Автобиография

I

Автор:
Кин Рой
Источник:
Глава:
I
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Персоны
Регионы:
МИР
Рассказать|
Аннотация

Я родился 10 августа 1971 года, став в семье четвертым ребенком из пяти, в Мэйфилде, северном пригороде города Корк. Позднее мои мама и папа, мои старшие братья Джонсон и Денис, я, моя старшая сестра Хилари (мой младший брат Пэт родился позже) переехали в Лотэмор Парк, также в Мэйфилде. Моя мать

I

Я родился 10 августа 1971 года, став в семье четвертым ребенком из пяти, в Мэйфилде, северном пригороде города Корк. Позднее мои мама и папа, мои старшие братья Джонсон и Денис, я, моя старшая сестра Хилари (мой младший брат Пэт родился позже) переехали в Лотэмор Парк, также в Мэйфилде. Моя мать Мари (урожденная Линч) была родом из известной спортивной семьи.

Мой отец проработал какое-то время на местной трикотажной фабрике «Санбим Уолси», но вскоре она обанкротилась. После этого, когда найти работу было тяжело, мой папа, как и многие другие мужчины, принимался за любое ремесло, какое только подвернется, включая подработку в компаниях «Гиннес» и «Пфайзер» — двух крупнейших работодателях в Корке. В семидесятые и восьмидесятые, когда один мировой финансовый кризис сменялся другим, экономика Ирландии переживала трудные времена. Корк же страдал больше других.

Подрастая, я понимал, что денег всегда не хватало: например, у нас не было машины. Но, если быть честным, я никогда и ни в чем не нуждался. Моя мать Мари и мой отец были заботливыми, любящими родителями. Мои старшие братья и сестра воспитывали меня. Возможно, из-за того, что я был младшим в семье (пока не родился Пэт), я был избалован.

Я ходил в местную начальную школу Святого Иоанна. В классе я уж точно не блистал. Я вел себя тихо и радовался, что меня не замечали. Для меня и моих друзей на первом месте в жизни стоял спорт, а не образование. Жизнь начиналась только со звонком, извещавшим об окончании учебного дня.

Спортивные традиции Корка имеют глубокие корни и отличаются разнообразием. В нашем доме всегда почитался британский футбол. Другие предпочитали гаэльский футбол и ирландский хоккей на траве. Спорт зачастую являлся причиной глубокой разобщенности. Гаэльские игры считались по-настоящему ирландскими, и подразумевалось, что другие игры, такие, как футбол и регби, таковыми стать никогда не могли. Иностранные игры, особенно отождествлявшиеся с Британией, не были в почете. Конечно, Джек Чарльтон вскоре изменит положение вещей.

Наше семейство было страстным поклонником британского футбола. Мой отец был игроком основного состава в «Крофтоне» и «Норд Энде» — двух местных юношеских клубах. Отец моей матери и два ее дяди являлись обладателями золотых медалей юношеского чемпионата под эгидой Федерации футбола Ирландии. Два ее брата — Мик и Пэт Линч играли за «Рокмаунт» — один из старейших и самых известных юниорских клубов Корка. Поэтому мне и моим братьям было грех не играть. Одной из известных шуток в моей семье были разговоры о том, какими великими футболистами были мой папа и дяди. Я и мои братья постоянно посмеивались над этим, поскольку казалось, что «тогда» каждый игрок был великим.

Как и большинство жителей Корка, я горжусь своим происхождением и корнями. На вопрос об их происхождении люди в Корке неизменно отвечают так: «Урожденный ирландец, житель Корка милостью Божьей».

Смех — вот что я часто отождествляю с моим домом и городом. Смех во времена радости и горя. Настоящий или притворный. Смех по любому поводу, над всяким дурачком, которому не посчастливилось родиться в Мятежном Графстве (так называют графство Корк. — В.С.). Мания величия — это черта любого здравомыслящего жителя Корка. А уж жительницы — тем более.

Перед тем как окончательно выбрать футбол, я попробовал свои силы в ирландском хоккее на траве и боксе. Старшая команда Корка по хоккею на траве неоднократно становилась победителем Всеирландских игр, а такие игроки, как Джек Линч и Кристи Ринг, считались народными героями не меньше, чем Стэнли Мэтьюз и Том Финни в Англии. Моя карьера в хоккее закончилась ужасно. В совершенно безобидной ситуации конец моей клюшки сломался, и щепка вонзилась в ногу, в результате чего травму пришлось залечивать добрые полгода.

