать ее.

Иногда у детей возникает ощущение, что взрослые говорят одно, но чувствуют другое. То есть можно сказать, что в детстве мы все ощущаем, что чувствуем истину, кроющуюся за словами. Я помню, как мой отец говорил, что он в порядке, когда я знала, что ему очень сложно разрываться между заботой о моей больной матери и карьерой адвоката. Ответ на глубинное послание или воспринятую правду может вызвать негативную энергию, болезненный отзыв и, иногда, насилие. Чтобы ощущать себя любимыми и быть в безопасности, мы учимся игнорировать фундаментальную правду ситуаций и следовать тому, что говорят взрослые вокруг. Другими словами, мы выбираем быть любимыми, а не знать истину.

В нашей взрослой жизни мы можем хотеть говорить и действовать, исходя из нашей правды, но механизмы выдержки, освоенные в детстве, удерживают нас от ясных и сильных действий. Как взрослые мы по-прежнему хотим быть любимыми и принятыми, однако не знаем, как достичь этого и сказать свою правду. Мы склонны игнорировать внутренний конфликт, поскольку он кажется непереносимым. Вместо того чтобы запрещать себе испытывать дискомфорт, важно признать, что в нашем беспокойстве есть разумное зерно. Беспокойство — сигнал того, что нам нужно глубже заглянуть в себя, чтобы понять, где и как мы расщеплены.

С точки зрения персонального выживания, принципиально важно контролировать отношения с другими людьми. Если наша идентификация основывается на том, как люди нам отвечают, то мы можем почувствовать, что для сохранения отношений важно пересмотреть наше понимание правды. Такой компромисс с самими собой позволяет нам достичь ощущения контроля над ситуацией. До самого конца мы хотим пожертвовать своей глубинной правдой ради иллюзии стабильности и безопасности.

Когда мы отделяемся от правды, разделение создает фундаментальное расщепление между головой, сердцем и животом. Когда мы расщеплены, то не можем мощно защищаться — мы должны свести вместе все три центра, чтобы резонировать с концепцией целостности. Голова — наш самый выраженный аспект, поскольку мы продумываем путь через ситуацию. Голова нередко берет верх и становится предводителем. В некоторые моменты мы можем быть эмоционально ошеломлены и полностью мотивированы сердцем. В особо опасных ситуациях мы можем стремиться пройти через проблему животом. Когда один из наших аспектов доминирует в воплощении опыта, он пересиливает другие и создает дисбаланс.

Понять, где мы расщеплены и какой аспект доминирует, принципиально важно для того, чтобы суметь объединиться в единое целое. Нам нужно время, чтобы проверить голову, сердце и живот и выяснить, расщеплены ли мы. Если мы расщеплены, обязательно выяснить — где и как. Знание расщеплений позволяет нам восстановить баланс между головой, сердцем и животом. Когда все три аспекта выровнены, мы можем защищаться всем целым, сознательно воплотившись.

Ключевое озарение, раскрываемое в ходе практики сознательного воплощения, в том, что мы склонны становиться либо агрессивными, либо чувствительными, когда расщеплены и пытаемся защищаться. Внутренние конфликты, созданные расщеплениями, подстегивают чувства неуверенности, опасности и ранимости. Неуверенность и страх вызывают базовые защитные реакции — борьбу или бегство. Борьба — форма агрессии, а бегство может расцениваться как реакция осторожности.

Мы становимся агрессивными, будучи расщепленными, из-за силы, необходимой для преодоления нехватки единства. Фундаментальная неуверенность, выражающаяся в расщеплениях, ослабляет нашу способность равняться на собственные намерения. Мы хотим проецировать картинку «объединения», однако живем в страхе, что расщепления будут обнаружены. Агрессия — способ попытаться убедить себя в том, что мы будем выглядеть сильными. Мы думаем, что если выглядим сильными, то никто не будет задавать вопросы. Наша энергия расходуется на попытки преодолеть расщепления.

Когда мы осторожны в своем поведении, мы удерживаем энергию, в то же время пытаясь предпринимать действия или защищаться. Ясность наших действий снижается, когда мы осторожны. Этот внутренний «тяни-толкай» проявляется как сомнения в себе. Если мы не верим в себя, почему в нас должен верить кто-то еще? Когда другие не выражают нам заслуженного, по нашему мнению, уважения, мы начинаем критиковать себя за нехватку эффективности. Мы боремся внутри себя и боремся с другими, чтобы они поняли нашу позицию. Эта борьба создает ощущение обиды и суждения, высасывающие нашу энергию.

Защита без единства — большая работа. Неимоверное количество энергии и усилий затрачивается, когда мы игнорируем расщепления. Нераспознанные расщепления не дают нам достичь цели и направляют энергию в колодец изнеможения. Непрерывная борьба по преодолению либо агрессии, либо пугливого отступления создает невероятный энергетический стресс.

Когда мы уравниваем голову, сердце и живот, то становимся едиными. Через единство мы обнаруживаем истинную ясность, которая позволяет нам защищаться с ощущением присутствия и состраданием. Защита с позиций единства — противоположность истощению, она стимулирует и оживляет. Ощущение стопроцентного согласия с собой — одна из наиболее удовлетворяющих вещей, которые мы можем пережить. Вспомните момент, когда вы были абсолютно уверены в том, что собирались сделать. Это состояние без смущения и самосознания. Оно схоже с моментами, когда мы в «зоне». В такие моменты не требуются усилия: мы существуем с ясностью и легкостью. Если другие люди с нами не согласны, мы можем улыбаться и выслушивать их точку зрения, не испытывая разочарования или потребности защищаться. Когда мы едины, то можем функционировать с благородством и умело защищаться.

Осознанная шизофрения

С этого момента я бы хотела разграничить две наши составляющие — личность и центр. Изучение этих двух различных частей себя — то, что я называю «осознанной шизофренией». Осознанная шизофрения позволяет нам проверять свое поведение и внешнее давление. Это осознание того, как ведут себя личность и центр, развивает нашу способность различать умелые и неумелые действия.

С перспективы сознательного воплощения личность определяется как та часть нас, которая соотносится с другими людьми. Когда мы действуем исходя из личности, то находимся в состоянии эллиптического внимания. Наше желание находиться в контакте с другими и быть ими принятыми может заставить нас быть неуравновешенными, поскольку большая часть внимания направлена не на себя, а на других.

