Мой друг хоккей

Тяжела ты, шапка чемпиона

Автор:
Сологубов Николай Михайлович
Источник:
Издательство:
Глава:
Тяжела ты, шапка чемпиона
Виды спорта:
Хоккей
Рубрики:
Персоны, Профессиональный спорт
Регионы:
РОССИЯ
Рассказать|
Аннотация

В спорте издавна бытует афоризм, с годами приобретший силу и бескомпромиссность аксиомы. Так и говорится: «Легче завоевать чемпионский титул, чем удержать его». В истинности этих слов советским хоккеистам пришлось убедиться в ходе розыгрыша следующего мирового первенства

Тяжела ты, шапка чемпиона

В спорте издавна бытует афоризм, с годами приобретший силу и бескомпромиссность аксиомы. Так и говорится: «Легче завоевать чемпионский титул, чем удержать его».

В истинности этих слов советским хоккеистам пришлось убедиться в ходе розыгрыша следующего мирового первенства, которое в 1957 году состоялось в Москве. Тогда, напомню, советские хоккеисты, не проиграв ни одного матча, но сделав на одну ничью больше, чем сборная команда Швеции, уступили ей титул чемпионов мира и Европы. Уступили, несмотря на поддержку родных стен, на отсутствие в первенстве канадских и американских хоккеистов

Об этом не очень приятно, больше того — горько писать... Но, право же, лучше сейчас, пусть и спустя добрый десяток лет, посмотреть правде в глаза, трезво и спокойно разобраться в случившемся, чем оставить необъясненной эту не совсем удачную строку в истории отечественного хоккея, хотя и второе место в мировом и европейском первенстве, конечно, следует расценивать как успех.

Я постараюсь быть предельно объективным и откровенным. Возможно, то, о чем я скажу, будет по-разному воспринято кое-кем из моих коллег по сборным командам СССР тех лет и ее наставником Аркадием Ивановичем Чернышевым. Тем не менее я бы никогда не простил себе молчания и как хоккеист, бывший немало лет капитаном сборной, и как спортсмен, всегда ценивший педагогическое мастерство Аркадия Ивановича, его отзывчивость и истинно отеческую заботу об игроках, какому бы клубу они ни принадлежали.

К моему глубокому сожалению — впрочем, очевидно, не только моему,— в неудаче, постигшей тогда нашу команду, в значительной степени повинен наш многоопытный тренер. Конечно, на льду вели борьбу мы, игроки, и вели ее, наверное, по неплохому плану, который если и мог быть лучшим, все же вряд ли помог делу. И только потому, что, уверовав в нашу окончательную победу — мы шли без поражений, сделав лишь одну ничью со сборной командой Чехословакии,— Аркадий Иванович решил последний матч со шведами провести составом игроков, мягко говоря, не отвечающим серьезности и ответственности поединка.

Советская сборная, как известно, его не проиграла. Однако счет 4:4 оказался для шведов поистине победным, золотым, тогда как нам пришлось довольствоваться серебряными медалями.

Да, в «битве» со шведами не мог из-за травмы участвовать Всеволод Бобров. Было и несколько других, быть может немаловажных, причин, заставивших надолго задуматься тренера. И все-таки я до сих пор не могу понять, почему был введен в состав жаловавшийся на радикулит Павел Жибуртович, тогда как на скамье запасных сидел и, что называется, рвался в бой сильный защитник Дмитрий Уколов. Не верилось, что тренер отдал предпочтение первому лишь потому, что тот был хоккеист его, динамовской, команды. Но, право же, другого объяснения тогда, да и, признаться, сейчас я, как ни стараюсь, найти не могу.

Помнится, вскоре после начала матча я заметил, что Павел играл не так, как всегда. Было понятно его большое желание участвовать в финальном поединке. Однако болевые ощущения, которые испытывал наш товарищ, давали себя знать, и на поле действовал не сильный, опытный защитник Жибуртович, а тень его.

