Психология и психогигиена в спорте

От теории к практике

Автор:
Гиссен Л. Д.
Источник:
Издательство:
Глава:
Глава 5. От теории к практике
Виды спорта:
Академическая гребля
Рубрики:
Спортивная психология
Регионы:
МИР
Рассказать|
Аннотация

Опыт лучших тренеров Советского Союза, воспитавших плеяду замечательных мастеров, показывает, что тренер сам может хорошо проводить психологическую работу в спортивной команде. По нашему же убеждению, тренер не только может, но и должен осуществлять психологическую работу. Педагогический процесс —

От теории к практике

Опыт лучших тренеров Советского Союза, воспитавших плеяду замечательных мастеров, показывает, что тренер сам может хорошо проводить психологическую работу в спортивной команде. По нашему же убеждению, тренер не только может, но и должен осуществлять психологическую работу.

Педагогический процесс — основа воспитания спортсменов высокого класса. Работая с учениками, педагог всегда имеет дело с личностями, т. е. на каждом шагу, каждой своей репликой, каждым жестом решает разнообразные психологические задачи. Если для решения математических задач обязательно нужны специальные знания, то и для успешного решения психологических задач специальные знания нужны не меньше. При этом знание психологии тренеру необходимо не меньше, чем специальные знания в спорте.

Продолжая аналогию с математикой, можно сказать, что огромное число способных инженеров подготовлено у нас в стране благодаря хорошей организации соответствующего образования. А вот тренеров-психологов, в лучшем понимании этого слова, у нас, к сожалению, не так много. Думается, что будь обучение тренеров психологии в институтах физкультуры более полноценным, не стоял бы так остро вопрос о постоянном участии специалистов-психологов в работе со спортивными командами.

А. С. Макаренко справлялся с трудностями педагогической работы без помощи психолога — он сам был психологом. К. С. Станиславский в своей работе с актерами также добился успеха, благодаря тому что сам был знающим психологом, и это позволило ему создать метод, основанный на психологическом фундаменте. Вряд ли нужен постоянный помощник-психолог таким тренерам, как В. И. Алексеев, В. А. Аркадьев, JI. В. Сайчук, и им подобным. Очевидно, присутствие дополнительного лица скорее всего только мешало бы им в проведении воспитательной линии в команде. То же самое можно сказать и о лучших тренерах в академической гребле. Не случайно столько ценных психологических замечаний мы находим на страницах книг С. Ферберна, А. М. Шведова и А. Н. Шебуева, в психологических научных поисках Карла Адама и других.

Хотя сотрудничество с психологами в спорте стало весьма распространенным и, может быть, даже модным явлением, единой точки зрения на работу психолога все еще нет. Довольно часто среди тренеров существует мнение, что появится психолог, за неделю «сотворит чудо» и после двух-трех общений со спортсменом обеспечит мировые рекорды и золотые медали. Такое понимание роли психолога может принести делу лишь вред. Ведь психолог работает уже неделю, вторую, третью, а «чуда» не происходит! Разумеется, тренер разочарован, заявляет, что пользы от совместной работы с психологом нет, и в результате важный раздел подготовки спортсмена или команды дискредитирован. Психология должна органически входить в педагогический процесс, а участие психологии проявляться постоянно во всей деятельности спортсмена — в тренировках, на соревнованиях, проявляться внешне незаметно и обязательно постепенно.

Сейчас появился термин, как нельзя более соответствующий существу психологической работы со спортсменами, — психагогика (В. Н. Мясищев). Психагогика имеет в виду обучение психологии, психогигиене, а также индивидуализированное использование этих знаний в педагогическом процессе.

В качестве удачного примера использования психологии в работе тренера рассмотрим принципы тренировки мужской восьмерки «Крылья Советов», трижды подряд (в 1953, 1954, 1955 гг.) побеждавшей на первенствах Европы и завоевавшей серебряную медаль на XV Олимпийских играх.

Можно предположить удивление искушенного читателя. Ведь об этой восьмерке уже так много писали, да и зачем нужен пример почти 20-летней давности! Однако дело не только в том, что история этой команды наиболее хорошо известна и близка автору. Сейчас нас интересует анализ внутренних психологических аспектов тренировки этого коллектива, о чем широкому кругу читателей известно, кстати, не так уж много. Нас интересует именно глубинная сторона подготовки высококлассного экипажа, в котором эти аспекты выступают более выпукло.