Наша потребность ощущать себя в безопасности мотивирует личность. В данном случае безопасность — оценка, основанная на восприятии других. Такая идея безопасности использует в качестве точки отсчета других людей, а не наш собственный центр. Мы хотим, чтобы нас признали и подтвердили наше существование. Если люди относятся к нам так, как нам хотелось бы, мы ощущаем себя реальными.

Мы можем получить ощущение защиты от нашей личности, по мере того как она работает над поддержанием нашей идентификации. Личность видит мир в горизонтальном поле бытия. Когда в нашем осознании текущей ситуации доминирует личность, действия компрометируются нашим прошлым и проекциями на будущее. Нет ощущения расширения или осознания картины в целом. У личности нет необходимых для этого инструментов.

Целостная картина включает видение самих себя, мира и различных аспектов бытия в условиях бесчисленного количества вариаций. Вместо того чтобы видеть картину в целом, личность обладает ограниченным видением людей, условий и временных рамок, вовлеченных в ситуацию. Эллиптическое внимание личности стремится управлять нашими отношениями, используя контроль и поддержку, чтобы обеспечить идентификацию. Мы постоянно проверяем, как нас воспринимают люди вокруг. С этой точки наблюдения мы анализируем и настраиваем себя на то, чтобы быть более приятными или раздражающими, в зависимости от личности.

У центра не такие планы, как у личности. Центр не пытается оставаться в безопасности, не использует других людей для получения ощущения связи и приятия. Когда мы уравновешены, мы ощущаем связь с вселенским присутствием, ощущаем, что являемся частью всех вещей и что все вещи — часть нас.

За много лет практической работы с другими и самой собой я пришла к тому, что ощущаю центр как вертикальный стержень между землей и небом. Вертикальный стержень — это матрица, которая дает стабильность нашему физическому и энергетическому существу. Наш вертикально ориентированный центр — часть нас, которая естественным образом выражает вселенскую мудрость и сострадание. Центр не ищет безопасности, то есть он подвижен. Природа центра в том, чтобы настраиваться на то, что понимается помимо суждений. Наш центр не нуждается в одобрении со стороны других людей.

Центр не ощущает потери. Мудрость центра понимает, что потери неизбежны и являются естественными. Когда мы уравновешены, вместо того чтобы сопротивляться потерям, пробуждается стремление двигаться вместе с жизнью, позволяющее нам принимать приобретения и потери в равной мере и с пониманием. Центр соединяет нас с целостной картиной — знанием того, что все меняется, ничто не постоянно. Центр позволяет нам быть более расслабленными и ощущать себя комфортно, благодаря осознанию непостоянства.

Когда мы защищаемся из центра, то говорим и действуем, исходя из нашей правды, поскольку неважно, как она будет воспринята. Уравновешенная часть нас хочет быть полностью открытой, не боится быть увиденной. Мы можем проговаривать правду ясным и открытым языком. Когда мы соединяемся с центром, то не ощущаем потребности быть умными или извиняться за то, что говорим свою правду. Не сравнения и суждения оставляют пространство и открытость — мы ясно и точно соотносим себя с каждым моментом, не нуждаясь в одобрении со стороны людей и обстоятельств.

В состоянии осознанной шизофрении мы осознаем и центр, и личность. Мы понимаем из чего «исходим», из личности или из центра. Когда мы действуем или говорим из центра, то ощущаем удовлетворение от действия с мудростью и состраданием. Осознанная шизофрения позволяет нам отделить реактивные ответы, основанные на необходимости выживания, от ответов мудрых и полных сострадания.

Вертикаль и горизонталь

Продолжая исследовать, что происходит, когда действует наша личность, обратим пристальный взгляд на вертикальное и горизонтальное измерения. Как всегда, знание точки отсчета обеспечивает озарение. Когда нашей точкой отсчета оказывается личность, мы находимся в состоянии эллиптического внимания со своего рода «первого горизонтального» импульса. Другими словами, мы организуемся на основе того, что «не здесь». Центр организован вокруг вертикального осознания целостной картины. Когда мы уравновешены, наше внимание начинает сосредотачиваться на осознании земли под нами и неба над нами. Сила и целостность вертикального ядра поддерживают нашу способность присутствовать в настоящем и умение говорить и действовать.

Личность деформируется вместе с нашим простирающимся вовне вниманием, если мы ищем реакции и информации от внешнего мира. Мы пытаемся найти точку отсчета вовне, ищем способ сопоставить себя с другим человеком. Если другой человек становится точкой отсчета, происходит своего рода оценка, обуславливаемая культурными переменами. Мы используем тонкие социальные измерения, которые обозначают, что мы состоим в отношениях. Большинство этих измерений — сравнения, которые включают такие вопросы: «Я такой же как..? Я лучше, чем..? Я меньше, чем..?» Мы делаем такие сравнения быстро, и наши оценки подвергаются воздействию эмоций, которые отражают уровень самооценки.

Вертикальная природа центра, напротив, предоставляет поддержку земли и воодушевление неба. Эта вертикальная ориентация дает достоинство и прямоту, с которыми центр позволяет нам встречать жизненные испытания. Уравновешенная часть нас знает, что мы соединены со вселенской жизненной силой и разумом. Центр не полагается на «других людей», чтобы ощущать уверенность. Есть естественная уверенность и ощущение связи в том, как центр принимает жизнь. Когда я описываю центр на занятиях, я напоминаю людям, что в природе растения всегда сначала пускают стержневой корень, затем появляются ростки, а потом маленькие листики. Таким образом, природа укрепляет вертикальный стержень растений до того, как позволяет им расшириться горизонтально.

Правильная поза человеческого тела тоже вертикальна по своей природе. На протяжении истории многие из занимающихся поиском мудрости традиций предлагают идею того, что люди — связующее звено между небесами и землей. В айкидо и тибетском буддизме концепция соотношения с небесами и землей служит напоминанием о нашей связи с более широкими вселенскими аспектами жизни.

В рамках уравновешивающей практики сознательного воплощения для утверждения вертикального стержня мы используем дыхание. Сначала мы выдыхаем вниз, представляя, что наше дыхание по спирали уходит в землю. Делая это, мы утверждаем свой стержневой корень, точно как растение, когда оно начинает расти из семечка. Затем, вдыхая, мы представляем наше дыхание поднимающимся по спирали, достигающим солнца, как растение, пускающее ростки.

