Всеволод Бобров

Осенью после победы

Автор:
Салуцкий Анатолий
Источник:
Издательство:
Глава:
Осенью после победы
Виды спорта:
Футбол, Хоккей
Рубрики:
Персоны
Регионы:
РОССИЯ
Рассказать|
Аннотация

В октябре 1945 года Великобританию охватил футбольный ажиотаж: англичане с нетерпением ожидали прибытия на Острова московской команды «Динамо». О предстоящих матчах много писали газеты. Их обсуждали в поездах лондонской подземки и в вагонах двухэтажных кардиффских трамваев, за высокими стойками

Осенью после победы

В октябре 1945 года Великобританию охватил футбольный ажиотаж: англичане с нетерпением ожидали прибытия на Острова московской команды «Динамо».

О предстоящих матчах много писали газеты. Их обсуждали в поездах лондонской подземки и в вагонах двухэтажных кардиффских трамваев, за высокими стойками «забегаловок» во время полуденного ленча и в очередях за продуктами. И всюду гостям из России предсказывали серию сокрушительных поражений – с той чисто английской «неизлечимой достоверностью», о которой поведал миру еще Джером К. Джером, описавший лодочное путешествие трех друзей по Темзе, скрасившее тоскливую жизнь пса по кличке Монморенси.

Футбольные матчи с участием советских футболистов были одной из важных тем и на дипломатических приемах. Когда госпожа Беатрис Иден, супруга Антони Идена, министра иностранных дел в правительстве Черчилля, пригласила на официальный обед жену советского посла в Лондоне Ф. Т. Гусева, то, видимо, впервые в истории этой страны был нарушен этикет, предписывающий каждому истинному англичанину начинать беседу с обсуждения погоды. Едва поздоровавшись с гостьей, первая дипломатическая дама Соединенного Королевства, пожертвовав одним из символов тщательного английского воспитания, вместо обычного в таких случаях напоминания о грядущих непроницаемых ноябрьских туманах воскликнула: – Вы слышали, в Лондон приедут советские футболисты!

Безусловно, турне московской футбольной команды по Англии, ее паломничество в футбольную «мекку» все рассматривали как главное спортивное мероприятие первой мирной осени. Однако одновременно с сенсационными матчами в Лондоне, Кардиффе и Глазго в Западной Европе разворачивались и другие события, связанные со спортом. О них совсем не упоминали в ту пору газеты, но эти события оказали не меньшее влияние на развитие послевоенных спортивных связей между государствами антигитлеровской коалиции.

В последних числах октября 1945 года из Москвы в Париж вылетела делегация, состоявшая из трех человек: заведующего Спортивным отделом ЦК ВЛКСМ Дмитрия Постникова, заведующего сектором ЦК ВКП(б), в прошлом прекрасного футбольно-хоккейного голкипера Валентина Гранаткина и заместителя председателя Всесоюзного Спорткомитета Ивана Никифорова. Официально делегация направлялась на пленум Люцернского Спортинтерна, объединявшего спортивные клубы социалистических партий буржуазных стран.

До второй мировой войны существовали две международные организации, которые занимались развитием рабочего спорта, – Красный Спортинтерн со штаб-квартирой в Москве, и Спортинтерн со штаб-квартирой в Люцерне, действовавший при Социалистическом Интернационале. В тридцатые годы, когда была разорвана спортивная блокада вокруг Советского Союза, наши атлеты встречались в основном с рабочими спортсменами, состоявшими в Красном Спортинтерне. Люцернский Спортинтерн, находившийся под сильным влиянием капиталистических правительств и предпринимателей, не проявлял особого стремления развивать спортивные связи с СССР. Но после победы над гитлеровской Германией, когда авторитет Советского Союза на международной арене неизмеримо вырос, руководители Люцернского Спортинтерна решили пойти на контакты с советским спортом и пригласили представителей СССР на парижский пленум своей организации.

Однако вопрос о выдаче виз для членов советских делегаций в тот период решался очень медленно. В результате группа во главе с Постниковым прилетела во французскую столицу как раз в тот день, когда пленум Люцернского Спортинтерна закончился и по этому поводу предстоял заключительный банкет.