Если определить высшую квалификацию команды как стабильность предельных спортивных результатов, то по этому объективному показателю в истории отечественного гребного спорта за последние 25 лет у нас не было более высококвалифицированного экипажа мужской восьмерки.

В нашем понимании при исключительной плотности спортивных результатов сила команды и ее класс проявляется в умении выиграть на финише у равного противника хотя бы несколько сантиметров. Именно этим отличалась восьмерка «Крылья Советов», именно этого качества, видимо, не хватает многим следующим поколениям восьмерок.

Воспитателями восьмерки «Крылья Советов» были не профессиональные тренеры, а инженеры Александр Михайлович Шведов и Алексей Николаевич Шебуев. Этот конгломерат «двух Ш» оказался весьма удачным в плане «психологической совместимости», удачно дополняя один другого. Из тренеров более позднего времени с этим дуэтом можно сравнивать (конечно, не проводя полной аналогии) только, пожалуй, опыт совместной работы А. В. Тарасова и А. И. Чернышева с хоккеистами сборной команды страны.

А. Н. Шебуев являл собою теоретическое поисковое начало в творческой работе коллектива. Его собственное участие носило скорее созерцательно-философский характер. После длительных ночных бдений или же после очередного «озарения» Алексей Николаевич мчался на мотоцикле на тренировку команды и с катера или с пригорка на берегу обращался к гребцам с примерно такой речью: «Джентльмены, я очень прошу вас, будьте любезны сейчас, проезжая мимо меня, во время гребка попытайтесь прочувствовать, как напрягается четырехглавый разгибатель бедра». Затем Шебуев вновь уезжал на работу на химический завод, а «случайно оброненные» им фразы давали команде на неделю пищу для поисков, рассуждений и споров.

А. Н. Шебуев без всякого преувеличения был личностью выдающейся. Например, энциклопедические знания он получил самоучкой. Или дважды лауреат Государственной премии в области химии, написал диссертацию, не имея завершенного высшего образования.

В общении с другими людьми Алексей Николаевич никогда не навязывал своего мнения, усиленно рекомендуя самостоятельное творчество и инициативу: «Вот вам одно возможное предположение, попробуйте проверьте его, и если вы согласитесь с ним, сообщите. Если же вы не согласны, предложите другой вариант, но докажите, что он лучше».

Греблю А. Н. Шебуев знал, понимал и чувствовал до предельных тонкостей, до полного теоретического осмысления. Да другой подход к предмету был ему просто неинтересен и чужд! Этот свой подход со свойственной ему деликатностью он стремился передать и своим ученикам.

Необходимо отметить еще одно замечательное качество Алексея Николаевича — он был нужен людям, к нему стремились, вокруг него всегда собиралась молодежь. Появлялся он обычно тогда, когда команде становилось почему-либо трудно. Если же все шло хорошо, его подолгу не было видно. Правда, он иногда приезжал утром на берег, оставаясь незамеченным, просматривал тренировку и, довольно ухмыляясь, уезжал. Тогда к нему ехали домой послушать что-нибудь из его великолепной коллекции пластинок, попить чаю и, конечно, потолковать о гребле.

Александр Михайлович Шведов — кандидат технических наук, доцент Московского авиационного института, также несомненный знаток и один из создателей теории академической гребли — в отличие от своего друга всегда стремился превратить теоретическое богатство в реальность. Он творец, импровизатор и чародей на воде, в тренировке. Здесь рождались и претворялись в жизнь самые неожиданные решения, приводившие в ужас ограниченных консерваторов. Над командой и тренерами смеялись, показывали пальцами и предрекали скорый развал. Однако коллектив гребцов рос и сплачивался. Возможно, дело в том, что А. М. Шведов обладал такой же притягательной силой, как и Шебуев. Очевидно, это объясняется тем, что Александр Михайлович в общении с людьми всегда видит перед собой человека, всегда заинтересован в его человеческой судьбе, всегда готов помочь ему.

На тренировках, в процессе обучения спортсменов новой технике гребли, шел эмпирический подбор исполнителей. Отбор этот, несмотря на самое благожелательное отношение к каждому спортсмену, был довольно жестким. Чтобы попасть в команду, надо было быть лучше других подготовленным технически, отлично тренированным и при определенном сочетании гребцов быть полезным команде.