Я ходил на тренировки в боксерский клуб Брайана Диллона на Диллон-Кросс. Я провел всего четыре боя в ирландской лиге новичков и во всех случаях выходил победителем. К тому времени, когда мне можно было боксировать, я был самым подготовленным в физическом отношении боксером. И самым охочим до борьбы. Но у меня имелась одна проблема, поскольку я уже регулярно играл за «Рокмаунт». Мой тренер по боксу поставил меня перед жестким выбором: либо футбол, либо бокс. Итак, бокс был забыт.

Однако он сыграл важную роль в моем становлении спортсмена. Прыжки и боксерские приемы сделали меня весьма подвижным и проворным. Кроме того, я обрел некую уверенность при столкновении с агрессивной средой. Я все еще был низкорослым для моего возраста, но боксерская техника ведения боя и приученность к дисциплине дали мне психологическое преимущество: я мог постоять за себя, несмотря на свой низкий рост и застенчивость.

Когда мне предстояло выбрать между футболом и боксом, я ни секунды не сомневался, каким будет мой ответ. Не было сомнений и в том, что я буду играть за «Рокмаунт» вместо клуба моего района «Мэйфилд», где играли все мои школьные друзья. То, что мои братья Денис и Джонсон играли за «Рокмаунт», стало одной из причин выбора именно этого клуба. Однако настоящим объяснением этому был тот факт, что «Рокмаунт» находился на подъеме. Я пришел в клуб, когда мне было восемь и вот-вот должно было стукнуть девять, но уже тогда я рвался к победам. Поскольку «Рокмаунт» гремел по всей округе, в него приходили лучшие игроки всех пригородов Корка. Чтобы добираться до клуба, мне было необходимо преодолевать расстояние в семь миль. Моя мать всегда с легкостью давала мне деньги на автобус. А если мне нужны были бутсы, она доставала их словно по мановению волшебной палочки. Возможно, они были не лучшей марки, но более чем подходящи для меня.

Мне очень нравилось надевать майку и настоящие футбольные бутсы. Играть на полях с настоящей (хотя и грубой) белой разметкой, воротами и сеткой. Все было по-настоящему. Я даже любил судей за то, что они разрешали споры, которые в обычных наших играх в Мэйфилде приводили к бедламу и взаимным упрекам. Приход в «Рокмаунт» был огромным шагом в моей мальчишеской жизни. Ведь в конце концов я стал футболистом.

В десять лет я играл за команду, составленную из игроков не старше 11 лет. Я намного уступал в росте и весе, но я мог дать другим фору в том, что касалось отношения к игре. Я отдавал все свои силы. Я мог бежать, точно пасовать, я мог отнимать мяч. И это правда: после марафонских игр, к которым мы привыкли в Мэйфилде на полях не лучшего качества, тридцать пять минут каждого тайма матча за команду до 11 лет казались легкой прогулкой.

Все в Мэйфилде болели за английские клубы. Моим клубом были «Шпоры» («Тоттенхэм Хотспур». — В.С.). Почему? Потому что большинство моих приятелей болели за чертовы «Манчестер Юнайтед», «Ливерпуль» или «Арсенал», который выиграл дубль в год моего рождения. Гленн Ходдл был моим любимым игроком. В один из самых счастливых дней моего детства я смотрел по телевизору, как «Шпоры» выиграли у «Манчестер Сити» в год столетия финала Кубка Англии. Победный гол Рикардо Виллы, который он забил, пройдя в слаломе с мячом мимо защитников, стал великолепной развязкой интереснейшей игры.

Хотя мне нравилось подражать ярким игрокам, таким, как Рики Вилла или Гленн Ходдл, моя игра была не похожа на их манеру. Я был больше рабочей лошадкой, чем яркой личностью. Я сражался за голы, сражался за каждый мяч, когда мы его теряли. В общем, я был очень активен на поле. Я прислушивался к советам наших тренеров Тимми Мерфи и Джена O'Салливана, особенно когда они говорили об отношении к игре. Их принцип был прост, но в нем была истина: выйди на поле без настроя — и неважно, каким мастерством ты обладаешь, ты точно проиграешь. Я верил им. Я до сих пор им верю.

По окончании моего первого сезона в «Рокмаунте» я был назван лучшим игроком года. Я был невероятно горд тем, что смог продолжить традиции семьи Кинов в клубе, где раньше играли мои братья и дядьки.