Умелые действия основываются на нахождении правильного способа комбинирования вертикальной и горизонтальной энергии. Используя природу как проводника, мы можем следовать тем же принципам. Мы устанавливаем наше осознание вертикально, как основную связь. Утвердив вертикальный стержень, мы можем открыться и горизонтально расшириться в мир, включающий других людей, наши обязанности и обстоятельства текущего момента. Когда наш вертикальный стержень прочно утвержден, мы можем открыться миру вокруг, не теряя центра и не изгибаясь. Мы можем основываться на уверенности и связи. При вертикальном стержне нет необходимости в одобрении со стороны другого человека, нет списка задач, так что мы можем действовать открыто и честно. Благодаря вертикальному стержню, мы можем говорить нашу правду, защищаться без агрессии и слушать, не испытывая потребности исправить ситуацию.

Слушать: воспринимающий круг

Защита и слушание — две основные составляющие эффективного общения. Защита — направленный вовне мужской аспект, а слушание — воспринимающий, женский. Уравновешенное слушание организует вертикальный стержень таким же образом, как и уравновешенная защита. Слушание с позиции центра сильно отличается от слушания с позиции личности. Слушание с позиции личности ограничивает нашу способность слышать то, что действительно говорится, поскольку большая часть нашего внимания затрачивается на то, чтобы понять, как мы будем отвечать. Когда мы не получаем сообщения целиком, мелкие различия могут развиться в полномасштабный конфликт. Уравновешенное слушание дает способность быть открытым и присутствовать в настоящем даже в сложных и неприятных ситуациях. Способность слушать, не вынося суждений, может превратить конфликт в решение.

Защита и слушание имеют энергетическую форму, соотносящуюся с женским и мужским способом бытия. Форма слушания — женский круг или сфера. Женская форма заключает потенциал жизни и позволяет проникать в себя. В состоянии открытого внимания наше энергетическое поле — сферическое, внимание излучается во все стороны от центра. Расширяя поле, мы можем включить защищающегося и представленную информацию. Форма защиты — мужской треугольник или клинок, который проникает и расширяется в мир. Когда мы защищаемся с клинообразным полем, то можем донести свою позицию до слушателя.

На занятиях мы практикуем упражнение «Защита и слушание». Я предлагаю подумать о поле как о чем-то, абсорбирующем шок. Широкое сбалансированное поле может принять информацию и дать место для ее восприятия. Мы можем позволить информации, исходящей от защищающегося, войти в наше поле, не испытывая беспокойства или соблазна ее содержанием. Другими словами, нам не нужно принимать ее на свой счет, даже если сказанное сложно слушать. Для этого нам нужно позаботиться о сбалансированности поля — в равной мере расширить энергию во всех направлениях от центра — спереди назад, сверху вниз, со стороны на сторону. Мне помогает представление, что у задней стороны поля есть текстура. Иногда я использую ощущение розовых лепестков в задней части поля, чтобы получить мягкое ощущение поддержки. Это ощущение текстуры и поддержки создает осязаемую среду, просторную и восприимчивую.

Если в ситуацию вовлечена моя личность, я замечаю, что воспринимаю содержание того, что говорится, очень лично. Я обнаруживаю, что мыслю в терминах «нравится-не нравится», «верно-неверно». Я теряю осознание вертикального стержня, особенно в задней части поля. Хорошая новость: я могу переключиться от личного восприятия к уравновешенному слушанию, сдвинув внимание на вертикальный стержень и сбалансировав поле — лицо и спину, верх и низ, сторону и сторону. Эта практика восстановления уравновешенного слушания позволяет мне присутствовать и слушать защищающегося, не выключаясь, не перепрыгивая в будущее и не сосредотачиваясь на ответе до того, как человек закончит говорить то, что должен, или выговаривать свою правду.

Во время упражнения «Защита и слушание» мы работаем в парах и двигаемся вперед-назад по комнате, меняясь ролями. Один человек защищается, используя форму клинка и двигаясь вперед по одному шагу за раз, тогда как слушающий отвечает шагами назад и расширением круглого поля для создания пространства для идущей от защищающегося энергии. Затем они меняются ролями, слушатель становится защищающимся с формой клинка, а защищающийся меняет форму на круг слушателя. Во время этих упражнений мы можем ощутить разницу между тем, как слушает личность и как слушает центр. Мы обнаруживаем, как реагируем и саботируем самих себя, оказавшись пойманными в рамки личности. Упражнение «Защита и слушание» дает нам почувствовать эти энергетические схемы, чтобы мы могли распознать их во время беседы. Движения назад-вперед позволяют нам увидеть, что происходит в теле, не растворяясь в содержании беседы. Когда мы увидели и сознательно пережили наши схемы, мы с большей легкостью будем наблюдать потерю центра. Это осознание может напомнить нам об ощущении вертикального стержня и балансировании формы поля. С практикой наше восстановление центра становится полуавтоматическим и подвижным.

Восстановление центра, ощущение вертикального стержня и балансирование энергетического поля — не те состояния, которые фиксируются, как только мы их испытали. Напротив, они подвижны. Мы способны быть более сознательно воплощенными и умелыми во взаимодействии, по мере практики и культивации центра, вертикального стержня и балансирования энергии. Конечно, мы втягиваемся, слыша какие-то вещи. Мы не пытаемся удержать центр. Мы находимся в процессе обучения двигаться от личности к центру более плавно. По мере продвижения в этом процессе центр начинает включать личность таким образом, что наш опыт обогащается. Мы можем слушать и замечать наши реакции, не будучи управляемыми ими.

Защищать: форма ирими

Ранее мы говорили об ирими как о духе пытливости и соединения. Ирими также поддерживает нашу способность защищаться, говорить свою правду и действовать в рамках собственной жизни. Мы знаем, что процесс уравновешивания головы, сердца и живота приводит нас в состояние единства. Придание энергетическому полю обтекаемой формы во время защиты помогает нам сосредотачивать энергию. Форма ирими усиливает наши намерения способом, который помогает нам с большей легкостью защищаться без агрессии.

В основе формы ирими лежит треугольник. От этой базы три стороны простираются вверх до треугольной вершины, создающей клин, который окружает тело. При пробуждении формы ирими мы представляем, что у нашего энергетического поля плоская задняя сторона и две плоские боковины, гладкие стороны, которые встречаются спереди, образуя острый край, простирающийся от пространства ниже стоп до пространства выше головы.