Надо ли говорить, что с оглядкой на тылы одолеть шведов, которых, напомню, вполне устраивала ничья (они до матча с нами не проиграли ни одной встречи и не имели ничьих), нечего было и думать.

Наши соперники придерживались тактики, которую, пожалуй, вернее всего назвать тактикой активной обороны. «Вы хотите победы, нападайте, мы готовы драться до последнего...» И вот в таком принципиальном споре в нашей обороне появилась трещина, которая в конце концов не могла не стать серьезной пробоиной.

Несколько лет спустя мне довелось познакомиться с книгой большого мастера мирового хоккея Свена Юханссона, известного в спортивном мире больше под именем Тумба. Ныне это его фамилия.

Так вот он выпустил книгу, адресовав ее молодежи, и озаглавил «Тумба говорит начистоту». Наряду с полезными советами блестящего практика, каким был и остается в моих глазах Тумба, в книге, несомненно, есть отдельные рекомендации, к которым следует отнестись критически. Меня же, однако, в первую очередь заинтересовали суждения Тумбы о тактике, точнее — о различных хитростях, к которым нельзя не прибегать в матче с сильным соперником.

Дабы поярче, в эмоциональном ключе развить этот свой тезис, Тумба довольно подробно рассказывает о том, как он и его партнеры по «Тре Крунур» — сборной команды Швеции — готовились играть и играли против советской сборной в том памятном для нас финальном матче в Москве.

Итак, предоставляю слово Тумбе.

«Команда, применяющая какую-либо тактику, должна не только настойчиво осуществлять ее, но и приспосабливать свою игру к ответной тактике противника. Если вовремя не понять этого, может оказаться слишком поздно, и тогда получится так, как было с русскими хоккеистами в Москве.

Хотелось бы рассказать также о том, как Гарвис Мееття забил в Москве решающий гол, когда я отвлекал на себя двоих игроков. Произошло это следующим образом.

В матче с русскими мы вели в первом периоде со счетом 2:0. Мы знали по опыту, что русские хоккеисты очень опасны. Когда их прижмут к воротам, они всегда отвечают бурной контратакой. Они хорошие бойцы, у них высокая общая физическая подготовка, и они действительно умеют выложиться до конца, сыграть в полную силу. Однако мы — шведы, мы же викинги,— так рассуждали шведские хоккеисты.— Мы не должны сдаваться, постараемся на этот раз прижать русских».

Во втором периоде мы в течение 10 минут удерживали счет, по-прежнему было 2 : 0 в пользу Швеции. Но тут русские развили совершенно фантастический темп. Не снижая его, они забили в наши ворота четыре гола. Иными словами, теперь они вели со счетом 4:2 и не ослабляли натиска.

Нам, признаться, совсем было невесело, мы не понимали, откуда у них взялись силы, ибо работали они так интенсивно, что могли бы забросить нам в том периоде больше четырех шайб, если бы Флодквист не действовал в воротах исключительно четко. Однако в раздевалке мы сказали себе: «Ребята, мы не для того приехали сюда, чтобы проигрывать. Как мы покажемся дома, если позволим русским выиграть этот матч. Остался целый период, у нас еще 20 минут времени, и мы должны сыграть так, чтобы эти 20 минут тяжело достались русским. Надо по-настоящему поднажать в последнем периоде».

С этими словами мы вышли на поле. Благодаря тому, что моя отвлекающая двух противников тактика по-прежнему очень хорошо оправдала себя, Эйе вскоре забил третий гол. А потом случилась такая история.

Я вышел на угол и сумел завладеть здесь шайбой. Оба моих русских сторожа были рядом со мной. Я передал шайбу за ворота, ее принял стоявший там Гарвис Мееття. Мне было непонятно, почему он расположился за воротами, ведь самое лучшее место — перед воротами. Но оно, видимо, не нравилось Гарвису.