Для технического совершенствования всем предоставлялись равные возможности, давались нужные советы, рекомендовались дополнительные упражнения — отбирай нужное, обдумывай и «пропускай все через свою голову». Поэтому после тренировки в лодке одни дополнительно тренировались на учебном плоту, другие в двойках или в одиночке, третьи разрабатывали, допустим, подвижность кисти в упражнениях с булавой, четвертые занимались со штангой.

Но главное происходило позже, когда после всех занятий спортсмены переодевались и вроде бы уже собирались уходить с гребной базы. Начинался разговор о гребле, который часто затягивался на несколько часов. Дело в том, что основная по психологическому смыслу работа над техникой велась на берегу, без лодки и без весел. Спортсмен должен был четко представлять себе технику исполнения гребка, к которому стремились тренеры.

Именно тогда, в послевоенные годы, А. Н. Шебуев и А. М. Шведов первыми из тренеров у нас в стране (а наверное, и в мире) взяли на вооружение систему К. С. Станиславского, проведя параллель между работой актера и подготовкой спортсмена. Наряду с отработкой многих индивидуально подобранных подводящих движений требовалось «вжиться в образ», в образ гребли, в образ ее идеального исполнения. Надо было точно знать и уметь четко представлять себе, как, что и когда надо делать в лодке. Одновременно запрещалось думать о том, как не надо грести.

К сожалению, А. Н. Шебуев и А. М. Шведов мало написали об использовании принципов системы К. С. Станиславского в спорте (они только вскользь упоминают об этом в своей книге). Но можно считать, что принципы аутогенной тренировки в спорте зарождались именно тогда, и именно в то время начались поиски форм идеомоторной тренировки, о тренирующем эффекте которой только появились первые сообщения ученых (А. Ц. Пуни).

Гребцы команды постоянно слышали: «Движение рождается мыслью, думайте о гребле, представляйте греблю, пропускайте мысленно все движения через голову».

Тренировочный режим команды по своим нагрузкам значительно превышал все имевшиеся по тем временам стандарты. Крылатая фраза С. Ферберна «Мили делают чемпионов» стала своеобразным девизом. Гребцы тренировались ежедневно два раза, заставляя ведущих специалистов хвататься за голову.

В 1953—1955 гг. команда в ответственные периоды переходила даже на трехразовые тренировки.

Некоторые команды пытались применять такие же нагрузки у себя, но очень скоро от этого отказывались. Почему же выдерживала команда «Крылья Советов»? В чем же секрет? Да только в том, что тренеры всегда ясно обозначали цель, умело создавали (это тоже творчество) мотивы тренировок, направляющие активную деятельность спортсменов. Все гребцы были втянуты как бы в интересную игру, в которой каждому из участников отводилась самая активная роль. Этой игрой было непрерывное творчество, постоянный поиск: «Почему все гребут веслом с шириной лопасти 17—18 см? Давайте попробуем сделать лопасть шириной 21 см». Интересно проверить? Интересно. Строгали лопасти, наклеивали по бокам дополнительные планки, шли на тренировку и показывали на 500 м такое время, которое не стыдно показать и нынешним лучшим командам. В следующий раз меняли угол наклона подножек, потом пробовали новую длину полозков, другой способ держания рукоятки весла, новый, «самый лучший» способ выведения наружного плеча и т. п.

А. М. Шведов и А. Н. Шебуев никогда не сводили цель занятий к победе на соревнованиях. Вопрос стоял так: бороться нужно с самим собой и только с самим собой, но так, чтобы каждый день превзойти «себя вчерашнего». Если это удается, тогда ты спортсмен, мужчина и молодец, если же ты хоть на один день остановился в своем развитии, — ты плохой спортсмен, не нужен команде.

Вот для того чтобы доказать себе самому, товарищам, тренерам, что ты спортсмен, каждый готов был «месить» воду лопастью весла с утра и до вечера, придумывая при этом что-то новое, что-то свое, добавляя это «что-то» в общее стремление к совершенству.

Совершенно очевидно, что огромная тренировочная работа, которую проводили гребцы «Крыльев Советов», была бы невозможна без постоянного ежедневного психологического воздействия тренеров. И в результате этого воздействия спортсмены были твердо убеждены, что тренировка — не тяжелая физическая работа, а удовольствие, радость, возможность порезвиться, поиграть, пофантазировать, помыслить и усовершенствовать самого себя.

