Юко Кавагути: Хоть умри, но лицо свое держать надо

Фото: Юко Кавагути (Андрей Голованов и Сергей Киврин)

Впервые в истории советского и российского фигурного катания сборная нашей страны на Олимпиаде 2010 года в Ванкувере будет представлена спортивной парой, в которой партнерша Александра Смирнова – 28-летняя японская фигуристка Юко Кавагути. Впрочем, в январе нынешнего года двукратная чемпионка России Кавагути Указом Президента Дмитрия Медведева стала гражданкой РФ, лишившись при этом паспорта Японии, где двойное гражданство запрещено. Однако без этой формальности по Хартии МОК фигуристка, в коллекции которой сегодня есть также бронза и серебро двух последних чемпионатов Европы и бронза чемпионата мира 2009 года, не получила бы права представлять Россию на Играх, а значит, лишилась бы самой заветной своей мечты – побороться за одну из олимпийских медалей.

– Не слишком ли высокую цену вы заплатили только лишь за возможность побороться за олимпийскую награду? Ведь конкуренция в парном катании жесточайшая, и вместе с вами за места на пьедестале будут биться как минимум еще пять дуэтов – три китайских, немецкий и наши Мария Мухортова – Максим Траньков.

– Зато с 1999 года я училась, как и мой кумир Елена Бережная, у замечательной во всех смыслах Тамары Москвиной и тем самым реализовала свою первую детскую мечту. Я начала заниматься фигурным катанием в шесть лет и до семнадцати выступала как одиночница. Но в 1998 году, увидев Лену с Антоном Сихарулидзе на Олимпиаде в Нагано, поняла, что, пока не научусь кататься так, как Лена, причем у ее тренера, спокойной жизни у меня не будет. Другими словами, мной овладела идея фикс. Я послала Тамаре Николаевне, работавшей тогда в США, факс, в котором попросила принять меня в ее группу. Сначала она поставила меня в пару с Александром Маркунцовым, и мы представляли на соревнованиях Японию. Затем были две неудачные попытки готовиться с американцами. И наконец весной 2006 года с подачи Николая Великова я начала тренироваться в Санкт-Петербурге, у Москвиной, с Сашей Смирновым, чей дуэт с Екатериной Васильевой к тому времени также распался. С ним я ничего не боюсь. Он сильный и надежный.

– Вы единственный ребенок в семье?

– Да. При этом нельзя сказать, что моя семья зажиточная. Мама – преподаватель английского, отец работает в фирме, торгующей металлами. Тем не менее мною всегда двигала исключительно любовь к фигурному катанию, а не возможность заработать в нем. Когда я тренировалась у Москвиной, но представляла при этом Японию, то как иностранка из собственных доходов оплачивала работу тренера, хореографа, массажиста. Теперь, когда стала россиянкой, все эти услуги получаю уже бесплатно. Выходит, экономия.

– Вы всегда говорили, что вам очень нравится жить в России. Значит ли это, что вы после спорта легко сможете реализовать себя в какой-то иной, не спортивной сфере?

– Я закончила факультет международных отношений Санкт-Петербургского университета, в совершенстве владею японским, русским и английским языками, знаю не понаслышке тонкости русской жизни, наконец, живу в Питере в собственной однокомнатной квартире в трех минутах ходьбы от Финляндского вокзала. Кстати, в свое время мне помогла ее приобрести всего за 40 тыс. долларов Тамара Николаевна. В городе сейчас бурно развиваются две японские компании Nissan и Toyota, поэтому, как мне кажется, я могла бы, к примеру, после окончания спортивной карьеры поработать в одной из них. Или в Японском консульстве. А если захочу вернуться в Японию, то, продав квартиру по нынешним ценам, стану миллионершей. Ну, если и не миллионершей, то смогу некоторое время жить безбедно. Правда, для того чтобы вновь получить паспорт на родине, мне надо будет выйти замуж за японца, родить и ждать потом десять лет. Таков наш закон. И неважно, кто ты – простой обыватель, крупный чиновник или спортсмен – исключений в Японии не делают ни для кого.

– Вне льда вы всегда грустная. Наверное, трудно жить одной в чужой стране?

