Мастера большого ковра

Леван Тедиашвили

Автор:
Канаев Мурад
Источник:
Глава:
Леван Тедиашвили
Виды спорта:
Вольная борьба
Рубрики:
Персоны
Регионы:
РОССИЯ
Рассказать|
Аннотация

…И ЛЕВАН ПОШЕЛ В КОМСОМОЛ Когда Леван Тедиашвили завершил выступления на борцовском ковре, ему пришлось начинать новую жизнь с должности рядового комсомольского работника. Но он быстро поднялся, руководил колхозом, а потом районом, проявил себя в общественной деятельности, избирался депутатом

Леван Тедиашвили

Леван Тедиашвили

Фото: Леван Тедиашвили

…И ЛЕВАН ПОШЕЛ В КОМСОМОЛ

Когда Леван Тедиашвили завершил выступления на борцовском ковре, ему пришлось начинать новую жизнь с должности рядового комсомольского работника. Но он быстро поднялся, руководил колхозом, а потом районом, проявил себя в общественной деятельности, избирался депутатом грузинского парламента. Побеседовать с этим незаурядным человеком, популярным в прошлом борцом удалось во время прошлогоднего чемпионата мира в Тегеране, куда он приехал в качестве почетного гостя. С иранской столицей у Левана связаны приятные воспоминания. В этом городе без малого тридцать лет назад он добился выдающегося достижения - сделал золотой дубль, выиграв подряд чемпионаты мира по вольной борьбе и самбо.

- Тогда в Тегеране не было этого великолепного дворца спорта, и чемпионат проходил на открытом стадионе в сорокаградусную жару, - вспоминает с улыбкой Леван. - Солнце так нещадно палило, что невозможно было бороться в партере - кожа оставалась на ковре.

- Раньше совмещение выступлений на состязаниях по вольной и греко-римской борьбе не считалось чем-то необычным, поскольку это, если так можно выразиться, родственные виды единоборств, но вы в Тегеране участвовали в чемпионате мира по самбо и стали победителем, что не может не вызывать удивления.

- Я не собирался выступать, но меня попросили, так как заболел член сборной команды самбистов, выступавший в той же категории, что и я, и его некому было заменить. Должен сказать, что в те годы ФИЛА занималась развитием не только вольной и греко-римской борьбы, но и самбо. Представители этих единоборств съезжались в один город и, сменяя друг друга, боролись за награды чемпионата мира. От меня никто не ждал результата. Я ведь не самбист, да к тому же все понимали, что у меня не было времени на отдых после чемпионата мира по вольной борьбе. Мне так и говорили руководители нашей делегации: «Твое дело взвеситься и выйти на ковер». Но разве я мог уронить честь борца-вольника (улыбается)? Как говорили в ту пору, план я перевыполнил – стал чемпионом мира по самбо, да еще получил специальный приз за лучшую технику. После этого успеха мне сообщают, что зрители хотят, чтобы я выступил еще и на чемпионате мира по греко-римской борьбе. Пришлось отшучиваться: «Передайте им, что заказов я не принимаю».

- После расставания со спортом вас редко можно было увидеть на соревнованиях борцов. Неужели не хотелось окунуться в родную атмосферу, пообщаться со старыми друзьями, вспомнить былое?

- К сожалению, не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями. Все эти годы жизнь складывалась так, что у меня не оставалось времени на поездки на чемпионаты и турниры, хотя постоянно получал приглашения. Другое дело, если бы я по роду занятий был связан со спортом, с борьбой, но я выбрал иной жизненный путь.

- Хотелось попробовать себя в другой сфере?

- А кем бы я был, останься в спорте? Тренером? Но эта работа не сахар, за нее не стоит браться, если не имеешь педагогического дара, крепких нервов и огромного терпения. Я этими качествами не обладал, а потому еще в бытность борцом решил для себя, что ни при каких обстоятельствах не пойду в тренеры. Это одно, а второе заключается в том, что я действительно хотел испытать себя в другой сфере и доказать себе и другим, что способен чего-то добиться и вне спорта.

- И вы пошли в комсомол.

