Жизнь и смерть Маноэла дос Сантоса Гарринчи

Прощай, «радость народа»!

Автор:
Горанский И.В.
Источник:
Издательство:
Глава:
Глава 2. Прощай, «радость народа»!
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Персоны
Регионы:
БРАЗИЛИЯ
Рассказать|
Аннотация

Стадион «Маракана» - как действующий вулкан. Только лава - горячая, живая, страстно жаждущая зрелища толпа - течет наоборот, к его вершине. Опустели автобусы, брошены кое-как машины. Осталось пройти еще триста метров до бетонной громады сквозь плотные ряды торговцев флажками, подушечками с

Прощай, «радость народа»!

Стадион «Маракана» - как действующий вулкан. Только лава - горячая, живая, страстно жаждущая зрелища толпа - течет наоборот, к его вершине. Опустели автобусы, брошены кое-как машины. Осталось пройти еще триста метров до бетонной громады сквозь плотные ряды торговцев флажками, подушечками с эмблемами футбольных клубов, вымпелами, разноцветными панамами и козырьками, на которых все те же знакомые футбольные символы. Сегодня, 18 декабря 1973 года, необычно густ фронт национальных зелено-желтых флажков. Еще бы! Играет сборная Бразилии! Притом не какая-то новая команда, где половина игроков только вчера надела желтые футболки, а та, самая знаменитая сборная - «мешикана»* (Мешикана - мексиканка (браз.) -Здесь и далее примечания автора), завоевавшая в Мексике в 1970 году золотую богиню Нике, завоевавшая в третий раз, навечно. Карлос Алберто, Жаирзиньо, Клодоалдо, Пеле, Ривелино... Вот кто выйдет сегодня на поле! Не будет, правда, Тостао: ох уж это его несчастье с глазом! И кто бы мог подумать - в составе звездной команды выйдет Гарринча! Это его прощальный матч. Позже будут еще играть ветераны, чемпионы мира 1958 года, отсудившие свои матчи знаменитые судьи, артисты телевидения, театра, кино. И еще... Впрочем, юноши уже играют.

Возбуждение толпы растет. Пронзительный выкрик: «Гарринча! Гарринча!» Его тут же подхватывают: «Ра-ра-ра! Га-ррин-ча-а!» Сто голосов, тысяча, весь строй, весь поток... Крик так плотен, что кажется, он повис над стадионом и через его высокие стены переваливается на зеленое поле, испытанное поле «Мараканы», где трава жесткая и упругая.

Бурлит, гудит людской вулкан, готовый в любое мгновение взорваться радостью, восторгом.

Мне, как иностранному журналисту, разрешено пройти вниз по бетонной лестнице в прямой покатый коридор и дальше, в раздевалку команды, - святая святых «Мараканы».

Сначала общий продолговатый зал, битком набитый знакомыми и незнакомыми людьми. Невесть как сюда проникшие мальчишки с блокнотами. Им подавай автограф, не важно чей. Пожалуйста, распишитесь.

Наконец клубок охотников за автографами разматывается, и я вижу Гарринчу. Вижу - и как бы не узнаю. От его обычной смуглости не осталось и следа: лицо бледное, с желтизной, осунувшееся. Желтая футболка с гербом Бразильской конфедерации спорта свисает с плеч. «Мане, комо эстас?» (Комо эстас? - Как дела? (португ.)) Он слышит мой вопрос, вяло пожимает руку, но будто не видит меня. Волнуется? Предматчевая лихорадка? Нет, другое. В глазах тоска, тоска от прощания с футболом, от самой большой для него утраты в жизни...

Гарринча, уже перестав выступать за первоклассные команды, все время мечтал возвратиться на поле. Дважды это ему удавалось официально. В первый раз, когда «Ботафого» в 1971 году переживал очередной финансовый кризис, он вышел во втором тайме минут на пятнадцать и простоял на правом краю до конца матча. Затем, спустя год, снова появился на поле в составе второсортной команды из Рио-де-Жанейро - «Оларии». Тот матч собрал пятьдесят тысяч зрителей. «Оларии» такое и не снилось. Пятьдесят тысяч пришли «на Гарринчу». Тогда он простоял весь тайм. И снова оказался за бортом. Но он продолжал верить в свое возвращение. То начинал, то бросал бегать кроссы...