Ирими — мужская форма, которая проникается и прорывается через сопротивление. Как мы учимся сосредотачивать сознание на намерениях, так мы можем практиковать и сосредоточение на форме энергетического поля. На занятиях я говорю, что форма может усилить намерения. Когда наша энергия ясно организована в форме ирими, мы получаем ощущение точности. Способность «прорываться» подобна острому кухонному ножу — прорезает без усилий и агрессии.

Как обсуждалось ранее, целостность может быть одним из самых сложных испытаний в процессе защиты. Мы видели, как расщепление может ослабить наши намерения. Когда мы практикуем защиту на занятиях, я рекомендую найти момент, чтобы проверить голову, сердце и живот и убедиться, что они настроены на наши намерения.

Я использую пытливость, чтобы свериться с каждым аспектом себя. Я спрашиваю: «Верно ли, что моя голова согласна с моими намерениями?» Голова обычно выражает свою позицию ясным громким голосом. Затем я спрашиваю: «Верно ли, что мое сердце согласно?» Делаю паузу и жду, чтобы увидеть, что мое сердце, центр чувств, в согласии с головой. Затем я спускаюсь еще глубже в тело и спрашиваю: «Мой живот, в самой глубине, согласен с сердцем и головой?» Жду еще несколько мгновений, чтобы проверить все три аспекта, — это принципиально важный шаг в процессе объединения.

Иногда я обнаруживаю, что сердце или живот могут быть не согласны с «великой идеей», выдвинутой разумом. Обнаружение расщепления — важный момент в осознании состояния бытия. Когда я знаю, что расщеплена, я трачу время на исследование природы внутреннего конфликта. Я вступаю в диалог с головой, сердцем и животом, чтобы разрешить любые конфликты или разногласия между ними.

С позицией личности также нужно считаться. Перед тем как начать внутренний диалог, я активирую вертикальный стержень и «центрируюсь», чтобы удерживать целостное видение ситуации. Из этого уравновешенного состояния я могу слушать жалобы личности и несогласия между головой, сердцем и животом с приятием и состраданием. Через приятие и сострадание я способна найти решение внутренних конфликтов.

Когда внутренне мы едины и уравновешены, то можем сосредоточить энергию в форме ирими для защиты. Форма клина становится вместилищем для защиты. Чтобы использовать этот контейнер, мы удерживаем наше намерение на осознании и позволяем форме поля преобразовать энергию в действие. Во многих упражнениях по сознательному воплощению мы используем партнера для проверки собственных привычек. Отклик, получаемый от партнеров, помогает нам обнаружить, насколько хорошо мы поддерживаем свое стремление к воплощению под давлением. Обычно мы видим, что можем легко продолжать двигаться, если нет сопротивления. Но когда партнер оказывает какое-то сопротивление, мы нередко прогибаемся под партнера и смещаем нашу точку зрения на личность.

Личность склонна верить, что другие люди или обстоятельства влияют на нашу способность двигаться вперед по жизни. Когда личность берет верх, мы теряем форму ирими и вертикальный центр. В дезорганизованном состоянии мы можем пытаться двигаться против сопротивления или все бросить и прийти к коллапсу. Потеря точности формы ирими и стабильности вертикального центра может привести нас к смущению и разочарованию. Поднимаются эмоции, и мы можем зафиксироваться на том, чего хотим и чего не хотим, на верном и неверном, хорошем и плохом. Если такое состояние продлится, мы можем обнаружить себя в мире привязанности и отвращения — на территории личности.

Более пристальное изучение слоев наших схем выживания позволяет нам выяснить, откуда берутся такие реакции и что происходит с формой нашего энергетического поля. Если мы способны распознать первые знаки личностных схем, то можем проработать реакции до того, как они дадут слишком сильный импульс, мы можем восстановить форму ирими и вертикальный стержень.

Когда мы занимаемся практикой с партнером, полезно усложнить схемы личности. Мы делаем это, говоря что-то типа: «Это очень-очень важно». Давя на себя таким образом, мы можем увидеть, какую форму приобретает наше энергетическое поле, когда бал правит личность. Практика такого рода помогает понять, почему, испытывая сильные ощущения по какому-то поводу, мы получаем обвинения в агрессивности или пассивности.

Практикуя удержание формы ирими под давлением или при растущем сопротивлении, мы усиливаем способность защищаться без агрессии. Когда сильное вместилище ирими удерживает наши намерения и организует наш центр, мы находимся в зоне. Когда мы находимся в зоне, то не беспокоимся, что что-то плохо или хорошо. В зоне нет пространства для проверки картины самосознания, требующей контроля и одобрения. Наша форма вертикальна и способна расширяться. Естественным образом развивается хронометраж. Ситуация, которую личность может воспринимать как неприятную, становится чем-то, что «просто случилось» в зоне центра. Мы способны отвечать с легкостью и отстраненностью, разработанной благодаря приятию и состраданию.

У клиновидной формы ирими — поддерживающая спина, гладкие стороны и острый передний край. Этот блестящий контейнер может прорваться через сопротивление и смущение, вынося наши намерения в мир.

Меч, который дарует жизнь

Наша способность «прорезать» сопротивление символизируется клинком. В самурайской традиции меч — символ духа и чести. В айкидо мы делаем различие между мечом, который дает жизнь, и мечом, который забирает жизнь. Самурай-мечник выбирает честь и целостность, а не безопасность и уверенность. Меч сам по себе создается умелым мастером и обладает остро заточенным лезвием. Самурай тренируется с уважением и самоотдачей, чтобы развить способность делать ясные и точные взмахи. Меч представляет способность прорываться сквозь сопротивление и отсекать ненужное. Защита — проговаривание нашей правды — может обладать ясными, подобными лезвию меча качествами, если наша энергия и форма синхронизируются с нашими словами.

Когда мы защищаемся без агрессии, то сознательно объединяем себя, устанавливаем вертикальный стержень и удерживаем нашу правду и намерения в форме ирими. Мы можем сделать жизненно необходимые взмахи мечом в сложных ситуациях, основываясь на чести и целостности. Мы защищаемся тем способом, который дает пробиться через любые разочарования или сомнения в нашем видении.