Но всего того, о чем было сказано, еще недостаточно для создания команды. Это пока создавались отдельные гребцы. Пока была подготовлена большая группа отличных исполнителей принципиально новой скоростной и естественной техники гребли. Они уже проявили себя во многих гонках, выигрывали чемпионаты страны во многих классах судов: в одиночке — И. Демьянов, в двойке парной — И. Демьянов и В. Радимушкин. в двойке распашной — Е. Кабанов и А. Комаров, в четверке и в восьмерке — загребной Е. Сиротинский. А вот команды, которую тренеры видели в своем представлении и к созданию которой шли долгие годы, еще не было.

Какой же представляли себе А. Н. Шебуев и А. М. Шведов команду? По их мнению, для комплектования гребного экипажа восьмерки необходим отбор таких личностей, которые, не будучи каждая в отдельности солистом, вместе составляли бы гармоничное единство. Подразделение ролей и обязанностей должно быть минимальным, все равны, ход лодки и ее скорость зависят от каждого. И еще одно важное условие, выполнения которого добивались тренеры, — команда должна обладать способностью улучшать свою результативность в наиболее ответственный момент.

Можно представить себе три категории спортсменов: одни, в силу своих индивидуальных особенностей, с увеличением трудностей снижают результативность (психический стресс с его неблагоприятными последствиями). На вторых влияние ситуационного напряжения проявляется незначительно. Возможности и результативность этих спортсменов как на тренировке, так и в соревнованиях разного масштаба примерно равны. И, наконец, у третьих стрессовая ситуация приводит как раз к наилучшей кондиции. Для них чем труднее, чем более выражено напряжение, тем лучше, тем полнее раскрываются их возможности, тем выше их результативность.

Поскольку А. М. Шведов и А. Н. Шебуев мечтали о результатах наивысшего класса, они и искали такое сочетание гребцов, которое обеспечивало бы команде способность повышать результативность с ростом напряжения и ответственности соревнований. Успех в таком поиске в значительной степени зависит от случая, но когда поиск ведется целенаправленно и упорно, тогда и случай помогает экспериментаторам.

В 1952 г. состав команды определился и надолго стабилизировался (загребной В. Крюков, А. Комаров, JI. Гиссен, Е. Самсонов, И. Борисов, С. Амирагов, В. Родимушкин и Е. Браго).

Были найдены не только высококвалифицированные гребцы, но и наилучшее сочетание гребцов в команде. Возможно, и даже весьма вероятно, что при отборе за бортом команды остались лучшие исполнители, но в команде они не принесли бы больше пользы, чем те, кто был в ней «прописан постоянно».

Для оценки спортсмена следует учитывать много его личных качеств: техничность, выносливость, силу, скорость, умение держаться в команде, веселый нрав, хозяйственность и другие, вплоть до громкости смеха и особенности храпа. По каждому из этих показателей у кого-то в коллективе данное качество выражено больше, у кого-то меньше. И возможно, самый техничный гребец занимает, допустим, четвертое место по силе, второе место по скоростным качествам, седьмое место по веселости и т. д. А тот, кто находится на восьмом месте по техничности (конечно, по технике диапазон между первым и восьмым местами в хорошей команде невелик), занимает первое место по выносливости, третье по оптимизму и т. д. Задача тренера заключается в том, чтобы в результате подбора получился ансамбль, отличающийся высокими показателями по большому комплексу качеств.

В результате долгих поисков, в результате многих проб и ошибок тренерам удалось подобрать ансамбль, который при очень больших различиях между спортсменами был сплочен общей идеей, общим смыслом своей деятельности, способен к предельной работоспособности в самых напряженных ситуациях.

Надо отметить, что вместе с командой росли и тренеры. Не будь такой команды, может быть, тренеры и не достигли бы таких вершин тренерского мастерства.

Спортсмен становится мастером только с того момента, когда он из послушного исполнителя воли тренера превращается в соавтора, когда совместно с тренером ведет творческую работу. Важным элементом в тренировке гребцов «Крылья Советов» было обучение спортсмена сначала контролю, а затем и анализу своих действий.