- Помимо физкультурного образования у меня еще был диплом юриста, но работа по специальности меня не прельщала. Мои однокурсники уже были прокурорами, а мне, отставшему от них из-за выступлений в спорте, пришлось бы начинать свою трудовую деятельность каким-нибудь следователем-стажером. Вот я и подался в комсомол, который в ту пору считался хорошей стартовой площадкой для продвижения по служебной лестнице. Из комсомола вскоре меня направили в родной Сагареджо поднимать сельскохозяйственное производство, в котором, откровенно говоря, я ни черта не смыслил. Должен сказать, что в те годы существовала дурацкая система расстановки кадров, и я был ее продуктом. Как-то первый секретарь ЦК компартии Грузии Джумбер Патиашвили, зная мой веселый нрав, попросил меня рассказать анекдот. «Вам какой - придуманный или из жизни?» - спрашиваю его. «Из жизни», - отвечает он. «Пожалуйста, - говорю ему. - Я, человек, далекий от сельского хозяйства, возглавляю колхоз, а агроном руководит спорткомитетом». Чем не анекдот? Тем не менее, мне удавалось справляться с непривычной для меня работой, наш колхоз регулярно выполнял план по сбору винограда, был на хорошем счету. И продвигаться бы мне по служебной лестнице, но наступили новые времена, к власти пришел Звиад Гамсахурдия. Мне стало неуютно в моей стране, и я уехал работать в Японию, воспользовавшись приглашением господина Иноки, организатора чемпионата по профбоям. Мне отводилась роль консультанта в этом чемпионате, который правильно было бы назвать театрализованным представлением, поскольку, его участники лишь создавали видимость, что дерутся, тогда как на самом деле все было заранее отрежиссировано и отрепетировано. Два года я отработал в Японии. Вернувшись домой, занимался бизнесом, был губернатором Кахетии. В Кахетии меня избрали депутатом парламента Грузии. Второй раз я стал депутатом по спискам партии «Гражданский союз». В парламенте работаю в комитете по связям со странами СНГ.

- Вы пережили гибель сына. Российские газеты писали, что он умер у вас на руках на войне в Абхазии.

- Что я могу сказать? Это судьба, а от судьбы не уйдешь. Слава богу, второй сын с нами. Он получил хорошее образование в Америке, закончил там Колумбийский университет и  сейчас работает в солидном учреждении в Тбилиси.

- Вы не пытались приобщить сыновей к вольной борьбе?

- Если бы они пожелали пойти по моим стопам, я бы им не препятствовал, но, честно говоря, мне этого не хотелось. Предположим, они занялись бы борьбой, стали бы атлетами экстра-класса, но ведь все равно бы не выиграли пять раз «мир», не стали бы двукратными олимпийскими чемпионами.

- Вы добились многих впечатляющих побед. Какая из них вам особенно памятна?

- Победа на первых моих Олимпийских играх. Она мне далась на удивление легко. Куда более сложным делом для меня было попасть в олимпийскую сборную. С не меньшими основаниями на поездку в Мюнхен претендовал Юрий Шахмурадов. В тот год он стал чемпионом СССР, у него было преимущество передо мной в личных встречах. Юра для меня был неудобным соперником. Он не обладал большой физической силой, но в технике мало кто мог с ним сравниться. Когда на тренерском совете обсуждали наши кандидатуры, сыграло свою роль то, что я был на тот момент действующим чемпионом мира. Вспомнили также неудачное выступление моего конкурента на предыдущей Олимпиаде, хотя этот аргумент не был бесспорным, поскольку Шахмурадову тогда явно не повезло с судейством. Самое интересное, что в том же 1972 году Юру назначили главным тренером сборной СССР. Когда я его увидел в первый раз после этого назначения, то обратился к нему так: «Друг мой, враг мой, начальник мой». Разумеется, наше противостояние на ковре, конкуренция за место в сборной никак не сказались на наших дальнейших взаимоотношениях. Как тренер Юра мне многое дал, особенно в плане совершенствования техники. Он ведь не только великолепно знал все приемы борьбы, но и постоянно придумывал что-то свое. Не раз эти его хитрые «штучки» помогали мне одерживать победы.

- В автобиографической книге Дмитрия Миндиашвили «На ковре жизни» прочитал, что некоторое время вы тренировались под его руководством.

- Был период, когда Дмитрий Миндиашвили по каким-то причинам уехал из Красноярска и жил в Грузии. Я не преминул воспользоваться случаем и попросил его поработать со мной. Мне нужно было, чтобы он поднатаскал меня в борьбе в партере. Это тогда был мой главный недостаток. Я ведь воспитывался  на национальной грузинской борьбе чидаоба, а в ней, как известно, не существует партера. Дмитрий Георгиевич, который, кстати, приходится мне дальним родственником, посвящал мне много времени, терпеливо работал со мной. Благодаря его урокам мастерства мне удалось избавиться от моего недостатка, и впоследствии никто не мог сказать, что партер мое слабое место.

- По иронии судьбы вам суждено было стать одним из основных конкурентов лучшего воспитанника Дмитрия Миндиашвили.

- С Иваном Ярыгиным наши пути пересеклись, когда я перешел в категорию до 100 кг, в которой он первенствовал на двух олимпиадах. Это было после того, как в 1976 кг я официально объявил о своем уходе из спорта. Мне не следовало возвращаться на ковер. Я был уже не тот, тренировался без удовольствия, боролся с натугой, короче, сам себе был противен.

- Тем не менее, вы еще выиграли чемпионат Европы, были в шаге от золотой медали мирового первенства и могли бы по пасть на третью Олимпиаду.