Во второй сезон моего пребывания в клубе мы выиграли чемпионат для одиннадцатилетних и взяли Кубок. К тому времени «Рокмаунт» подписал контракт с Полом Маккарти, Аланом O'Салливаном, Дэмьеном Мартином и Леном Дауни (все они впоследствии играли за различные сборные Ирландии). Они составляли костяк команды, которая выигрывала Кубок и чемпионский титул шесть лет подряд. Конкуренция в школьном футболе Корка была просто потрясающа, а мы оставались непобежденными в течение пяти сезонов.

Когда мне было двенадцать, я перешел в «Общественную школу Мэйфилда». Мой брат Джонсон уже сделал там фамилию Кин знаменитой.

Учитель: «Имя?»

Я: «Кин. Рой Кин».

Учитель: «Джонсон твой брат?»

«Да».

«Ага!» И эта его ухмылка не требовала дальнейшего объяснения. На мне лежала печать того, за кем надо особенно пристально следить.

Мое безразличие к учебе не осталось без последствий. В пятнадцать мне было нужно пройти «Промежуточный экзамен». Если я его провалю, то со школой будет покончено. В этом случае мне бы оставалось ишачить либо жить на пособие по безработице. Если же я сдам мой «Промежуточный», то мне будет позволено в будущем сдать «Итоговый экзамен», который открывал путь к приличной работе, чувству социальной защищенности и всем сопутствующим этому благам. Но — здесь вновь стоит напомнить о передрягах в экономике страны — ни сдача «Промежуточного», ни сдача «Итогового» экзаменов не гарантировали хороший заработок уже через несколько лет. Но и этот факт не может служить оправданием моего пренебрежения учебой.

Во мне было больше веры в то, что я стану профессиональным футболистом, чем в то, что я справлюсь с «Промежуточным».

Большинство молодых игроков лелеят мечту о карьере профессионала в Англии. Для достижения этого только успешной игры в Корке было недостаточно. Первым шагом для попадания в английский клуб было избрание в сборную Ирландии для игроков до 15 лет — приз, который, казалось, уже был в кармане у школьников Дублина. Но успех «Рокмаунта» не мог остаться незамеченным. Я, Алан, Лен, Пол и Дэмьен получили приглашение на просмотр в местную и национальную сборную для игроков до 14 лет. К несчастью, мне не удалось достичь поставленной цели. Говорили, что я был слишком мал. Некоторым не нравился мой характер. Ирония в том, что у меня как раз был «характер» и темперамент именно потому, что я был слишком мал. Когда нужно было вступать в борьбу за мяч, я не отступал. Поскольку я был низкорослым, я поставил перед собой цель как можно раньше научиться хорошо отбирать мяч в каждой игре. Я заработал репутацию, которая была мне по душе — «с ним шутки плохи». Подобная репутация шла мне на пользу. Она оказывала мне огромную помощь. Еще были те, кто рассчитывал на победу в борьбе со мной, но, по мере того как проходило время, таковых находилось все меньше и меньше.

Я провалил свой «Промежуточный экзамен». Было больно. И хотя вряд ли можно было ожидать другого, я чувствовал, что подвел себя и родителей. Возможно, это был еще не конец света, но, безусловно, это обстоятельство поставило знак вопроса над моим будущим. Время, энергия и воображение, которые я должен был направить на уроки и домашние задания, были вместо этого вложены во многие часы занятий футболом. Сегодня дети более смышлены или, по крайней мере, должны быть таковыми. Образование и карьера футболиста вовсе не являются взаимоисключающими.

Появление в сборной до 15 лет было важным событием для молодого футболиста. Если тебя включали в ирландскую команду, ты автоматически оказывался как бы на витрине, которую изучали скауты английских клубов. Это был решающий сезон. Появление в ирландской сборной было важнее, чем сдача «Промежуточного экзамена». В предыдущий сезон я играл за сборную графства Корк для 14-летних, которая выиграла национальный Кубок, разыгрываемый между графствами. Перспектива попадания в сборную страны выглядела вполне реальной, а если на твоем счету появится матч за сборную, то у тебя имеются хорошие шансы получить приглашение на просмотр в английский клуб.

Однажды после школы я пришел домой вечером и увидел улыбающегося отца, держащего в руках местную газету «Ивнинг Эхо»: «Ты попал, мальчик, ты едешь на просмотр в Дублин».