«Ах, вот что, так это мне нужно непременно встать перед воротами — подумал я, отдав шайбу Гарвису и взглянув на обоих своих русских сторожей.— Что же, поедем, займем свое место на пятачке». Оттуда я увидел, что Гарвис за воротами с шайбой совсем один. Прямо перед воротами стоял я со своими русскими опекунами, а в самих воротах — русский вратарь Пучков. Остальных русских хоккеистов, так же как Эйе Линдстрема, отделяло от нас сравнительно большое расстояние.

В этот момент все 50 000 человек, смотревших матч, решили, что сейчас Гарвис передаст шайбу мне, ведь я занимал очень выгодную позицию. Так, наверное, решили и все игроки на поле. Что касается меня, то и я ждал шайбу от Гарвиса. Но мы все ошиблись. У Гарвиса был свой план. Он постоял за воротами, вывел шайбу одной рукой и сделал бросок из-за ворот. Шайба оказалась в сетке за спиной Пучкова, который рассчитывал, что все внимание Гарвиса сосредоточено на мне. Теперь шайба уже лежала в воротах, и я сказал об этом Пучкову, чтобы он не сомневался больше в том, что гол забит».

Так пишет Тумба — начистоту. Следуя примеру своего старого коллеги, я также скажу начистоту, точнее— продолжу начатую мысль о причинах нашей тогдашней неудачи.

Зная силу звена Тумбы, мы тем не менее недооценили его. Честно говоря, я что-то не припоминаю, как в ответ на плотную опеку Тумба сам начал заниматься тем же (он пишет, что ему удалось выключить из игры сразу двух советских хоккеистов: один тенью следовал за Тумбой, а Тумба, в свою очередь, контролировал действия другого игрока сборной СССР). Впрочем, возможно, эта уловка и удалась, так как, повторяю, ни Жибуртович, ни его одноклубник, также игравший в сборной, Виталий Костарев не справились со своими обязанностями. Что же касается мастерства Свена Тумбы, то оно, как говорится, не нуждается в комментариях!

Я не случайно столь подробно остановился на одном тренерском просчете. Дело в том, что он, этот просчет — стремление во что бы то ни стало тянуть в состав сборной команды игрока своего клуба, даже если претендент по своему мастерству и другим качествам уступает другому кандидату, — явление, увы, не такое уж редкое в нашем спорте и я возьму на себя смелость утверждать, что оно касается не только хоккея.

Ныне я тоже смотрю на хоккей глазами тренера.

Допускаю, что не все в моей новой практике пойдет без сучка и задоринки. Возможно, на новом поприще меня ждет больше разочарований, нежели удач. Возможно.

Тем не менее я убежден в том, что никакие прежние заслуги, никакой самый что ни на есть блестящий набор медалей не должны в руководимой мною команде и никогда не будут служить пропуском в состав боевой хоккейной дружины, если игрок не будет тренироваться в поте лица своего. Понимаю, конечно, что практика подчас заставляет тренера искать иные решения при комплектовании состава. Однако они, эти решения, должны, на мой взгляд, быть исключением из правила, о котором шла речь выше, и, уж, разумеется, не в матчах, от исхода которых подчас зависит судьба мировой хоккейной короны.

Моя немалая жизнь в хоккее, полагаю, дает мне некоторое право судить «о делах давно минувших дней», ибо то, о чем я рассказал, относится к истории нашего отечественного хоккея А из истории, как и из песни, слова не выбросишь.

Не хочется выглядеть всем и вся недовольным человеком, этаким брюзгой, но коль в моем рассказе появилась критическая нотка, пусть она прозвучит подольше, тем паче, я уверен, что мой возможный оппонент, тренер хоккеистов ЦСКА Анатолий Владимирович Тарасов, не заставит себя ждать и непременно примет вызов.

Я немало подумал, прежде чем вынести наш спор с ним на страницы книги. В самом деле, так ли уж интересно читателю быть третейским судьей в разногласиях, носящих в общем-то чисто профессиональный, хоккейный характер?