Проходило время, у спортсмена формировалось собственное мнение о своих движениях, о гребле вообще, появлялась способность к синтезу. И если при этом мнение гребцов не согласовывалось с мнением тренеров или других спортсменов, то эти различия не замалчивались, более того, их высказывание всегда одобрялось. Диспуты на берегу, которые проходили почти ежедневно, были бы невозможны без свободного высказывания мнений, без обсуждения возникающих разногласий. Именно в процессе этих обсуждений, когда «в споре рождалась истина», оттачивалась теоретическая концепция команды.

Правда, иногда после многочасовых горячих споров вдруг оказывалось ясным, что собственно спора-то и нет, что все говорят об одном и том же, лишь называя одинаковые явления разными словами или ссылаясь на различия своих индивидуальных ощущений.

Разумеется, различия в индивидуальной интерпретации законов гребли были неизбежны, но в обсуждениях надо было обязательно выяснить, от чего эти различия зависят. Тренеры и команда считали, что нельзя добиваться фотографической копии движений гребцов. Нужна единая структура приложений усилий на веслах, которую каждый гребец, в силу своих индивидуальных особенностей, может получить разными способами. Поэтому в команде приветствовалось, чтобы каждый гребец, придерживаясь принципиальной технической схемы, выработал свой индивидуальный стиль, делая ставку на более сильные свои стороны.

Сейчас большое внимание уделяется изучению и созданию индивидуального стиля деятельности человека на производстве, в каждой профессии (Б. А. Климов). Исследования индивидуального стиля ведутся и спортивными психологами (Б. И. Якубчик и др.). Уже есть научные данные, убеждающие, что индивидуальный стиль способствует более быстрому прогрессу спортсмена. Это очень важно для современной спортивной практики, и необходимо, чтобы к этому стремились, сколь возможно больше познав себя, сами спортсмены. Как раз так и стоял вопрос в команде «Крылья Советов».

Мы уже не раз подчеркивали, что для индивидуализации своей деятельности спортсмен должен достичь зрелости, должен осмысливать, контролировать, анализировать свои действия, и уже не подгонять их, как раньше, под общую схему, а индивидуально расцвечивать эту схему.

Выходя на тренировку (а команда «Крылья Советов» выходила на воду лишь когда был идеально подогнан инвентарь), гребцы и тренер настраивались на обострение своей специальной чувствительности. Довольно редко слышались такие распространенные сейчас замечания рулевых, как «прибавим», «сильнее», «чаще», и т. п. Зато регулярно повторялись тщательно продуманные напоминания: «Послушаем момент захвата», «Обратите внимание на тягу каждого пальца в конце гребка», «Проверьте расслабление стопы перед захватом», «Запомните ощущения растянутой кожи спины при хорошем выходе вперед» и т. д. Они фиксировали внимание на самых разных ощущениях, возникающих во время хорошей гребли.

После окончания тренировки, во время обсуждения на берегу, каждый должен был высказаться по примерно такому плану:

1. Собственные ощущения во время тренировки.

2. Как ощущалась гребля других спортсменов команды.

3. Как чувствовался ход лодки.

К выступлению по этому плану спортсмен готовился во время тренировки, «набирая материал» для своего сообщения, и если иной раз кому-то было нечего сказать, это расценивалось как признак малоэффективной тренировки.

Нет нужды вновь обращать внимание на то, что весь разговор об индивидуальной технической работе пронизан психологическим содержанием. В этом, если угодно, «психологизме», как нам кажется, и кроется воспитание высшего спортивного мастерства.

Каждый гребец команды «Крылья Советов» мог с обстоятельностью научной статьи рассказать о комплексе своих ощущений в процессе гребли. Ощущений, которые им собирались по. крупицам со всей поверхности тела, с каждого сустава, с каждой мышцы, с мест «сцепления» с лодкой, веслом, уключиной, водой. Более того, каждый мог закрыть глаза и восстановить, показать, если надо, греблю любого члена команды.

Нужно ли все это? Может быть, это только профессорское развлечение, чудачество? Мы начинали главу с того, что большие усилия тренеров направлялись на создание стойкого идеального «образа гребли», помогавшему гребцу управлять своими действиями и добиваться стабильности в движениях. Это позволило команде выработать свой индивидуальный технический почерк, по которому ее можно было отличить от всех других.

Остается подчеркнуть только один момент, вернее, его конкретизировать. С одной стороны, все гребцы восьмерки «Крылья Советов» были очень техничны и владели веслом «на грани совершенства», но, с другой стороны, по техничности спортсменов команды можно было при желании (хотя такого желания и не возникало) проранжировать. Кто-то оказался бы лучше, а кто-то чуть похуже. Однако средний, интегрально-выраженный технический уровень команды был выше, чем у всех других академических восьмерок.