Перед отъездом в Париж делегацию принял заведующий Отделом международных связей ЦК ВКП(б) Георгий Димитров, который подробно рассказал о послевоенной ситуации в капиталистическом мире, нарисовал политическую панораму Западной Европы и разъяснил позицию, занимаемую социалистическими партиями буржуазных стран. В СССР с сомнением относились к искренности деятелей Люцернского Спорт-интерна, желавших установить связи с советским спортом: были все основания считать, что приглашение на парижский пленум сделано под давлением рядовых членов спортивных организаций и не отражает мнения их верхушки. Как вскоре показало развитие событий, такие сомнения полностью подтвердились. И в этой связи отсутствие советских представителей на пленуме в сочетании с присутствием на банкете могло быть использовано как повод для того, чтобы обвинить их в несерьезности намерений.

В итоге трое русских отказались от приглашения отведать устриц и нежнейшую гусиную печенку – традиционное французское национальное блюдо «пате де фуа гра», которые были объявлены в банкетном меню, а вместо этого немедленно занялись основательным изучением рабочего спортивного движения в капиталистических странах.

Они быстро установили контакты с руководством ФСЖТ – французской Рабочей спортивно-гимнастической федерацией Франции, и по сей день работающей под эгидой ФКП, побывали в нескольких коллективах физкультуры. А потом в одном из самых крупных зрительных залов французской столицы – в зале «Приэль», вмещающем две тысячи человек, показали спортивным активистам Парижа привезенные с собой документальные фильмы о Параде Победы в Москве и параде физкультурников на Красной площади 12 августа. Эти киноленты вызвали огромный резонанс, и советская делегация оказалась в центре внимания французской спортивной общественности, что помогло лучше изучить ситуацию и приступить к налаживанию контактов с Люцернским Спортинтерном.

Постников, Гранаткин и Никифоров отправились в Антверпен в надежде разыскать генерального секретаря Люцернского Спортинтерна, хотя еще во Франции у них создалось впечатление, что этот спортивный деятель избегает встреч с советскими представителями. Однако настойчивые русские через справочное бюро узнали его домашний адрес и незвано пожаловали в гости, чтобы все-таки обсудить проблемы сотрудничества. К сожалению, генеральный секретарь Люцернского Спортинтерна не был готов предложить какую бы то ни было конструктивную программу. Но он заявил, что через несколько дней Спортинтерн намерен арендовать один из брюссельских кинотеатров для обстоятельной встречи с советской делегацией и показа двух документальных фильмов о торжествах в Москве.

Увы, когда в условленное время советская спортивная делегация прибыла в указанный кинотеатр, там шел обычный сеанс, никого из лидеров Люцернского Спортинтерна не было и в помине, а дирекция сообщила, что заявок на аренду не поступало.

Так деятели Люцернского Спортинтерна прервали намечавшиеся контакты с представителями советского спорта. Как уже говорилось, такое развитие событий отнюдь не было неожиданным. Некоторое удивление вызвал лишь не очень-то деликатный маневр, какой был избран для этого.

Между тем в кругах профессионального английского футбола продолжали оживленно готовиться к матчам с советской командой, прибытие которой намечалось в первых числах ноября: тренер московского «Динамо» Михаил Иосифович Якушин и его подопечные уже сидели на чемоданах. Впрочем, если придерживаться истины буквально, то следует сказать, что динамовцы не сидели на чемоданах, а лежали на койках, расставленных в помещении раздевалки для футболистов под трибунами стадиона. Предыдущие две недели игроки тренировались на территории динамовского стрельбища в подмосковном городе Мытищи. Но поскольку вылет был назначен на очень ранний час, Якушин решил накануне привезти футболистов в Москву и разместить их на стадионе «Динамо», расположенном совсем рядом с Центральным аэродромом. Вдобавок осень 1945 года отличалась очень своенравным характером: снег выпал слишком рано, часто дули сильные ветры, и пилоты предупредили, что будут ловить «окно» в погоде.