- Дело даже не в том, мог я или не мог. Я имел тогда столько титулов, что дай бог каждому. Что бы мне дала еще одна медаль? Ничего! Надо было остановиться и уйти непобежденным. Это сейчас все понимаешь, а тогда верх брали эмоции и амбиции. Оба мы с Ваней   хотели   повторить достижение Александра Медведя, оба все для этого сделали, но, увы, не сложилось. Судьба путевки на Московскую Олимпиаду решалась на чемпионате СССР, который проходил там же в Москве. Ваню тогда я обошел, а споткнулся  на украинце Илье Мате. Наша встреча с ним в финале завершилась со счетом 4:4, но по последнему техническому действию победу присудили моему сопернику, который и попал на Олимпиаду и стал там чемпионом. А о злополучном чемпионате мира в Мехико в 1978 году, где я по глупости лишился золота, вообще вспоминать не хочется. Какие-то 20 секунд меня отделяли от шестого титула чемпиона мира. Против меня в финале боролся немец из ГДР Бютнер, у которого я за месяц до этого на чемпионате Европы выиграл с разницей в 12 баллов. Я вел с преимуществом в три балла, у моего соперника было два предупреждения. Мне надо было просто потолкаться эти 20 секунд или же отдать немцу балл. Но вместо этого я стал что-то выдумывать, а этот несчастный, воспользовавшись тем, что я расслабился в защите, нагло пошел на обвив. Это мой хлеб, в девяти случаях из десяти я бросаю из этого положения. Но в тот момент у меня отказала нога. В первой же схватке на чемпионате я порвал мышцу бедра и боролся на уколах. В итоге немец бросил меня и заставил коснуться лопатками ковра. После этого год я не мог спать. Не так обидно было бы проиграть, если бы схватка складывалась в пользу соперника, а тут победа была у меня в руках, но я ее бездарно упустил.

- Сегодня правила поединков сильно отличаются от тех, что были в ваше время. На ваш взгляд, они стали лучше или хуже?

- Они отвечают духу времени. Я не могу оценить все нововведения, но польза многих из них очевидна. Возьмите, например, скрестный захват. Разве не интересно наблюдать, как борцы пытаются бросить друг друга из этого положения? Мне кажется, любые изменения в правилах оправданы, если они стимулируют активность борцов, если придают поединкам зрелищность.

- Но, несмотря на беспрестанные эксперименты с правилами, популярность борьбы в мире не растет.

- Так ведь помимо совершенствований правил надо еще что-то делать для популяризации борьбы. Я вам скажу, что все упирается в финансы. Давно пора перевести борьбу на коммерческую основу, привлекать отовсюду деньги, щедро поощрять лучших борцов. Почему, спрашивается, в других видах спорта атлеты могут получать за победу золотые слитки, роскошные автомобили, большие денежные вознаграждения, а борцы нет?

- А где взять деньги, если никто их не хочет вкладывать в борьбу?

- Задача ФИЛА в этом и заключается, чтобы найти эти самые деньги. Они сами с неба не упадут. Надо уметь работать с рекламодателями, спонсорами, руководителями телекомпаний. Умеют же это делать дзюдоисты. Думаю, с этим бы справился Ваня Ярыгин. Сегодня у руля ФИЛА должен стоять такой человек, как он. Ваня пользовался большим авторитетом в спортивных кругах, был дипломатом, хорошим организатором, масштабно мыслил. Вспомните, как ему удалось убедить чиновников ФИЛА провести чемпионат мира в Красноярске. А ведь это не Стамбул и не София. И так он его провел, что другим и не снилось! Жаль, нет с нами Вани.

- Не собираетесь вернуться в каком-нибудь качестве в спорт, в борьбу?

- А я уже вернулся. С недавних пор я вместе с олимпийским чемпионом по греко-римской борьбе Романом Руруа являемся вице-президентами Федерации борьбы Грузии. А кроме того, я уже год возглавляю благотворительный фонд ветеранов-олимпийцев.

- Вам чаще надо сопровождать в поездках на соревнования грузинскую сборную. Вы приносите удачу. Вот появились в Тегеране, и впервые в новой истории независимой Грузии грузинский борец завоевал золотую медаль чемпионата мира.

- Что ж, я этому рад. Рад за Эльдара Куртанидзе, который давно шел к этой победе. Желание ездить на соревнования было всегда, надеюсь, теперь буду чаще находить возможность для этого.

2002. 8 сентября

Леван Тедиашвили родился 15 марта 1948 года в грузинском селе Сагареджо, что в Кахетии. Двукратный олимпийский чемпион, четырехкратный чемпион мира и серебряный призер этих соревнований, трехкратный чемпион Европы, обладатель Кубка мира, победитель Спартакиады народов СССР, трехкратный чемпион СССР, чемпион мира по самбо. Выступал в категориях до 82, 90 и 100 кг. Тренировался у Ванико Мекокишвили и Вахтанга Балавадзе.

    Загрузка...