Возможно, тренеры смогли бы собрать команду с еще более высоким индивидуальным техническим мастерством, но, очевидно, тогда не было бы восьмерки «Крылья Советов», так как по сумме других показателей она проигрывала бы другим командам. Был найден, вероятно, именно тот оптимум, который обеспечивал общий высокий класс команды по комплексу показателей, включая и техническое мастерство.

Теперь немного о вкладе каждого спортсмена в функциональную подготовку команды. Здесь надо говорить о взаимовлиянии тренера и спортсмена, без чего вообще немыслима совместная работа классного спортсмена и его учителя. Творческий вклад каждого из участников этого объединения неразделим, как неразделим и их успех во время удачных выступлений.

Обучение анализу своих движений всегда сочеталось с приучением спортсмена к контролю за своим состоянием. При этом в процессе тренировок у каждого выработались свои критерии оценки этого состояния. Для одного этим критерием в большей мере служил пульс, для другого — вес, для третьего — ощущение бодрости и др. Каждый знал и некоторый набор признаков, соответствующих его лучшей форме, и самостоятельно заботился о том, чтобы к моменту ответственных стартов его состояние удовлетворяло прежде всего его самого.

Общие нагрузки команды еще не исчерпывали нагрузок каждого спортсмена. И когда после гребли в восьмерке многие гребцы рассаживались еще и в мелкие лодки, не гнушались учебным станком, то это означало не только дополнительную техническую работу, но и дополнительные нагрузки, определявшиеся необходимостью функциональной, индивидуально подобранной подготовки.

Иногда здесь не обходилось без курьезов, случались и перегибы, так как поначалу опыта было маловато и спортсмен мог передозировать нагрузку. Но, по мере того, как каждый познавал себя, такие случаи становились редкостью.

Как правило, к основным гонкам, если не случалось непредвиденных травм, команда оказывалась в наилучшей кондиции. При этом вопросами функциональной готовности тренеры, пожалуй, занимались в наименьшей степени, «следить» за собой должен был сам спортсмен.

Наверное, и в наши дни, когда значительно лучше поставлена функциональная врачебная диагностика, вопрос о контроле в принципе должен ставиться так же. Без строгого самоконтроля, без знания самого себя не может быть зрелого спортсмена и самостоятельной зрелой команды, способной управлять собой, а значит, и способной к созданию предпосылок для успешных спортивных выступлений. Еще раз хочется подчеркнуть, что воспитание такого качества у спортсмена и команды является результатом каждодневной психологической работы.

Между прочим, и сейчас, 20 лет спустя, среди спортсменов и тренеров весьма оживленно обсуждается вопрос об объеме тренировок. При этом некоторые обреченно заявляют, что если гребцы ГДР, тренируясь три раза в день, «накатывают» за день 40 — 50 км, то нам это пока недоступно. Почему? Ведь еще в 50-х годах команда «Крылья Советов» тренировалась в восьмерке трижды в день, а выходы на воду на мелких лодках до или после восьмерки вообще не считали, хотя нагрузка и в них бывала значительной.

Не надо бояться больших объемов нагрузки. Однако они не должны быть и самоцелью. Увеличение нагрузок должно быть логическим следствием системы тренировочного процесса.

Комацда. Процесс подготовки спортсмена высокого класса един, в принципе неделим и постоянен. В этом процессе значительная часть времени занята тренировками, которые периодически прерываются короткими моментами соревнований. Соревнования — это проверка непрерывного процесса совершенствования спортсменов и команды, где спортсмен проверяет себя в сравнении с самим собой, а затем и в сравнении с другими. Основная цель соревнования — в необычных (по отношению к тренировкам), более напряженных условиях единоборства полностью проявить свои возможности, подвести итог проведенной ранее тренировочной работе и увидеть, что необходимо для дальнейшего спортивного роста.

В воспитании такого отношения к соревнованию одновременно воспитывается и уважение к тренировкам. И если в тренировочном периоде восьмерка «Крыльев Советов» была сплоченной командой, то с приближением соревнований сплоченность спортсменов ощущалась еще больше. На тренировках в эти предстартовые дни уже чувствовался дух предстоящей борьбы, каждый гребец был насыщен запасом пока сдерживаемой, но уже ищущей выхода энергии. И все становились как-то по-особенному заботливы и близки друг к другу.