Теперь он понимал: этот декабрьский матч на «Маракане» - последний.

Появился тренер Загало - изящный, подтянутый, волнистые волосы поблескивают серебром. Он еще не сказал ни слова, а гомон уже стих. Все взоры - на него, тренера великой команды. Игроки - Карлос Алберто, Клодоалдо, Пеле, Жаирзиньо, Эвералдо, Ривелино, взявшись за руки как дети, окружают тренера. Кто-то из них тянет Гарринчу, вводит его в общий круг. Загало улыбается, хлопает в ладоши. Футболисты в лад затанцевали и запрыгали, не выпуская ладони друг друга. Так в раздевалке началась разминка. Всего три минуты. Порозовели щеки у спортсменов, загорелись глаза. Один Гарринча побледнел еще больше.

А теперь - на поле! Уже в коридоре слышится рев «Мараканы», он растет, заполняя все вокруг. Мне что-то говорят знакомые бразильские журналисты, но ничего не слышно. Да и что тут скажешь: сейчас начнется матч самый необычный из всех, какие я видывал на этом стадионе.

Вдоль кромки поля сложены из свежих цветов огромные слова: «Мане, алегрия ду пову» - «Мане - радость народа». И этому веришь, глядя на яркость праздника, круто заварившегося в гигантской чаше стадиона. Теперь я слышу, что говорит мне Аристелио, сотрудник бразильского спортивного журнала «Плакар»: «Пришло сто пятьдесят тысяч!» Он смеется, раздвигая свои пышные, черные как смоль усы. А меня не удивило бы, если бы он сказал «миллион».

Футболисты разобраны репортерами. Вопросы, вопросы. Оператор телевидения бегом проносит на плече тяжелую телекамеру. Провода от нее ползут по траве, по ногам. Смеется в телекамеру Пеле, смеется Карлос Алберто, улыбается Ривелино... Почему они все смеются? Даже Беллини, высокий, стройный, красивый как киноактер, обычно строгий, неулыбчивый, и тот смеется. Неужели им так весело провожать, притом навсегда, товарища? Провожать Гарринчу, гения футбола? Или забыли о проводах?

На мгновение в сутолоке замечаю Гарринчу. Бледность с его лица немного сошла. Или это от прожекторов, бросающих свои огненно-желтые лучи на зеленое поле? Гарринча серьезен и сосредоточен. Он-то помнит, что провожают его, прощаются с ним.

Появляются судьи, все в черном. Сегодня цвет их костюмов соответствует событию. Я вижу, как Гарринча уступает им дорогу к центру поля. Последние судьи в его футбольной жизни. Они несут мяч. Совершенно новый. На его полированной поверхности играет свет прожекторов.

Гарринча не сводит глаз с мяча. Дадут ли ему сегодня им поиграть? Куда залетит этот мяч?

Репортеры телевидения медленно покидают поле. За ними уползают длинные провода. Молодой негр на ходу прямо в эфир ведет радиорепортаж. Я слышу его слова о бразильской сборной образца 1970 года, команде, ставшей легендарной.

Мы, журналисты, как в окопе, залегаем вдоль боковой линии в бетонном овражке. Метрах в десяти от меня стоит Гарринча, готовый к игре. Левая нога, словно чужая, отставлена в сторону, а правая и правда чуть короче - сейчас это заметно.

Сегодня сборная Бразилии играет против команды «остального мира». В ней собраны футболисты с бору по сосенке, скорее случайные, чем с разбором приглашенные для матча. В Рио-де-Жанейро находились уругвайцы - и их на поле пятеро. Проездом в Бразилии советская команда. Известно, что Онищенко, Ловчев и Ольшанский выйдут во втором тайме. Впрочем, команда в зеленой форме сегодня как бы не в счет.

Свисток, звонкий, трель долгая, как последний звонок.

Мяч в ногах у Ривелино. Гарринча переходит центральную линию поля. Он совсем один. В настоящих матчах так не бывает. И Ривелино тут же передает мяч на правый фланг. Гарринча не ожидал столь скорого паса и лишь рванулся в сторону мяча, которым завладел уругвайский защитник.