Думается все же, что сопоставление двух точек зрения на искусство игры в обороне, точнее — ее отдельных аспектов, окажется небезынтересным и для хоккеистов и для их приверженцев. К тому же я обещал рассказать о том, каким должен быть мастер хоккея и что следует делать, чтобы познать секреты этого мастерства.

Итак, позиция сторон. Я считал и продолжаю считать, что лучшая из всех систем обороны — зональная, когда защитник действует в определенной зоне, вступая в борьбу с любым появившемся в ней форвардом; иногда более удобна комбинированная, когда защитник действует и в зоне и в отдельные моменты «приклеивается» к своему подопечному. Так вот, двум названным я предпочитаю третью, получившую название персональной, или «игрок в игрока».

Должен сразу оговориться. Эта система может быть достаточно эффективной при наличии в команде физически сильных и умелых защитников. Разумеется, и в этом случае взаимостраховка и товарищеская помощь, без которых немыслима ни одна спортивная игра, не утрачивают своего значения. Но, повторяю, само сознание, что от твоего мастерства во многом зависит неприкосновенность ворот, заставляет защитника надеяться в основном на себя, ибо проигранный поединок сразу же создает численный перевес в боевых порядках соперников.

Как, например, держали оборону мой постоянный партнер Иван Трегубов и я? Будучи уверенным, что Трегубов либо отберет шайбу у соперников, либо не даст ему сделать точную передачу, не выпуская из поля зрения своего подопечного, я занимал все же позицию, с которой мне нетрудно было перехватить возможный пас противника, если ему каким-то образом удастся уйти от моего напарника. Такой маневр (его же делал и Трегубов в аналогичной ситуации) можно назвать профилактической мерой, взаимостраховкой.

Надеюсь, меня не заподозрят в нескромности, если я скажу, что действовали мы с Трегубовым надежно и легкой жизни нападающим не давали. И тем не менее избранный метод обороны, кстати сказать не нами открытый и проверенный практикой, вызвал протест тренера.

А как смотрит на искусство обороны Тарасов? Чтобы у читателя не сложилось неправильного представления о сути наших, моих и Трегубова, расхождений с Анатолием Владимировичем, скажу сразу, что то были чисто творческие споры, продиктованные общей любовью к хоккею.

Он всегда считал и, кажется, продолжает считать, что при всех случаях обороны один из защитников должен непременно оставаться на пятачке у ворот, охраняя подступы к самой опасной для вратаря зоне.

На первый взгляд это логично. Однако, бдительно и твердо охраняя пятачок, защитник, по существу, обрекает своего партнера по обороне на непосильную борьбу с двумя форвардами. Ведь обычно прорыв осуществляется двумя нападающими: так им легче, сыграв в «стенку», обыграть защитника. В конечном счете защитник на пятачке оказывается один против двоих нападающих, и если они опытные хоккеисты, им не составит большого труда прорвать и этот заслон.

Могут, конечно, сказать, что помочь защитникам должны их нападающие. Верно. Такой вариант не исключен. И на практике так обычно и бывает. Но тогда, согласитесь, опекая каждый каждого, хоккеисты станут действовать так, как этого требует система «игрок в игрока». А Тарасов как раз и не желает этого. Вот коротко в чем суть моих и моего товарища разногласий с тренером по поводу действий защитников.

Думаю, что лучшим судьей, способным решить, кто же из нас все-таки прав, может стать сам хоккей. Судя по моим наблюдениям последних лет, наиболее крепко выглядит оборона тех команд, где придерживаются системы персональной опеки.

Эта система весьма трудна, требует от игрока отличной физической подготовленности и всех других хоккейных качеств. Зато она, я это еще раз подчеркиваю, надежнее всех остальных методов обороны, где в общем-то никогда толком не разберешь, кто за кого отвечает.

Меня нередко спрашивали молодые игроки: «Каким должен быть защитник в современном хоккее?»