При этом продолжался будничный тренировочный режим, пожалуй, только с чуть подчеркнутой деловитостью и все возрастающей ответственностью. Тренировки проводились на небольших нагрузках (4—5 км с 2—3 ускорениями), но зато каждый гребок делался четким, полновесным, а команда приобретала не только «запал» на гонку, но и абсолютную уверенность в своих возможностях. Каждый знал, что стоит чуть прибавить усилие, чуть резче прыгнуть — и лодка полетит в стремлении вырваться из воды. И лодка действительно скользила, казалось, что гребцы не делают никаких усилий, — настолько все получалось легко и просто.

В эти дни не требовалось проводить собраний и обсуждений, не было и разговоров о предстоящей гонке, о ее результате. Тренеры никогда не говорили, а спортсмены вскоре привыкли не думать о победе, о результате, о месте в соревнованиях. Да и зачем об этом говорить! Спортсмен потому и спортсмен, что, выходя на старт, он в тайниках своей души всегда лелеет мечту о большой победе, — об этом и говорить нечего.

Но одной мечты для достижения победы мало. И если уж о чем говорить, то как, какими путями приблизить победу. Тренеры и все гребцы считали, что победа в соревнованиях должна одерживаться над самим собой, а не над каким-то конкретным противником. Можно формально выиграть соревнование, получить награды, дипломы или медали, но если это победа над слабым противником и достигнута без полной мобилизации своих возможностей, то вряд ли такой выигрыш можно считать победой. И вряд ли он может принести удовлетворение. И наоборот, если по протоколу соревнований команда заняла и не первое место, но в гонке сделала все возможное и даже чуть-чуть больше, честь и хвала победителю. На этот раз он был сильнее, но в борьбе с собой команда одержала победу.

Рискуя получить многочисленные неприятности, тренеры заслоняли своей грудью команду и от бесконечных администраторов, которые в то время любили появляться среди спортсменов для напутствий и советов. Благодаря бдительности и, надо прямо сказать, смелости тренеров гребцы восьмерки редко выслушивали эти бесполезные наставления.

Команда сама определяла свою задачу в соревнованиях и, реально взвесив возможности, ставила цели более сложные и более высокие, чем те, которые трафаретно и без знания дела диктовались пришельцами. Тренеры тонкими психологическими путями создавали и поддерживали в команде железную уверенность в том, что задача посильна и выполнима. Такой целью всегда была победа над собой, превышение своих сегодняшних показателей, а соревнование рассматривалось как счастливая возможность еще одной попытки сделать завтра чуть больше, чем ты можешь сегодня. Поэтому соревнование оценивалось как редкость, как награда за упорный каждодневный труд.

Основная задача — превзойти себя — распадалась на несколько частных:

— сохранить в гонке ясность мысли, способность к непрерывному анализу происходящего;

— сохранить высокую технику гребли от первого до последнего гребка;

— всей командой правильно распределить усилия по ходу гонки.

В тренировках команда пыталась предусмотреть возможности возникновения соревновательных ситуаций и заранее отрабатывала различные контрприемы. Так, на случай, если за 40—50 м до финиша команда не имеет преимущества и идет вровень с соперниками, на ее вооружении появился «финишный бросок на ленточку». Этот прием позволял выиграть у противника 0,2— 0,3 сек. В зависимости от особенностей соперников были отработаны различные варианты старта, ускорения по ходу дистанции и т. п.

Собственно, так называемая частная (предсоревновательная) психологическая подготовка обычно сводилась к вечерней (накануне финала) прогулке по берегу вдоль дистанции. Болтали о том, о сем, в каком-то месте А. М. Шведов предлагал: «Присядем». Потом он не торопясь излагал свою точку зрения на завтрашнюю гонку, говорил о задаче, которую должна решить завтра команда. И оказывалось, что мы не случайно сели на этом месте, тренером все уже было продумано. «Вот здесь вы должны завтра решить гонку, здесь снижается скорость у соперников. Снижалась она в этом месте и у вас, но завтра вы должны преодолеть этот отрезок дистанции с максимальной скоростью. Вы это сможете сделать, так как...» Весь разговор продолжался 5—6 минут, а потом мы шли домой и пели какую-нибудь песню.