Упражнения с партнером в рамках сознательного воплощения дают нам шанс проверить себя под давлением. Работая с партнером, мы переживаем то, что происходит с нашим телом, и получаем отклик от другого человека. Перед тем как начать упражнения по защите и слушанию, мы можем думать, что прозрачны и неагрессивны. Упражнение может показать обратное. Защищаясь, шагая по направлению к партнеру, мы видим, как воспринимаются наши действия и как наши намерения проецируются на мир. Реакции и отклик партнера дают нам информацию о том, что ощущает другой человек.

Как только мы поняли, к чему склонны под давлением, мы можем делать более осознанный выбор в отношении того, как организовываться и двигаться в мире. Подобно самураю, мы можем выбрать говорить и действовать с честью и целостностью. Мы можем выбрать меч, дарующий жизнь.

Глава 17. Уравновешивание мастерства и тайны

Когда кто-то ищет, нередко случается, что его глаза видят только то, что он ищет, и он не может ничего найти. Он не получает ничего, потому что всегда думает только о том, что ищет… Но найти — значит быть свободным, быть открытым, не иметь цели… В борьбе за свою цель ты не видишь определенные вещи, которые у тебя под носом.

Сиддхартха

Мастерство

Есть множество мнений по поводу того, что такое мастерство. В спорте термин «атлет мастер-класса» применяется к людям за пятьдесят, принимающим участие в соревнованиях. В других ситуациях слово «мастерство» используется для описания высшего достижимого уровня в определенной области. В Азии мастера обычно в возрасте — те, кто многие годы посвящал себя обучению и практике определенного искусства или дисциплины. Азиатские мастера обладают высочайшим уровнем мастерства, вызревшим со временем и опытом — такими, как мастерство чайной церемонии или боевых искусств.

Слово «мастерство» используется применительно к тренировкам и руководящим позициям как индикатор рекомендаций. Я слышала термин «мастер-тренер», примененный к кому-то, кто прошел тренировочную программу и получил рекомендации от соответствующего учреждения. Мой давний друг и коллега Джордж Леонард написал прекрасную книгу под названием «Мастерство», предлагающую современную концепцию. Он видит мастерство как долгосрочное обязательство культивировать способ быть более сбалансированным, здоровым и склонным к творчеству в жизни.

В модели сознательного воплощения мы работаем с формой, специфической гранью мастерства. Мы используем форму как способ контакта с телом и энергией. Энергия влечет за собой внимание.

Когда мы сосредотачиваем внимание на теле и энергетическом поле, внимание помогает нам распознать и, возможно, изменить форму и размер энергетического поля, чтобы мы могли более умело взаимодействовать.

Форма

В сознательном воплощении форма — основа мастерства, поскольку она утверждает ясную, ощутимую точку отсчета. Форма — способ подумать о том, кто мы. Точка отсчета в виде формы дает нашему вниманию особый фокус. Когда мы заняты, пытаясь управлять отношениями, энергия может стать ограниченной, расщепленной или фрагментированной. Сосредоточение внимания на форме позволит энергии успокоиться и стабилизироваться. Используя форму, чтобы практиковать мастерство, мы учим внимание сосредотачиваться на форме и размере энергетического поля. Мы начинаем фокусировать внимание, осознавая положение тела.

Простой способ понять нашу позу — получить ощущение расположения по вертикали и вертикального стержня. В рамках большинства видов повседневной активности — прогулок, бега, стояния и сидения — мы ориентированы по вертикали. Сосредоточение на вертикальном стержне и есть точка отсчета, организующая форму. Помните о сравнении с растущим растением. Растение всегда пускает стержневой корень в почву, а затем тянется наверх к солнцу, после чего листья начинают расти по горизонтали. Таким же образом наш вертикальный стержень должен хорошо укрепиться, перед тем как мы расширимся для контакта с другими. Наша способность к соединению связана с целостностью нашего ядра. Чтобы активировать форму, мы напоминаем себе: «Сначала вертикаль, а затем расширение по горизонтали».

Сознательное воплощение использует две фигуры в мастерстве формы: клинок и круг. Если мы защищаемся, желая привнести что-то в мир, то принимаем форму клинка. Если мы слушаем и практикуем приятие, мы сосредотачиваемся на круге. Сосредоточение на форме и размере энергетического поля дает нам возможность прояснить свою форму и быть более эффективными в действиях. Мы можем быть более восприимчивыми, слушая с круглой и все включающей формой энергетического поля. По контрасту заострение и выравнивание формы клинка позволят нам войти в ситуацию или защищаться точно и легко.

Практика мастерства формы развивает сбалансированное и уравновешенное самосознание здесь и сейчас. У нашего самоощущения есть форма. Эта форма — вместилище того, что мы собираемся проецировать, и наших намерений. Мы ощущаем целостность через концентрацию на форме, позе и абрисе и размере поля. Сознательное использование формы энергетического поля помогает нам быть искренними слушателями/получателями и ораторами/актерами.

Концентрация

Наш опыт единства определяется способностью сосредотачиваться и удерживать концентрацию. Помните о нашем основополагающем принципе: энергия следует за вниманием.

При таком типе концентрации мы сосредотачиваем внимание на цели, двигаясь по телу, начиная со стоп, представляя, что подошвы раскрываются, чтобы получить энергию земли. Затем мы представляем, что наши ноги полые и также могут получать энергию земли по мере ее продвижения вверх по телу, подобно тому, как соки текут из земли через ствол в ветви дерева. Положив руки на живот, мы можем сосредоточиться на чувстве давления или тепла и вспомнить ощущение силы и уверенности, кроющееся в нашем центре. Затем мы удлиняем солнечное сплетение и заднюю поверхность шеи, чтобы усилить ощущение света и подъема.

Это подвижная концентрация. Перемещая внимание по телу, мы находимся в процессе внесения особого осознания, которое углубляет точность нашей формы. Результат — ясное ощущение вертикального присутствия и единство центра. Когда центр установился, мы придаем форму полю. Форма вкупе с концентрацией дает нам ясный энергетический способ ощутить себя. Поле становится вместилищем, точкой отсчета для исследования центра и личности.

Вместимость

В западной культуре мы склонны колебаться между излишней выразительностью и угнетенностью. Вместимость, способность ощущать или принимать опыт, — ключ к повышению умения быть здесь и сейчас. Вместимость — аспект мастерства, который начинает открывать дверь в тайну. Мы используем осознание формы и размера энергетического поля, чтобы прояснить, что мы можем, а что не можем переносить.