Команда «Динамо» образца 1945 года была сильнейшей в СССР: она с блеском выступила в первенстве страны, став чемпионом. Тем не менее тренер Михаил Иосифович Якушин перед таким небывало ответственным экзаменом, как турне но Англии, предпочел несколько усилить состав. В частности, он включил в команду правого крайнего нападающего ленинградца Евгения Архангельского, прозванного за прыгучесть и гибкость Пантерой, сына известного русского футболиста дореволюционных времен. Вообще говоря, в «Динамо» был свой отменный правый край – Василий Трофимов. Но этот выдающийся игрок получил травму, и Якушин почти не сомневался в том, что играть Василий не сможет[1].

Однако Михей, как за глаза звали Якушина, сумел скрыть от начальства свои опасения и все-таки взял Трофимова в Англию: поездка на родину футбола была для каждого игрока своего рода наградой, а Трофимов с лихвой заслужил ее. И хотя в Лондоне руководитель советской спортивной делегации Константин Андрианов поругивал Якушина за то, что тренер вроде бы обманным путем включил в команду заведомо лишнего игрока, Михей чувствовал себя прекрасно. Справедливость восторжествовала, а это было для Якушина главным, он видел в игроках прежде всего людей, личностей, а не «материал» для воплощения своих тренерских концепций. Кстати, Якушин умудрился взять в Англию даже динамовского ветерана Сергея Сергеевича Ильина, наверняка зная, что Ильин ни разу не выйдет на поле.

Наряду с Архангельским Михаил Иосифович временно пригласил Для усиления «Динамо» и армейского нападающего Всеволода Боброва, который начал играть в ЦДКА лишь в сезоне 1945 года. Хотя в команде, вылетавшей в Англию, были такие замечательные игроки, как «полузащитник дальнего действия» Всеволод Блинков, славившийся могучим ударом «штурмовик» Василий Карцев, «таран» Сергей Соловьев, «бомбардир» Константин Бесков, и другие не менее знаменитые мастера кожаного мяча, именно самому молодому из них – Всеволоду Боброву дали в печати наиболее восторженную характеристику. В пояснении к английскому составу «Динамо» о Боброве говорилось следующее: «Один из самых молодых талантливейших мастеров советского футбола. За один сезон 1945 года завоевал огромную популярность. Обладает молниеносным рывком, исключительно хорошо «видит поле», то есть быстро оценивает положение и в нужный момент всегда оказывается у мяча. Славится своим разнообразным и неотразимым ударом, который сочетается с изящной техникой игры. Подлинный виртуоз хоккея».

Эта характеристика, которая сама по себе вызывает чувство восхищения, примечательна еще и тем, что отражает мнение о Боброве, сформировавшееся в течение одного-единственного сезона. Никто из спортсменов в нашей стране не совершал столь стремительного взлета, не добивался так быстро поистине всенародной славы. «Звезда» Боброва на спортивном небосклоне зажглась мгновенно и начала сверкать ослепительно ярко. Он сразу, с первых матчей, покорил болельщиков своим неудержимым порывом, особой страстью к игре. А во время знаменитого турне по Великобритании полностью подтвердил свою репутацию, завоеванную в футбольном сезоне 1945 года: самый молодой игрок советской команды забил больше всех мячей – шесть из девятнадцати.

Поздней осенью 1945 года Всеволод Бобров в составе армейского коллектива должен был лететь на товарищеские матчи в Югославию. Однако по просьбе Михаила Иосифовича Якушина молодого форварда включили в команду «Динамо», и события показали, что Михей оказался прав.

Итак, вместо Белграда Всеволод Бобров вместе с московской командой «Динамо» отправился в Лондон. Он чувствовал себя неуютно в длинном драповом пальто с короткими рукавами, из-под которых сантиметров на десять выглядывал пиджак. Верхнюю одежду динамовцам шили не по заказу, а срочно подбирали на каком-то промтоварном складе, в результате чего их внешний вид не отличался изысканной элегантностью.

Однако, как ни странно, именно одно из этих добротных драповых пальто попытался похитить в лондонском отеле какой-то английский безработный.