На просмотре я показал хорошую игру. Когда я был заменен примерно за пятнадцать минут до окончания матча, я думал, что это случилось лишь потому, что те, кто отбирал в команду, увидели достаточно, чтобы убедиться в моей необходимости. Возвратившись в Корк, я с нетерпением стал ждать новостей о приглашении на итоговый просмотр. Когда же они пришли, то оказались для меня плохими. В списках тех, кто был вызван на него, Р. Кина не было, сколько я ни старался его в нем разыскать. Я был убит. Это было самым большим разочарованием моей жизни. Дверь в мою мечту захлопнулась перед самым носом.

Моя мать была очень обеспокоена, смотря на то, что происходит в моей жизни. На некоторое время я потерял присущий мне кураж. Я получил еще один удар, когда Пол Маккартни связался со мной и сказал, что выбил для меня просмотр в «Брайтоне». Я должен был ехать в Дублин на поезде, затем сесть на самолет рейсом до Лондона, после чего вновь на поезде доехать до Брайтона. Вечером за день до моего запланированного отправления Пол позвонил мне и сказал, что просмор отменен. Изучив рекомендацию Пола, представители «Брайтона» отказались от этой затеи. Они слышали, что я был слишком низкорослым, чтобы стать профессиональным футболистом.

Весь разбитый, я погрузился в полужизнь, бесцельно проводя долгие дни. Я вставал с постели в час, чтобы получить первую радость наступающего дня — посмотреть серию «Соседей», которая начиналась в 13.30. После этого я шел на прогулку с моим псом Беном — черной дворняжкой, заменившей собою Счастливчика, другую дворняжку, названную так, потому что она была бродячей собакой, которой посчастливилось наткнуться на Роя Кина. Я любил своих собак, по-настоящему их обожал (как и по сей день). В отличие от людей собаки не говорят всякую ерунду. Они не предадут тебя или испортят тебе настроение. В ответ на то, что ты даешь, ты получаешь столько же и даже больше. Бен, как Счастливчик и другие собаки, которых я заводил, был преданным и любвеобильным псом. И смешным тоже. У них у всех был свой, неповторимый характер. Для меня их самой волшебной чертой было то, что им все равно, кто ты — капитан «Манчестер Юнайтед» или безработный. Прогулка с Беном была лучшим моментом моего дня. Я все еще любил футбол и тренировался и играл с таким же энтузиазмом, несмотря на чувство, что я упустил свой шанс, который, может быть, был последним.

Я не получал пособия по безработице по одной простой причине: мне не было восемнадцати. Деньги были проблемой. Мои мать и отец не имели тогда достаточно средств, но я никогда не нуждался по-настоящему ни в чем. Братья также иногда «субсидировали» меня время от времени. Я принимался за любую физическую работу, когда таковая находилась. Самая легкая была в баре «У Гелвина» в Блэкпуле. Как кто-то написал, что я пришел туда, чтобы наращивать мускулы, нося бочки с пивом со склада в бар. Правда же заключается в том, что я выбрал эту работу из-за денег — 3,5 фунта в час — и проводил время, потихоньку воруя шоколад и набивая себе им рот. Я проработал там три недели.

Самая дрянная работа, за которую я взялся, была у одного деляги, который нанял нас, чтобы мы соскребали ржавчину с металлических листов. Нам для этого выдавали по паяльной лампе безо всякой спецодежды! Это была опасная работа, но хорошо оплачиваемая — 50 фунтов в неделю. Я продержался там три месяца. Потом весной пошел собирать картофель, ездя на велосипеде по пятнадцать миль туда и обратно. Это была убийственная, адская работа, в наследство от которой я получил больную спину, которая и по сей день меня беспокоит.

Возможно, заметив мое отчаяние и обеспокоенность футбольным будущим, Тимми Мерфи, Джен O'Салливан и Джон Дели, который теперь тренировал нашу команду «Рокмаунт», посоветовали мне написать письма с просьбой о просмотре в английских клубах. Я это сделал, и ответы говорят сами за себя.

«Боимся, что у нас нет вакансий в настоящее время, но мы хотели бы поблагодарить тебя за твой интерес к нам и хотели бы пожелать тебе успехов в будущем». («Дерби Каунти»).

«Я благодарю тебя за твое письмо, но сожалею, что мы не можем тебе ничем помочь. В настоящее время у нас заполнены все штатные места для игроков, и мы не будем проводить просмотров в ближайшее будущее». («Шеффилд Уэнсдей»).

«К сожалению, я не могу выполнить твою просьбу о просмотре в «Астон Вилле», так как у нас уже есть все необходимые игроки на твоей позиции». («Астон Вилла»).