Элементы базовой практики — формы концентрации, которые мы применяем для упрочения уравновешенного состояния. При смещении к открытому вниманию или к форме ирими поле расширяется. Если мы испытываем разочарование или теряем ощущение реальности, ясно, что поле слишком велико, чтобы мы с ним справлялись, и пока что мы не способны вместить всю энергию, которую ощущаем. Уменьшая размер поля, мы можем обнаружить, что размер позволяет нам расслабиться, открыться и переносить энергию и содержание внутри поля, которое является вместилищем.

Со временем и практикой мы выстраиваем способность к интенсивному опыту, подобно тому, как набираем вес для наращивания мышечной массы. Мы разрабатываем силу мышц мало-помалу. Мышцы постепенно становятся сильнее и могут работать все с большим весом. То же верно и для работы поля. Мало-помалу мы развиваем способность раскрываться и вмещать больше и больше опыта.

Чувство уверенности начинает развиваться, когда мы обнаруживаем, что способны восстанавливать форму и с большей легкостью ощущать единство ядра. Уверенность дает нам пространство для дыхания, здесь больше приятия и нам не нужно быть столь жестокими к себе. Когда форма становится знакомой, восстанавливаться легче. Это позволяет нам наслаждаться тайной и неведомым без страха, что мы в нем затеряемся. Жизнь в балансе постоянно пульсирует между расширением и сжатием, мастерством и тайной.

Тайна

Тайна свойственна человеческой цивилизации, и люди склонны к непреодолимому желанию познавать и понимать вещи. Дети постоянно спрашивают: «Почему?» Когда мы были детьми, это «почему» происходило из искреннего любопытства. Во взрослом состоянии мы склонны спрашивать по причинам сомнений или неуверенности. Когда мы не понимаем чего-то, это нас пугает. Многие из нас, в эту группу я включаю и себя, будучи напуганными, становятся невыносимыми или агрессивными. Страх маскируется добродетелью и негодованием. Мы не можем признать, что просто чего-то не знаем и это нас пугает, поскольку от взрослых требуется знать, что происходит, и не бояться. С точки зрения личности стать взрослым значит ассимилироваться в нашей культуре и образовательной системе.

Наша нынешняя социальная система сосредоточена на знании и понимании как точках отсчета уверенности и приемлемости. Мы склонны обращаться к властям для объяснения источников беспокойства из-за неведомого. Однако в глубине души мы знаем, что в мире вокруг нас действуют таинственные силы. С научной точки зрения мы до сих пор ничего не знаем о происхождении материи. С медицинской точки зрения нам неизвестно, почему некоторые люди болеют, а другие проживают долгую здоровую жизнь. С социальной точки зрения мы не понимаем, как гармонично сочетать различные культуры. А в личном плане нам неясно, почему так сложно быть счастливым. Так что когда наука и медицина не способны дать нам ответы, мы вступаем на духовный путь.

Духовный путь предлагает точку отсчета, видение тайны как источника комфорта и поддержки. Тайна воодушевляет нас вернуться к источнику, принять неведомое и быть принятыми чудом и магией разворачивающегося процесса. Нас успокаивает возможность существования вселенского разума, заслуживающего доверия и фундаментального добра. Этот разум дает пространство и является неиссякаемым источником, поддерживающим жизнь. Мне всегда нравился подзаголовок культового телесериала «Звездный путь». Здесь есть и приятие, и юмор: «Космос: последний рубеж». Поскольку, исходя из того что говорят ученые, в космосе куда больше непознанного и таинственного, чем нам известно.

Когда мы уравновешены, мы обладаем большей способностью принимать широту и таинственность пространства. У личности меньше терпимости к такой широте. Стремление к безопасности и контролю ведет нас назад к тому, что известно и безопасно. Даже в политике необходимость знания проявляется как непрерывные дебаты и несогласия по поводу происхождения жизни. Наука и религия продолжают искать путь к победе над тайной — путь знания и контроля чуда и открытости. Священники, профессора и доктора анализируют и объясняют нам тайну. Они создают правила и говорят нам, как существует мир. Власти сообщают нам, что верно и как все началось. Они делают это, давая вещам имена. Когда мы называем что-то, оно начинает принимать форму и неожиданно возникает точка отсчета. Мы вновь в безопасности, мы вошли в мир мастерства, мы можем знать и быть правыми. Но подождите, что-то по-прежнему упущено. Неважно, сколько мы знаем, путешественники, идущие по духовному пути, по-прежнему тянутся к тайне. Когда мы уравновешены, нам нравится спрашивать: «Откуда пришла жизнь, куда она идет, и как мне существовать во благо?»

Если мы собираемся исследовать эти вопросы — выдержать незнание — то должны определить точку отсчета, чтобы начать. Нам нужна стабильная и простая точка отсчета. Форма — вместилище, которое создает границы того, как много тайны мы можем постичь.

Форма — платформа, на которую мы вступаем, чтобы войти в тайну. Так что, чтобы не ошеломить самих себя, мы будем исследовать один аспект тайны за один раз. Я зачарована тем, что нередко называют «состоянием потока».

Состояние потока

Со всеми нами случалось, что мы легко совершали эффективные действия. Иногда это описывается как «состояние потока» или «быть в зоне». Когда мы расслаблены и позволяем действиям вытекать из нас — это чудесный опыт. Мне всегда удивительно вновь обнаруживать, что если я прилагаю усилия, чтобы достичь состояния потока, то никогда не получаю результата из-за напряжения, проистекающего из попыток. Я даже пыталась обмануть себя, но выяснила, что попытки одурачить себя приводят к энергетическому коллапсу, и я теряю равновесие. Находясь в этом состоянии коллапса, вне равновесия, я обнаруживаю, что и стратегия отсутствия усилий также обычно проваливается.

Состояние потока — где-то между усилиями и отсутствием усилий. Состояние потока нередко возникает после периода пробивания, когда появляется чувство усталости, но до коллапса или решения все бросить. Видимо, есть небольшой зазор, который можно расширять посредством комбинации усилий и отказа от усилий без коллапса. Я экспериментировала с состоянием потока и его связью с не-знанием — тайной. Исследование оказалось информативным и захватывающим. Как нам вызвать состояние потока, не изматывая себя и не попав в него по удачному стечению обстоятельств? Я верю, что это всегда возможно, но наш опыт замутняется самосознанием, слишком усердными попытками и заполнением пространства нашей привычкой к знанию.