Надо сказать, что задачи всегда ставились так, что ни у кого не возникало сомнений в возможности их осуществления. Ведь постановка задачи обосновывалась уровнем подготовки команды к этому времени, возможность достижения цели аргументировалась проделанной работой.

Назавтра, в день гонки, конечно, были волнения — без хорошего волнения не бывает и высокого результата! — но это волнение никогда не перехлестывало через край. К моменту посадки в лодку у всех было уже спокойное, сосредоточенное состояние. Этому способствовал и обязательный ритуал: на берегу «присесть перед дальней дорогой», помолчать, вспомнить про себя самое главное — и в путь. К старту команда подъезжала в наилучшем виде. Не было случая, чтобы какие-либо заминки или происшествия на старте (фальстарт, поломка инвентаря) вывели команду из этого состояния наилучшей готовности.

Мы уже говорили, что на современных соревнованиях борьба очень острая, что решают секунды и доли секунды, а команда «Крыльев Советов» прошла через школу таких жесточайших сражений уже 20 лет назад. Дело в том, что в Ленинграде была очень сильная команда — восьмерка «Красное Знамя». В соревнованиях между собой обе команды и оттачивали свое мастерство.

В истории гребных гонок имеется пока единственный случай, когда в 1951 г. на первенстве ВЦСПС обе команды финишировали «нос в нос», и пришлось назначить перегонку на следующий день. Разрывы же в результатах менее 0,5 сек. в соревнованиях этих восьмерок вообще не являлись редкостью.

Выходя на старт, гребцы прекрасно знали, что борьба будет идти от старта до самого финиша и что решить гонку, вероятно, сможет лишь последний гребок. И если почему-либо ленинградцы в соревнованиях не участвовали, москвичи все равно проводили гонку так, будто рядом, не проигрывая без борьбы ни одного сантиметра, идет восьмерка «Красного Знамени».

За годы своих выступлений восьмерка «Крыльев Советов» одержала много побед и над собой, и над соперниками, но в команде был установлен строжайший закон: успешно окончившаяся гонка переживается только один день. Со второго дня вновь начинается восхождение к новым вершинам мастерства, и нет больше никаких титулов, званий и регалий. Пожалуй, это правило сыграло свою роль в том, что спортсмены команды надолго сумели сохранить энтузиазм, работоспособность и желание двигаться вперед.

И в этой части нашего изложения следует отметить, что сам момент подготовки к соревнованиям был насыщен психологическим содержанием, которое совершенно естественно пронизывало всю жизнь команды, а также важную работу тренеров. Как в постановке задач, так и в создании обстановки уверенности в достижении поставленных целей, что, как мы теперь знаем, служит важным обстоятельством в предотвращении нежелательных сверхпороговых реакций на психический стресс.

В этой главе мы хотели показать читателю (особенно, если читатель — тренер), что при знании тренером теоретических положений и практических приемов, в применении которых перед ним открывается безграничный творческий простор, педагогическая работа — такая обыденная и ежедневная — всегда насыщена психологическим содержанием.

И еще: психологическое содержание работы тренера успешно помогает тренировочному процессу именно тогда, когда оно органически и неразрывно входит в этот процесс, когда оно участвует в решении всех конкретных вопросов, касающихся данного спортсмена, данной команды.

Психологическая подготовка не является чем-то обособленным, ее нельзя выделить из всего комплекса работы со спортсменом. Она не может касаться какого-либо одного участка, но отсутствовать в другом. Только комплекс психологических приемов, распространяющийся на комплекс всех педагогических направлений, повышает эффективность работы тренера и ускоряет прогресс спортсмена.

Иногда говорят: «Тренер не в состоянии один выполнить такой объем работы». Да, плохой тренер, средний, по современным понятиям, не может. Но надо равняться на лучших, а лучшие тренеры страны, как правило, тренеры-психологи.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Гиссен Л. Д.
    • Заглавие

      Основное
      От теории к практике
    • Источник

      Заглавие
      Психология и психогигиена в спорте
      Дата
      1972
      Обозначение и номер части
      Глава 5. От теории к практике
      Сведения о местоположении
      C. 32-47
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Спортивная психология
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Гиссен Л. Д. — От теории к практике // Психология и психогигиена в спорте. - 1972.Глава 5. От теории к практике. C. 32-47

    Посмотреть полное описание