«Я весьма сожалею, но вынужден тебе сообщить, что после недавней реструктуризации нашего юношеского подразделения я могу предложить просмотр в начале сезона лишь мальчикам младше 15 лет. Мне очень жаль тебя разочаровывать, но, как и большинство других клубов, у нас имеется большое количество скаутов, следящих за играми футболистов всех возрастов, и если у тебя есть задатки профессионального футболиста, ты имеешь все шансы быть замеченным». («Челси»).

«Я уверен, ты поймешь — мы получаем буквально сотни подобных писем каждую неделю... Обычной практикой является положительный ответ на письма игроков, у которых имеются определенные заслуги или же которые имеют отличные рекомендации близких к футболу людей. Поэтому я сожалею, что не могу предложить тебе просмотр». («Ноттингем Форест»).

Вспоминая те дни, я понимаю, что стало главной причиной моих неудач, даже не беря в расчет мой рост, чего не видели своим опытным глазом скауты. Я был универсалом и считал себя командным игроком. Я мог забивать голы, но не был ярок и заметен со стороны. Хотя я мог контролировать середину поля, я не часто шел на прорыв, обводя одного футболиста за другим, и не разрезал оборону на части длинным пасом на тридцать пять метров. Я читал игру, перехватывал передачи, перекрывал пространство сопернику, делал незамысловатые пасы. Я беспрестанно работал от штрафной до штрафной, защищаясь и атакуя. На каждый великолепный гол, который я забивал, приходились сотни мелких действий — как оборонительных, так и наступательных, которые оставались незамеченными сторонним наблюдателем. Я был в работе каждую секунду игры, полон решимости и абсолютной концентрации. Решимость была моей фирменной чертой. Концентрация была невидима для других. Чтобы это заметить, нужен был весьма натренированный глаз.

Помощь пришла, как всегда, откуда ее не ждешь.

В 1989 году правительство Ирландии совместно с Футбольной ассоциацией страны открыло курсы для молодых элитных футболистов. Каждый из двадцати четырех клубов национальной лиги (двенадцать из каждого дивизиона) мог послать на курсы своих многообещающих молодых игроков. Я прочитал об этом и увидел свой шанс. Это же сделал и мой приятель Лен Дауни, который вот-вот должен был подписать контракт с «Корк Сити», нашим местным клубом национальной лиги. Лен был типичным представителем Корка. Но и Рой Кин также был парнем не промах, прошедшим школу улиц. Представители «Сити» также обратились ко мне с предложением подписать контракт, а я даже подписал это чертово предварительное соглашение. Я знал, что они могут послать лишь одного футболиста в Дублин на курсы FAS. Поэтому, когда Лен сказал мне, что «Сити» посылает на курсы его, меня это сильно огорчило.

Слава Богу, Эдди О'Рурк связался со мной в тот же день. Эдди совмещал работу плотника и тренера юношеской команды «Ков Рэмблерс», клуба второго национального дивизиона. Он знал меня несколько лет и видел во многих поединках со «Спрингфилдом», школьным клубом Кова, являвшимся главным соперником «Рокмаунта», постоянно занимающим второе место в те годы, когда мы выигрывали дубль.

«Не хотел бы ты прийти в «Ков Рэмблерс», Рой?» — спросил Эдди.

«Я уже подписал контракт с «Сити», — ответил я.

«Когда?»

«Вчера!»

«Подожди. Я позвоню в ассоциацию, чтобы узнать, заявлен ли ты».

Знай бы я, сколько зависело от этого звонка, я бы тотчас же умер.

«Корк Сити» и не позаботился отправить в ассоциацию тот документ, который я подписал. Я сказал Эдди, что я подпишу контракт с «Рэмблерс» только в том случае, если они предоставят мне место на курсах FAS. Он дал свое согласие. Сделка была совершена, а документы отправлены в Дублин экспресс-почтой.

Ков был раньше известен как Куинзтаун и среди прочего тем, что стал последним портом захода для лайнера «Титаник» перед тем, как тот затонул, совершая свой печально известный вояж через Атлантику в 1912 году. В течение следующих восьми месяцев я тренировался как настоящий профессионал и получал 30 фунтов в неделю плюс компенсацию за расходы на дорогу и еще 40 фунтов призовых (10 за победу, 5 за ничью), когда попал в первую команду «Кова», что произошло уже в течение нескольких недель.