А Гарринча опять один на правом краю. И опять Ривелино дает ему удобный пас. Теперь Гарринча не прозевал. Мяч запрыгал у него в ногах: с левой на правую, с правой на левую. Перед ним молодой, уверенный в себе уругваец. Слишком уверенный! Гарринча молниеносно пробрасывает мяч у него между ног, а сам в два шага обходит опешившего защитника. На пути еще один в зеленой футболке. И тот позади! И сразу - удар! Хлесткий, по кривой траектории. Мяч в нескольких сантиметрах перелетел через перекладину ворот. «Маракана» стоя приветствует редкостный ход Гарринчи. Верно говорят: великое - в простоте. В три шага обыграл Гарринча соперников и на четвертом ударил! Попади он, был бы потрясающий гол. Пеле на бегу что-то задорно кричит Гарринче.

Игра продолжается. Полтораста тысяч пар глаз следят за мячом. Бывалые мастера его ловко подсекают, перебрасывают, останавливают, и он мечется по полю, оказываясь то на краю, то в середине, то у самых ворот.

И тут нежданный свисток, без всякой причины. Что случилось? Карлос Алберто -капитан чемпионов мира берет мяч в руки. Ломается строй игроков. Все идут к Гарринче. Вот и все. Прощай, Мане, радость народа! Гарринча пожимает протянутые ему руки и плачет, плачет, не таясь и не стесняясь, по-детски горючими слезами. На лицах вокруг меня тоже слезы. «Маракана» поет: «Гарринча, Гарринча, Мане, Мане». Ему отдают мяч, наверное на память. Гарринча не понимает и отказывается от подарка. А впрочем, мяч ему больше не нужен, пусть играют другие.

Недолгая церемония вручения Гарринче памятных подарков. Кто что дарит, понять трудно, ибо вокруг виновника торжества снова образовалась огромная толпа. Пробившись сквозь нее, советский тренер Алексей Парамонов от имени Федерации футбола СССР вручает ветерану русский электрический самовар. Гарринча принял этот дар за спортивный кубок и с минуту держит его над головой, словно победный трофей, с гордостью и удовольствием позируя фотографам. При этом он говорит нам, что ему очень приятно получить русский сувенир на бразильском футбольном поле.

Кто-то вручает Гарринче бронзовую статуэтку футболиста, кто-то серебряный кубок. А один пожилой сеньор передает ему клетку с маленькой испуганной птичкой...

С трибун летят маленькие букетики цветов и, не долетая, падают в ров и на ограду из колючей проволоки. Перед тем как спуститься в люк, Гарринча обводит взором стадион, машет рукой. Прощай, «Маракана»! И исчезает в черном квадрате люка. На поле выходит вместо него Пауло Сезар - из новой плеяды игроков бразильской сборной. Теперь ему кидают мяч...

Что дальше происходило на поле, не столь уж важно. Помню, что один гол забил Пеле. Счет первого тайма 2:1 в пользу бразильцев сохранился до конца матча. Я все время думал о Гарринче. И мысленно шел с ним в раздевалку, в душ, опять в раздевалку.

Потом я еще раз увидел его воочию поздно ночью, когда он уходил со стадиона...

В пустую раздевалку приходят во время матча только травмированные или изгнанные судьей с поля игроки. Травмированным Гарринча туда приходил не раз, но, пожалуй, впервые ему пришлось оказаться там совершенно здоровым, задолго до окончания игры - шел ведь только первый тайм. Он предполагал, что матч прощания должен быть грустным, но не думал, что так невыносима будет тяжесть расставания с футболом.

Соглашаясь на этот бенефис, Гарринча хотел заработать, чтобы расплатиться с долгами, оплатить учебу дочерей. Гонорара как раз должно было хватить на все это. В последнее время он частенько оставался без денег. А зарабатывать Гарринча умел только футболом. И вот теперь, сидя в пустой раздевалке, он предавался невеселым размышлениям. В ушах все еще звучал гром приветствий родной «Мараканы».