Не-знание

Многие годы я работала с не-знанием, пробуждая качество в процессе уравновешивания. Это то же не-знание, которое обсуждалось ранее, состояние, в котором возникают творческие способности и интуиция. Когда я включила работу с качеством не-знания в процесс уравновешивания, то предположила: «В промежуток между задаванием вопроса и получением информации мы находимся в состоянии открытости и не-знания». Недавно я исследовала не-знание, используя его как тему для занятий и мастер-классов.

На этих занятиях по не-знанию мы начинаем с простых упражнений по хождению назад-вперед при пробуждении состояния уравновешенности. Затем мы создаем контраст, вызывая ощущение ранимости или неуверенности. Мы можем переключить внимание на болезненные воспоминания или детские надежды и включить состояние не-знания в наши упражнения с ходьбой. Используя не-знание как качество, я обнаружила, что чувство ранимости разрушается.

Финальная часть практики не-знания совмещает два состояния: уравновешенность и не-знание. Мы позволяем обоим состояниям сосуществовать по мере того, как ходим, смешивая мастерство и тайну. На протяжении этой части упражнения я всегда ощущаю сдвиг энергии в комнате. Каждый на занятии чувствует разницу. Это как те мимолетные мгновения, когда мы улавливаем отблеск солнца, движущегося за облаками. Это подвижное осознание света, проливающегося на взаимосвязь вещей. Я продолжаю удивляться тому, насколько ясно мы можем заметить разницу между мастерством и тайной, когда они контрастируют в чем-то настолько простом, как упражнение с ходьбой.

По мере углубления моих исследований не-знания, я стала более ясно различать разумную идею не-знания и телесный опыт не-знания. Разуму не сложно понять ценность не-знания. Разум говорит: «О, да, не-знание важно, поскольку оно дает шанс пробудить творческие способности и интуицию». Работа с телом — другая история. Это особенно верно, когда не-знание настолько полно, что больше нет точек отсчета для какого бы то ни было рода знания. Отсутствие точки отсчета обычно обманывает инстинкт выживания нашей личности. Реакции могут варьироваться и нередко колеблются между паникой, злобой и растерянностью. Нашей личности нужна точка отсчета, чтобы чувствовать себя в безопасности. Один из способов — это память. Память дает историю и форму для поддержки ощущения того, что мы существуем. Я идентифицирую себя как человека, который: учит, является матерью и бабушкой и хочет быть более успешным и полным сострадания. Мое самоощущение основано на ассоциациях с событиями и пережитыми отношениями.

Мы приближаемся к тому, чтобы быть в настоящем, когда обращаем внимание на дыхание или ощущение тела. Однако нам сложно уйти от чувства прошлого, истории, имеющегося в теле. Многие из участников упражнений по не-знанию говорят о дезориентации, роде не-знания, схожем с амнезией. После тщательного исследования оказывается, что нам не хватает чего-то, что дало бы нам возможность ощущать себя реальными, поскольку тело едва ли может перенести отсутствие точки отсчета.

Так что же происходит, когда мы остаемся без точки отсчета?

Я всегда хотела прыгнуть с парашютом. Около года назад мой друг, ведущий парашютную школу, пригласил меня прыгнуть с ним. В школе я видела группы людей, надевающих разноцветные комбинезоны, упаковывающих парашюты и залезающих в маленький красный самолет. Самолет взлетал и исчезал в небе. Затем, примерно двадцать минут спустя, небо наполнялось ярко окрашенными фигурками, которые приземлялись с удивительной легкостью и изяществом.

Мне показали небольшое видео о правилах выпрыгивания из самолета, что заставило меня нервничать и привело в возбуждение. Я вспомнила шутку: «Почему кто-то хочет выпрыгнуть из превосходного самолета?» Когда пришла наша очередь, мы вшестером или всемером погрузились в маленький самолет и взлетели. По мере набора высоты я смотрела на прекрасную швейцарскую долину и могла видеть покрытые снегом Альпы, сияющие в отдалении. Под собой я видела плоскость долины с зеленой рекой, струящейся между деревьями и лугами. По достижении отметки в три километра двери открылись, и мое сердце запрыгало, когда я услышала и ощутила рев ветра.

Один за другим мои спутники-парашютисты подняли вверх большие пальцы, подошли к двери и выпрыгнули. Они ушли за несколько секунд. Затем пришла наша очередь. Я должна была прыгать в тандеме с моим другом и инструктором. Тандемный прыжок — это когда вы прикреплены к опытному прыгуну и по сути все, что от вас требуется, — быть сопровождающим при прыжке. Хорошо. Это казалось довольно простым, во всяком случае, в моей голове. Тело имело другое мнение. Я ощущала себя, как собака на льду. Мои руки и ноги тряслись, несмотря на то что разум был заинтересован и возбужден прыжком. Это был яркий пример расщепления разума/тела. Разум хотел прыгнуть, а тело — нет. Тело отчетливо не хотело лишиться привычной точки отсчета. К счастью, мой партнер по тандему оказался более «целостным», и он подтолкнул меня к двери. Затем мы оказались снаружи, падая через пространство со скоростью около 190 километров в час. Ощутив ветер на теле, я расправила руки и ноги. Я могла видеть Альпы, мерцающие в отдалении — я летела.

Дело в том, что после того как люди совершили определенное количество прыжков, они привыкают покидать самолет. В момент начала падения тело парашютиста учится обращаться с раскрывшимся вокруг него пространством. Паника или дискомфорт замещаются радостью падения или полета сквозь пространство. Подобно парашютистам, мы можем начать наслаждаться моментами не-знания в повседневной жизни. Мы можем развить телесное понимание свободного падения или отсутствия точки отсчета на короткий момент времени. Мы знаем, что важно потянуть стропу и начать возвращение, чтобы приземлиться. Цель парашютиста — вернуться на землю без падения. Когда мы тянем стропу, все замедляется. Когда все замедляется, мы возвращаемся к известному: к форме. Парашют оснащает этот переход. Мы в свободном падении ограниченное количество времени. Поняв это, мы можем практиковать полет в неведомое, а затем использовать сознательное воплощение, чтобы вернуться к известному. Мы можем начать учиться, как двигаться туда-сюда между формой и бесформенным, известным и неведомым, мастерством и тайной.