Курсы проходили в Палмерстауне, западном районе Дублина. Уход из дома переживался мной особенно трудно, хотя я и не улетал на Луну. Я все еще терялся при встрече с незнакомцами, и поэтому присутствие Лена Дауни облегчало мое существование.

В смысле тренировок и постоянных поездок режим курсов был просто нечеловеческим. После воскресных игр за наши местные клубы Лен и я отправлялись в Дублин на первом поезде в понедельник утром. Мы тренировались ежедневно с десяти до двенадцати и с двух до четырех. Работа более интенсивная и состояла из рутинного набора занятий, направленных на совершенствование каждого аспекта игры. Утро мы начинали с разогрева и растяжек. Затем работа с мячом, сменявшаяся играми, в которых мы разделялись на четыре группы по шесть человек и проводили матчи три против трех со специальными воротами меньших размеров. Мы играли, по моим ощущениям, не на жизнь, а на смерть.

Морис Прайс был одним из руководителей наших курсов. Кроме того, он входил в тренерский штаб Джеки Чарльтона в первой сборной Ирландии, которая годом ранее вышла в финальную часть чемпионата Европы в Германии, а ее футболисты и тренеры вернулись домой национальными героями после победы над сборной Англии со счетом 1:0 в Штутгарте. Разумеется, я хотел произвести впечатление на тренера, который был так близок к центру нашей футбольной вселенной.

Самым ярким событием курсов становились матчи с различными ирландскими юношескими командами, проводившими с нами тренировочные игры в рамках подготовки к международным встречам. Эти матчи были ужасным зрелищем: мы, ребята с курсов FAS, должны были доказывать свою состоятельность в играх с соперниками, многие из которых играли за ведущие английские клубы.

Распорядок дня был просто изматывающим, особенно для нас, парней из глубинки, которые тренировались, ездили, играли за свои клубы.

Я наслаждался тяжелой работой на тренировках. Переезды из Корка в Дублин меня изматывали. Но в моем кармане водилась пара фунтов, заработанных игрой в футбол. Я был профессиональным игроком, хотя и находился у самого подножия того, что казалось крутой горой. Снова необходимо отметить, что безработица и все ей сопутствующие неприятные последствия были тогда неотъемлемой чертой рабочего класса Ирландии. Среди моих знакомых в Мэйфилде, да и в моей большой семье, приличная работа ценилась высоко. Я пробился в первую команду «Рэмблерс» и был способен положить в карман около 50 фунтов в неделю.

Национальный второй дивизион был тяжелой школой для семнадцатилетнего паренька. Большинство игроков представляли собой нацеленных на жесткую борьбу полупрофессионалов, которые даже в плане мастерства и мышления играли на таком уровне, которого я не ожидал увидеть. Уважение как со стороны одноклубников, так и соперников, было трудно заслужить. Любые игры на публику с мячом незамедлительно наказывались. Попробуй только расслабиться — и они тотчас же прижмут тебя к стенке. Соперники не брали пленных!

Через шесть месяцев после начала курсов, весной 1990 года, я почувствовал, что заметно прибавил как игрок. С самого начала я поставил перед собой цель — стать лучшим футболистом курсов. Но ежедневно тренируясь с 23 лучшими молодыми футболистами страны, я понял одно: одних способностей для этого было недостаточно. Чтобы достичь успеха, нужно было обладать силой духа и силой тела.

Физическая подготовка шла сама собой, если учесть тот объем работы, который я выполнял. Но с духом было все иначе и сложнее. Не все могли выдержать постоянные тренировки холодным зимним утром на грязном поле под пронзительным восточным ветром, продувающим Центр отдыха. Но я знал, что если смогу заставить себя преодолеть эти психологические барьеры, которые для других становились непреодолимой преградой, то добьюсь важной победы. Каждый день, когда работа подходила к концу, я чувствовал прилив настоящего удовлетворения, находящегося по ту сторону барьеров, которые ты преодолевал.