А раньше все было не так. В раздевалке после матча ему всегда улыбались друзья, поклонники его таланта. Восторженные возгласы, дружеские похлопывания по плечу. Сколько тогда произносилось хвалебных слов! Ну а впереди ждала веселая ночь, когда по просторному спящему Рио неслись дорогие мощные машины с кондиционерами. Вели их друзья. Швейцары в ливреях распахивали тяжелые двери ресторанов. Всюду за всех и за все всегда платил он, великодушный и щедрый Гарринча. Шампанское, выдержанные в погребах испанские вина, пурпурные гигантские омары. В ресторанах Гарринча никогда не пил. Он танцевал самбу, слушал музыку, впитывал в себя слова болельщиков о том, что он опять играл лучше всех. Он никогда не чувствовал усталости - ни во время матчей, ни после. Даже проведя бессонную ночь, он утром приходил на стадион и бегал с мячом по жесткой траве.

...На лавке лежала программка прощального матча с его большим, во всю обложку нелепым портретом. Где нашли эту фотографию? Гарринча в костюме, при галстуке выглядел истуканом. Такие портреты вывешивают на стенах деревенских домов после того, как там побывает заезжий фотограф. Программку изготовили необычно большого формата, в половину газетного листа, и страниц на десять. Вдруг он обнаружил на обложке знакомые подписи -автографы своих товарищей, с кем играл в сборной и клубах.

Вот знакомая всем закорючка Пеле. Они вместе появились в национальной команде в 1958 году, хотя Гарринча был на несколько лет старше и уже выступал в международных матчах. Но в сборной они тогда, на чемпионате мира в Швеции, считались новобранцами. Гарринча вскоре стал кумиром публики, Пеле - главной надеждой. Играли они весело. Пеле, послушный и ловкий как котенок, в какие-то моменты быстрый как молния. Гарринча помнил его белозубую улыбку, добрый нрав, неутомимую жажду гола.

У юноши Пеле уже в 16 лет были крупные крепкие ноги, как у взрослого футболиста. Узкоплечий, с короткой стрижкой, он не выглядел красавцем, что-то странное было в его облике. Но, едва завладевал мячом, он сразу преображался, и становилось ясно - талант! И это в 16-летнем возрасте!

Болельщики «Сантоса» хорошо помнили Пеле совсем мальчишкой, поражавшим всех своим скоростным дриблингом. С мячом и без мяча он бежал одинаково быстро, широким, приземистым шагом. Его ноги, толкавшие мяч, вытягивались в полушпагате. Пеле еще в детстве опережал всех, мгновенно разделываясь со многими преследователями. Обойти двух-трех футболистов команды-соперницы для Пеле никогда не составляло труда.

Он обладал еще одним достоинством: великолепно чувствовал поле, партнера, всегда появлялся именно там, где обострялась игра. Он забивал чудо-голы - с ходу, с лета, стоя спиной к воротам, отлично играл головой.

Подхватив мяч на подступах к штрафной площади, Пеле молниеносно обыгрывал одного, второго защитника и, устремляясь вперед, вступал в единоборство с третьим. Казалось, он вот-вот должен потерять мяч. В этот момент на помощь своим игрокам устремлялся вратарь. Ему не терпелось вмешаться в игру, он чувствовал и угрозу, и то, что преследуемый защитниками форвард с трудом удерживает мяч. Но, когда они сближались, Пеле неимоверным усилием обыгрывал еще и вратаря, а сам в изнеможении валился на траву. Лежа, он наблюдал, как мяч вкатывался в пустые ворота. Не было ни удара, ни навеса - просто мяч закатывался за белую линию. Так он забивал в матче при открытии стадиона в столице Бразилиа, в игре с «Коринтиансом» на «Пакаэмбу» в Сан-Паулу. Никто не мог понять, как это ему удалось. (В прощальном матче Гарринчи второй гол он провел так же.)

Метко и сильно бил Пеле штрафные. Он мечтал забить мяч из центрального круга, но это ему, кажется, так и не удалось.