В самом деле, каким?

Смелым, мужественным? Ловить шайбу на себя, подставлять ей грудь, искать силового единоборства, стремясь во что бы то ни стало выйти победителем? Все это так. Но, если защитник умеет делать только это, он вряд ли может называться игроком экстра-класса (а мы, естественно, говорим о хороших защитниках).

Хоккейный защитник уже давно перестал быть только разрушителем. Ныне он и созидатель, полноправный партнер нападающих, который поражает цель ничуть не хуже, а иногда и лучше самых искусных форвардов. Хороший защитник — это тот игрок, кто умеет предвидеть за несколько ходов развитие и возможное продолжение атаки и вовремя поспеть на самый опасный участок обороны.

Существует немало способов отбора шайбы, но, думается, вряд ли следует заниматься описанием каждого из них, тем более что никаких новых приемов, насколько я знаю, пока не появилось, а давным-давно известные не настолько хорошо выполняют даже наши опытные защитники, чтобы сдавать их в архив.

Если меня спросят, кто из ныне действующих защитников более других отвечает типу современного игрока обороны, я назову в первую очередь хоккеиста команды ЦСКА Эдуарда Иванова и в отдельных случаях — Владимира Брежнева. В меньшей степени это можно сказать о Викторе Кузькине и Александре Рагулине.

О Рагулине мне хочется сказать особо. Природа не поскупилась, щедро одарив Александра силой и выносливостью. Сами по себе оба эти качества трудно переоценить, однако считать их единственными козырями в борьбе с нападающими было бы неверно. Уверен, что Рагулин знает о том, что нужно, не хуже меня. Однако можно хорошо знать тот или иной прием; иметь о нем ясное представление и не уметь выполнить его так, как это диктует скоротечная обстановка хоккейного боя.

Здесь, как я уже говорил, счет идет на десятые доли секунды и нельзя медлить, произносить горячее хоккейное слово по складам: сначала отобрать шайбу, потом оторваться от соперника, потом посмотреть, кому адресовать ее, и, наконец, выполнить передачу. По-настоящему классный защитник проделывает все это слитно, почти без пауз. Именно такая стремительность действий и является великолепной предпосылкой для организации внезапной атаки, а Рагулин, как, впрочем, и многие другие наши защитники, нередко передерживает шайбу, сковывает развитие контратаки.

Думаю, Саша Рагулин и его приверженцы (а их у него немало) правильно поймут мои замечания. Это, несомненно, одареннейший хоккеист, и если он сумеет освободиться от отдельных недостатков в своей игре, будет— я в этом не сомневаюсь — сильнейшим защитником мирового хоккея!

Не хочу, чтобы у читателя создалось впечатление, что-де у нас вообще ныне нет хороших защитников. Они есть. Но ведь то, что считалось хорошим вчера, завтра может уже им не быть.

Первые победы советских хоккеистов над канадцами не могли не радовать. Однако, принимая поздравления, мы говорили, что, несмотря на достигнутый успех, нам следует учиться у заокеанских виртуозов клюшки. То было не излишней скромностью. Таково было реальное соотношение сил в мировом любительском хоккее тех лет. Поэтому игроки сборной страны, в числе которых находился и я, с нескрываемым удовольствием восприняли сообщение о предстоящей поездке в Канаду.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Сологубов Николай Михайлович
    • Заглавие

      Основное
      Тяжела ты, шапка чемпиона
    • Источник

      Заглавие
      Мой друг хоккей
      Дата
      1967
      Обозначение и номер части
      Тяжела ты, шапка чемпиона
      Сведения о местоположении
      C. 46-55
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Персоны
      Предметная рубрика
      Профессиональный спорт
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Сологубов Николай Михайлович — Тяжела ты, шапка чемпиона // Мой друг хоккей. - 1967.Тяжела ты, шапка чемпиона. C. 46-55

    Посмотреть полное описание