– Лгать не стану – трудно. С друзьями-сверстниками проблема, поэтому на соревнованиях я инстинктивно тянусь к японским спортсменам. Но в Питере есть главное – я занимаюсь любимым делом. Дома заниматься парным катанием я бы не смогла по той простой причине, что этот вид у нас не развивается в принципе. Что касается материальной составляющей моего быта, то как в Японии у меня машины нет, так и здесь нет. Там я езжу на метро, и тут тоже. В Японии или, например, в США я вряд ли сама смогла бы купить себе квартиру. Конечно, чтобы долго не оставаться со своими мыслями наедине, я хочу быть максимально занята. Просто кататься мне скучно. Это монотонно и однообразно. Поэтому я пыталась найти варианты, чтобы, не пропуская тренировок, заниматься и другой деятельностью. Пусть пока что и бесплатно. Но вариантов не нашла. Хотя Тамара Николаевна и Игорь Борисович Москвины очень много для меня уже сделали и продолжают делать.

– Не только на льду?

– Они, очень близкие мне люди, желая мне исключительно добра, занимались вопросами организации моего образования, жилищными проблемами, русским языком, контактами. Словом, стараются ввести меня в жизнь, чтобы я стала полноправным членом общества и хорошим специалистом. Но чувствую, как не только они, мои учителя, но и другие люди полюбили меня. За что? Наверное, в первую очередь за настойчивость и трудолюбие. Сотрудники нашей школы фигурного катания и их дети кто яблок мне принесет, кто варенья. Игорь Борисович, когда борщ наготовит, тоже обязательно позовет. Я училась недалеко от их дома, так Москвины постоянно приглашали меня на обед.

– Так почему же вы такая худенькая, до прозрачности?

– Ем по чуть-чуть. И мама моя такая же, как я, с такими же тонкими косточками. Вот из-за этой особенности организма и страдает мышечная память на мелкие движения. Но тренеры нашли приемы. Например, стали чаще пользоваться видеокамерой, чтобы я, проанализировав то или иное свое движение, сопоставила с ощущениями при его исполнении. Тамара Николаевна спрашивает – ты, дескать, сегодня в полную силу все делала? Да, отвечаю. А посмотри: здесь нога недотянута, там не поднята. А я этого не чувствую, и оттого страдает качество исполнения элементов. Вдобавок мой мышечный корсет недостаточно развит. Я очень растянута.
Шпагаты могу делать из любого положения. Но, как ни странно, чрезмерная растянутость препятствует крепости. А крепость нужна для активного катания, чтобы я производила впечатление не только своей лирической,скажем так, деятельностью. Зато я очень выносливая.

– Как складываются ваши отношения с партнером?

– По отношению друг к другу мы с Сашей очень по-доброму настроены. Как только возникают трудности, элемент не идет, Тамара Николаевна тут же отходит в сторону, чтобы дать нам возможность все обговорить между собой, прочувствовать элемент и в конце концов его наладить.

– Почему на вашем дебютном в сезоне прокате на Гран-при в Москве вы не стали исполнять ваш коронный элемент – выброс в четыре оборота?

– Мы и с каскадом 3-3 решили там немного повременить… А совершенствование выброса идет у нас с переменным успехом. То он получается без проблем, то снова разлаживается. Вероятность срыва большая, поэтому мы еще не решили, стоит ли рисковать в Ванкувере. Хотя чемпионы мира Алена Савченко – Робин Шолковы еще два года назад заявили, что готовятся сделать даже два выброса – тройной аксель и четверной флип. Однако реализации их плана потом помешала операция на мениске у партнера. Вообще мне кажется, что скоро наступит эра четверных выбросов. Если бы мы не стали осваивать сложных элементов, за счет одной только музыки ничего бы не выиграли. Мы понимаем, что надо усложнять элементы, поднимать техническую сложность и параллельно делать интересные программы. Но сделать все это одновременно так сложно! Пока все уровни дотянешь, уже некогда думать о программе. Например, во вращении надо сделать все шестнадцать оборотов и про остальные элементы не забыть. Как же при этом исхитриться и выкроить время на образ, если ты постоянно бегаешь от одного элемента к другому? Хоть умри, но лицо свое держать надо. За счет сложности и новых комбинаций. Одними элементами или одной музыкой, пусть и великих композиторов Чайковского и Штрауса, олимпийской медали нам не выиграть.