Уравновешивание мастерства и тайны

Когда на занятиях дело доходит до вступления в практику не-знания, я предлагаю сосредоточиться на форме клинка ирими, вступая в не-знание. Мы идем вперед, с каждым шагом говоря: «Я не знаю. Я не знаю». Быстро становится ясно, что через два-три шага большинство из нас теряют равновесие, ощущают себя некомфортно или злятся. Мы еще не поняли, что слишком поздно потянули стропу. Не-знание было своего рода свободным падением, и мы перестарались, занимаясь им.

Затем мы исследуем, что произойдет, если мы во время хождения будем перемещаться туда-сюда между знанием и не-знанием. Чтобы получить отклик, мы работаем с партнерами, которые давят на наши запястья и задают вопросы типа: «Что ты собираешься делать? Что произойдет?» Мы делаем шаг и говорим: «Я знаю…», — затем делаем еще шаг и говорим: «Я не знаю…» Опыт не-знания легче переносить, когда он обрамлен в контекст «это то, что я знаю, а это то, чего я не знаю». Другими словами, не-знание нуждается в знании, так же как знание нуждается в не-знании. Это чередование и есть пульс жизни. Вместо того чтобы сопротивляться пульсу жизни — пытаться контролировать свое существование, зная все или позволяя неведомому и отсутствию точки отсчета потрясать наши основы, — мы можем пульсировать, подобно сердцу, между знанием и не-знанием.

На одном занятии Анна Скотт получила озарение по поводу того, как вести себя в состоянии ошеломления. «Единственный способ для меня начать не-знать, был в совмещении этого с тем, что я знаю. Иначе не-знание становилось ошеломительным, и я думала, что не знаю, в то время как просто находилась в прострации».

Другая ученица, Карма Рудер, поняла, как использовала не-знание для движения вперед. Упражнение дало ей другой способ работы с ним.

Мой способ обращения с не-знанием заключался в том, чтобы стать спокойной и воспринимающей — слушать, чего хотят. Это часто оставляло меня в пассивном положении. Когда мы занялись движением от не-знания, я поняла, что не-знание может быть весьма активной позицией — а движение от незнания является способом открыться знанию. Тайна раскрывается, когда мы вступаем в нее с сильной активной энергией, связанной с центром, а также когда мы спокойны. Я поняла, что мне необходимо осторожно использовать не-знание как оправдание — и мне определенно необходимо соединиться с жизненной силой центра для действия.

Продолжая исследовать на занятиях многочисленные аспекты не-знания, мы экспериментируем с женской формой круга. Круг — восприимчивая форма, и были люди, которые не нашли здесь таких сложностей, как при вступлении в защитную форму ирими. В упражнениях с партнером мы используем и восприимчивую форму круга, и защищающуюся форму клинка. Во время упражнения один человек выступает вперед, используя форму клинка ирими, защищая то, чего он хочет. Другой человек использует слушающий круг, говоря: «Я не знаю». Становится ясным, что для некоторых людей более знакомо воплощение незнания с использованием круглой женской формы восприятия, тогда как мужская форма клинка для защиты менее знакома, но более сильна.

Ученик, занимающийся сознательным воплощением, Морган Дин, говорит, как не-знание задействуется в повседневной жизни:

Мудрость не-знания стала для меня мощной и практичной. Например, обучение вхождению в неведомое физически подготовило меня к встрече с моим менеджером. В начале встречи я испытывал тревогу, затем напомнил себе о центре, что позволило мне оставить страх в стороне и присутствовать в рамках того, что творится вокруг Затем я вступил в не-знание и открыл новые возможности в мощном, однако, не пугающем способе действий.

Распознавание «запланированного» не-знания

Во время исследования не-знания возникает и другая интересная схема: сеть безопасности из результатов и планов. Что происходит с планами и результатами, когда мы входим на территорию не-знания? Распознание того, когда планы являются подспудным мотивом активации не-знания, позволяет нам понять, когда мы действуем, исходя из личности. Мы осознаем, что наша потребность в безопасности обманута. Другими словами, мы используем не-знание как способ получить знание.

Когда мы уравновешены, не-знание становится опытом, который един сам по себе. Мы можем оставаться в не-знании, позволяя тайне питать и поддерживать нас. С точки зрения личности, то, чего мы не знаем, нас пугает. Личность желает удерживать не-знание определенное количество времени, пока его результатом будет польза для выживания. Наша привязанность к надежному результату — часть той плотной материи, которая удерживает нашу иллюзию безопасности. Нет ничего неверного в запланированном подходе к не-знанию, но важно понимать нашу мотивацию.

Если мы действительно воплощаем состояние не-знания, то теряем точку отсчета, что крайне пугает нашу личность, подобно тому, как пугает прыжок с парашютом из самолета. Безнадежная потребность личности в соотношении с чем-то — с чем угодно — заставляет ее тянуть за стропу и возвращать ощущение контроля. Личности необходимо знать, что она безопасно приземлится.

Заключение

Потребность нашей личности знать — естественная. В рамках практики сознательного воплощения мы не пытаемся изменить или превратить себя в совершенных людей без эго. Мы никогда не будем совершенными или полностью невротичными. Суть в том, что в нас есть и то, и это. Потребности и желания, идущие от нашей личности, являются частью нашей человеческой природы. Мы также атрибуты центра — в форме мудрого, уверенного и полного сострадания присутствия. Мы можем удерживать тайну не-знания без планов.

Искусство сознательного воплощения культивирует нашу способность к подвижности между двумя частями себя: личностью и центром. Когда мы ведем машину, то делаем поправки, чтобы оставаться в середине нужного ряда дороги. Мы должны захотеть понять, где находимся, и определить центр как точку отсчета, именно так мы находим середину дороги в процессе вождения. Искусство — в плавном перемещении между центром и личностью, мастерством и тайной. Способность настраиваться позволяет нам наслаждаться ездой, любоваться пейзажем и легко добраться до пункта назначения.

По мере роста нашей способности в полной мере принимать себя такими, какие мы есть, мы сможем принять больше сложностей и различий в поведении других. По мере улучшения нашей способности к безусловному приятию мы можем раскрыться большему количеству жизненных возможностей. Мы можем открыться нашим желаниям, точности мастерства и широте тайны.

Теги: Единоборства, здоровый образ жизни.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    Палмер Венди — Часть IV. Воплощенное действие // Интуитивное тело. Мудрость и практика айкидо. - 2011.Часть IV. Воплощенное действие.

    Посмотреть полное описание