...Росчерк Ривелино. Одно время этого футболиста называли наследником Пеле. В Мексике в составе сборной Бразилии Ривелино стал чемпионом мира. С той поры это самый «дорогой» игрок в бразильском футболе. В последние два года он получал зарплату больше, чем Пеле и другие самые популярные футболисты страны. «На Ривелино», так же как и на Пеле, ходят зрители. А футбольный клуб «Реал» (Мадрид) в прошлом году предложил за Ривелино два миллиона долларов. Столько за бразильского футболиста еще не давал ни один профессиональный клуб. Ривелино остался в Бразилии и, наверное, не жалеет об этом. Среди кандидатов в сборную образца 1974 года, пожалуй, только он, Жаирзиньо да Луис Перейра имели твердую уверенность быть включенными в состав команды чемпионов мира. Остальным игрокам за это право надо было упорно бороться.

Выступая за сборную, Ривелино выполняет исключительно большой объем работы. Оттягиваясь назад, он нередко получает мяч непосредственно от своих защитников. Продолжая атаку, Ривелино идет разными путями к воротам. То он ищет себе пару - Лейвинью или Пауло Сезара, - чтобы вдвоем пройти первые оборонительные заслоны соперника, то применяет на высокой скорости затяжной дриблинг, в нужный момент посылая мячи вразрез между защитниками в зону непосредственной близости от ворот.

Чрезвычайно опасны дальнобойные удары Ривелино, его мастерское исполнение штрафных. Как и Пеле, Ривелино умеет использовать любое мгновение для стремительной атаки. В игре с парагвайцами на «Маракане» он забил гол, получив короткий пас от Жаирзиньо на подступах к штрафной. Удар был настолько неожиданным, что вратарь сборной Парагвая почти не шелохнулся, когда мяч пролетел над его головой в сетку. В серии контрольных матчей Ривелино оказался лучшим бомбардиром бразильской сборной и, что самое важное, действовал увереннее своих остальных товарищей, что говорит о его футбольной зрелости.

Однако «наследник Пеле» весьма скромно оценивает самого себя. Он отрицает мнение некоторых журналистов, что должен играть, как Пеле. Гарринче понравились его слова о том, что для него главная проблема не чувствовать груза забот, выступая в легендарной футболке под номером десять. Миф футболки Пеле, сказал тогда Ривелино, развеялся в тот день, когда Пеле решил распрощаться со сборной. Лично для меня, подчеркнул Ривелино, десятый номер на спине не представляет ничего магического. С неменьшим удовольствием я бы носил футболку сборной Бразилии и с другим номером. Ну, а надежда увидеть во мне нового Пеле, это, по меньшей мере, наивно. Так, как играл Пеле, уже играть не сможет никто.

...Витиеватая подпись вратаря Феликса. Вот уж кому больше всех доставалось на тренировках и в игре! Однако Феликс никогда не жаловался. Гарринча порой доводил его до слез. Он забивал ему подряд по десять пенальти. Затем бил в один и тот же угол ворот с линии штрафной. Феликс уже почти доставал мяч, но в последнее мгновение он где-то возле пальцев влетал в ворота. Затем Гарринча начинал свои коронные рывки с края. На высокой скорости врывался в штрафную и пушечно бил. Вратарь опять не мог поймать мяч. Бывали упражнения и посерьезнее. Гарринча просил кого-нибудь из партнеров навешивать мяч в штрафную, и, не дав ему приземлиться, вколачивал в сетку. Феликс метался, как пантера, из угла в угол. И все напрасно. Он вставал с земли мокрый от пота, с ввалившимися от усталости глазами и зло смотрел на Гарринчу. А тот снова подхватывал мяч и бил по нему что есть силы!

Как-то в конце тренировки они остались на поле вдвоем. Не заметили, как опустились сумерки. Играли до тех пор, пока их не позвал тренер. Феликс шутил за ужином, что в темноте Гарринча не забил ему ни разу, а если и забил раз-другой, то он просто не видел полета мяча.