В то время как первая команда «Ков Рэмблерс» застряла в середине турнирной таблицы, юношеская команда под руководством Эдди О`Рурка брала один этап за другим в Кубке страны для 18-летних. Именно там я был способен применить те навыки и прогресс, которых я добился. Я прибавил в росте и силе. Я уже не был коротышкой. В течение нескольких месяцев я вырос из мальчика в мужчину. Я всегда имел сильную волю, а теперь у меня были еще и мускулы для ее поддержки. Камикадзе превратился в футболиста, который обладал пониманием игры, ее приливов и отливов. Контролируя свои эмоции, я мог контролировать ритм игры. Я не был Гленном Ходдлом, да и он уже не был моим любимым футболистом. Хотя я все еще оставался болельщиком «Хотспура», примером для подражания стал для меня Брайан Робсон из «Манчестер Юнайтед». Его умение играть в отборе, то, как он забивал голы, и вездесущее присутствие на поле в составе «Манчестер Юнайтед» и сборной Англии было доказательством того, что ты можешь стать великим игроком, даже не имея в запасе пары-тройки эффектных трюков с мячом. Робсон не был ярок. Он внушал уважение.

Моей главной целью в сезоне было попадание в сборную Ирландии для игроков моложе 18 лет. Важным фактором для выполнения этой цели было хорошее выступление в Кубке. Когда нам выпало по жребию сыграть с «Бельведер Бойс», лучшей командой Дублина, мы с отчаянием восприняли эту новость. Хорошая же новость заключалась в том, что мы выступали в качестве хозяев поля, но я был раздосадован ничьей — 1:1, несмотря на то, что сравнял счет.

В день переигровки, 18 февраля 1990 года, с самого начала все пошло наперекосяк. Автобус, который должен был забрать нас в Кове, опоздал. На дорогах было много пробок. Большую часть дороги мы провели, то и дело нервно смотря на часы. Удастся ли нам успеть к началу матча? Мы приехали в Фэйрвью Парк — большой и продуваемый со всех сторон ветрами общественный парк — за минуту до стартового свистка. «Бельведер» разгромил нас 4:0. Это был полный гребаный бардак, кошки-на-хрен-мышки, и так похоже на Корк — подарить большим мальчикам из Дублина легкую задачку, с которой они легко справились в своей типичной заносчивой манере. Если я играл как чокнутый в тот день, то лишь потому, что чувствовал себя единственным игроком в команде.

«Бельведер» пользовался шумным успехом — в Фэйрвью Парк собралось много народу, чтобы посмотреть матч. Я играл для себя. Даже когда я понял, что игра проиграна, я не сбавлял оборотов. Я покажу, думал я про себя, этим ублюдкам из Дублина, как нужно, мать их, играть. Я был словно одержим странным сочетанием гнева, отчаяния и гордости за себя. Это чувство может изменять ход игр, и даже в самой безнадежной ситуации с помощью него можно найти выход. Но не в тот день в Фэйрвью.

После матча мы пошли в бар, чтобы выпить по стакану апельсинового сока и закусить сэндвичем. Джон О'Рурк, вице-президент «Рэмблерс», подошел и сел рядом со мной: «Рой, на игре был скаут из «Ноттингем Фореста». Он сказал, что они хотят вызвать тебя на просмотр». Сердце мое не забилось от счастья. Где этот скаут? — была моя первая реакция. Если он был так впечатлен моей игрой, то почему бы ему самому об этом не сказать?.. Воспоминания о «Брайтоне» все еще были живы в моем сердце.

«Он сказал, что с тобой свяжутся», — продолжил Джон. Он просто передавал то, что ему сказали.

Прошло несколько недель, и мне позвонили из «Кова», спросив, смогу ли я встретиться со скаутом из «Фореста» Ноэлем Маккэйбом в гостинице «Айлинг». Мне сразу же понравился Ноэль, как только он открыл рот. Он был честен и открыт в беседе со мною. Он предлагал мне приехать на просмотр, а не контракт, что не в его компетенции. «Но ты игрок, типичный для «Фореста», сынок. Ты можешь без затей пасовать мяч, работать от штрафной до штрафной и забивать голы. Ты подойдешь Брайану Клафу», — заверил меня Ноэль. Он произвел на меня впечатление искреннего и прямого человека.

Теперь та радость, которую я подавил в себе в Фэйрвью, рвалась наружу. Я каким-то неведомым чувством понял: вот оно, свершилось. Мой шанс в конце концов настал. Я готов. Я поклялся после фиаско с «Брайтоном», что поверю в свою английскую мечту, когда буду держать билет в руках. И я не сомневался, что Маккэйб сдержит свое слово. Я едва вновь не столкнулся с еще одним разочарованием в жизни. Я получил билет. Но когда приехал в Ноттингем, никакого матча для просмотра не было. Каждый день там я его ждал, каждый день занимался с тренером юношеской команды Арчи Джеммиллом. Где же Брайан Клаф?.. Лайам О'Кэйн?.. Ронни Фентон?