...Подпись Жерсона. В сборной он сейчас футболист номер один. Так считает Гарринча, так думают многие. Жаль, Жерсон не смог выступить в прощальном матче. С таким партнером играть интересно и спокойно. Жерсон - человек надежный, мужественный. Гарринча не помнил, чтобы Жерсон получал когда-либо травмы, он всегда был в строю. Жерсона не нужно просить дать мяч, за ним надо лишь следить и предлагать себя. Как откроешься - так сразу передача, быстрая, точная, своевременная! Но он не только диспетчер. Когда атака идет с натугой, захлебываясь еще на подступах к штрафной площади, Жерсон берет на себя роль бомбардира. Его удары по воротам точны и неожиданны. Сколько раз он выручал сборную в решающих матчах!

...Четкая, размашистая подпись Жаирзиньо. В ней отражается его решительный, широкий характер. Жаирзиньо страстно любил футбол. Он плакал, когда тренеры в юношеских командах не ставили его на игры. Играл он радостно, красиво, с улыбкой на губах. Много забивал и как ребенок радовался каждому голу. Жаирзиньо, как и Гарринча, начинал в «Ботафого». Он был любимцем тренеров, так как внимал каждому их слову. Мужественно сносил обиды, спокойно воспринимал похвалу. Болельщики особо ценили его за смелость. Пожалуй, именно это качество вывело его в лучшие бомбардиры мексиканского чемпионата 1970 года. Тогда ему удалось забить голов больше, чем Пеле.

...Гарринча отложил в сторону программку, словно отогнал свои воспоминания о товарищах.

Все же самые трудные матчи в своей жизни он сыграл не в Швеции, а на следующем чемпионате - в Чили. Англичане перед игрой опасались бразильцев. Но виду не подавали. Наоборот, как писали газеты, они обещали обыграть бразильскую сборную. В одном из интервью английский футболист Флаувер сказал в адрес Гарринчи, что тот якобы играет однообразно, что его финты на правом краю всеми разгаданы и вообще он лично не воспринимает игрока с ногами разной длины. Гарринча читал это интервью. Слова англичанина задели его за живое.

На матч он вышел сумрачный. Едва началась игра, Гарринча то и дело уходил со своего места на правом краю, его тянуло на середину, словно магнитом. Тренер Айморе Морейра вскакивал со скамейки и кричал, требуя, чтобы он вернулся. Но Гарринча не слушал. Он атаковал по центру, обводя своими необъяснимыми финтами английских футболистов. Не раз попадался на его виртуозные обманные приемы и «критик» Флаувер. Еще раз, упрямо пройдя прямо по центру, Гарринча забил гол сильным крученым ударом.

В том матче он забил еще один гол - головой. А потом выдал отличный пас Вава, который принял мяч на голову, затем опустил на ногу и так сильно пробил, что вратарь Спринжет, хотя и коснулся мяча, не удержал его и упустил в ворота.

Англичане перед этим матчем с облегчением узнали, что на поле не выйдет травмированный Пеле. Однако с первых минут, как только Гарринча принялся таранить защиту английской команды по центру, как бы вместо Пеле, они поняли, что их надежды на успех лопнули.

После матча английские футболисты во главе с тренером Уолтером Уитерботтоном пришли в раздевалку бразильской команды и поздравили своих соперников с блестящей игрой. Они признали, что недооценили талант Гарринчи. Восторгаясь его игрой, шутили: откуда взялся такой дьявольски сильный форвард, да еще такой разносторонний, непредсказуемый?..

Почему-то эти давние воспоминания вдруг нахлынули сегодня. Гарринча вздохнул и стал укладывать свои нехитрые вещи в сумку.

Гарринча родился 18 октября 1933 года в Пау-Гранде. Мальчика зарегистрировали лишь десять дней спустя. Пьяный писарь поставил дату рождения 28 октября. Он же забыл записать и обязательное второе имя, что обнаружилось только спустя 15 лет, когда Маноэл стал работать на фабрике «Америка фабрил» помощником прядильщика. Чтобы отличаться от остальных Маноэлов дос Сантос, Гарринча сам присвоил себе имя Франциско.

(Из архива Бразильской конфедерации спорта)

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    Горанский И.В. — Прощай, «радость народа»! // Жизнь и смерть Маноэла дос Сантоса Гарринчи. - 1988.Глава 2. Прощай, «радость народа»!. C. 8-13

    Посмотреть полное описание