По истечении недели мне дали билет в один конец домой. «Мы с тобой свяжемся», — сказали мне.

«Ну, как все прошло?» — спрашивали меня в «Кове».

«Ничего там не проходило», — отвечал я.

Я связываюсь с Ноэлем Маккэйбом. Он звонит в «Форест». Произошла нестыковка. Я вернусь туда в апреле.

Когда я вернулся в «Ноттингем», то потренировался пару дней с резервистами клуба. Мне сказали, что я буду играть за «Форест» против «Транмер Роверс» в Лиге графства Мидленд. На игре будут Лайам О'Кэйн и главный скаут «Фореста» Алан Хилл. Сейчас или никогда!

Стадион «Транмер» был пуст. Мне было наплевать. Я научился сам себе создавать окружающую атмосферу в голове. Играя на «огородах» Мэйфилда и тренировочном поле Палмерстауна, я обнаружил в себе способность подогревать самого себя независимо от окружающей обстановки и всех этих надоевших оправданий за плохие стадионы в Национальной лиге. В матче против «Тренмера» серым днем поздней весны то, что я так долго учил и что, казалось, не имело большого значения, проявило себя в полной мере. Я хорошо играл, пасовал, бежал, стелился в подкатах, выигрывал безнадежные мячи в воздухе. Меня заменили на 70-й минуте. Это мы уже проходили. Но в этот раз я чувствовал, что все идет, как надо.

На следующий день Брайан Клаф сказал мне, что собирается выкупить мой контракт. Были сделаны приготовления для переговоров с «Ков Рэмблерс». Я боялся, что они запросят слишком много. Я полагал, что стою около 5000 фунтов.

Джон О'Рурк и вице-президент Джон Мид возглавили делегацию «Ков Рэмблерс» на переговорах с «Форестом». Клуб прибег к помощи бывшего игрока «Челси» и сборной Англии Джона Холлинза, который был знаком с ведением подобных дел.

Переговоры со стороны «Ноттингема» возглавлял Ронни Фентон. Когда начались торги, я пытался не выдавать волнения. Парни из «Кова» говорили о больших деньгах. Дела пошли не в нужном направлении, пока Брайан Клаф не вошел в кабинет. На нем был старый, потрепанный зеленый свитер, а рядом с ним — его золотистый ретривер. Я играл с собакой, а остальные говорили о деньгах. Клаф распорядился, чтобы Ронни Фентон дал «джентльменам из Ирландии» выпить.

«Он хорош?» — спросил Клаф Фентона, показывая на меня.

«Он может немного играть, босс», — последовал ответ Фентона.

Теперь в разговоре фигурировали крупные суммы. Сначала 20000 фунтов, потом еще 10000 после десяти первых игр, и еще 10000, когда я сыграю 20 матчей за «Форест». «Ков» получит еще 7000, когда на моем счету будет пять мячей за сборную Ирландии.

«Сделка сделана, мистер Клаф», — услышал я от Джона О'Рурка.

«Эти деньги ведь не пойдут в твой карман, не так ли?» — рявкнул на него Клаф.

«Мистер Клаф, нам нужно было взять выходной, чтобы приехать сюда. Это стоит нам денег», — ответил О'Рурк.

«О'кей, Ронни, дай им денег». Обратившись к нашей делегации, он добавил: «Можете звать меня Брайан. Теперь давайте выпьем». Поворачиваясь ко мне и собаке, он гаркнул: «Кроме тебя. Зови меня мистер Клаф». «Крутой парень», — подумал я.

«Форест» подписал со мной трехлетний контракт с зарплатой в 250 фунтов в неделю, 50 из которых шли на оплату аренды дома, где проживали еще два футболиста. Я получил также подъемные в размере 1 500 фунтов за год. Честно говоря, я бы согласился играть и за малую часть того, что получил. Мистер Клаф сказал, чтобы я приехал на предсезонную подготовку в июле. Ощущая себя миллионером, я вернулся в Корк. В течение следующих нескольких недель я пил и ел намного больше положенной нормы.

Теги: Рой Морис Кин, воспоминания спортсменов, ФК Манчестер Юнайтед.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Кин Рой
    • Заглавие

      Основное
      I
    • Источник

      Заглавие
      Автобиография
      Дата
      2002
      Обозначение и номер части
      I
      Сведения о местоположении
      C. 2-10
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Персоны
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Кин Рой — I // Автобиография. - 2002.I. C. 2-10

    Посмотреть полное описание