На рассвете 4 ноября 1945 года четыре самолета ЛИ-2, выделенные футболистам для перелета в Англию, один за другим стартовали с центрального аэродрома советской столицы и взяли курс на Берлин, где предстояла промежуточная посадка. Возглавлял эту авиагруппу опытный летчик Алексей Иванович Семенков, в годы войны совершавший ночные полеты к партизанам в фашистский тыл, впоследствии заместитель министра Гражданской авиации СССР.

В Англии в тот период продолжала действовать карточная система распределения продуктов, а потому советские футболисты решили захватить с собой небольшой запас питания. Но когда служащие динамовской столовой доставили его на аэродром, выяснилось, что продукты упакованы в несколько ящиков, сколоченных из грубых, неотесанных досок, и это придавало грузу очень непривлекательный вид. Поэтому уже в самолете спортсмены попросили летевшую с ними переводчицу обшить ящики какой-нибудь материей. Увы, под рукой случайно оказался лишь отрез черного сатина. В результате выгрузка динамовцев на Кроудонском аэродроме под Лондоном представляла собой весьма любопытное зрелище: примерно две дюжины людей в фетровых шляпах и одинаковых длиннополых темно-синих драповых пальто сосредоточенно извлекали из самолетов таинственные черные ящики.

Британские газеты, естественно, захлестнула волна предположений и догадок по поводу содержимого этих ящиков. Один из корреспондентов даже ошарашил своих читателей сообщением о том, что русские привезли с собой… атомную бомбу. Впрочем, английскую прессу в те дни трудно было упрекнуть в недостатке фантазии и репортерской удали, когда дело касалось информации о советских футболистах. Например, какой-то журнал поместил карикатуру, изображавшую динамовцев в шубах, с окладистыми бородами, сидящими вокруг тульского самовара. А небезызвестная газета «Дэйли мэйл» и вовсе проявила изумительную осведомленность о спортсменах из красной России. Она писала: «Сегодня у советских динамовцев перерыв для водки и икры. Молчаливые советские футболисты будут петь под дикие, надоедливые звуки балалайки и кричать «ура» или другие слова, выражая восторг».

Когда посольские переводчики перевели советским спортсменам эти строки, у футболистов возникли вполне оправданные предположения о том, что традиционная и хорошо известная всему миру английская благовоспитанность на самом деле уже стала таким же анахронизмом, как давным-давно изжившая себя система футбольной игры «пять в линию», изобретенная, кстати, тоже англичанами. Однако по-настоящему оценить достоинства газеты «Дэйли мэйл» гости из СССР смогли лишь тогда, когда перед матчем в Глазго с шотландским «Рейнджерсом» впервые услышали игру на волынках. Хотя название этого музыкального инструмента вполне однозначно свидетельствует об извлекаемых из него звуках, заметно отличающихся от развеселых трелей балалайки, никто из советских спортсменов не позволил себе неуважительных – в стиле «Дэйли мэйл» – высказываний о национальной шотландской музыке, о волынке.

Вообще, приходится с сожалением вспоминать о том, что громадный интерес к Советскому Союзу, всколыхнувший весь мир, и в том числе Великобританию, после победы над гитлеровской Германией, буржуазная пресса подчас использовала вовсе не для того, чтобы дать своим читателям верное представление об СССР, а предпочитала пичкать их всевозможными «байками» анекдотического характера. Не пытаясь вникнуть в суть вещей, по-новому взглянуть на СССР, некоторые британские журналисты нещадно эксплуатировали старые российские символы вроде зимних морозов, снегов, медвежьих углов и так далее и тому подобное в том же бульварном духе.

А уж что касается футбольных прогнозов, то здесь английская печать была до предела категорична. Англичане еще никогда не проигрывали на своих полях. И предстоящие, матчи с советской командой вызывали скорее любопытство, нежели спортивный интерес, поскольку в исходе поединков сомнений ни у кого не было.

Известный английский писатель Джеймс Олдридж позднее отмечал: «Почти все наши так называемые эксперты твердили нам, что «Динамо» – «группа третьесортных любителей», которая вряд ли заслуживает приглашения на родину футбола…» Но спортивная история в очередной раз доказала, что недооценка соперника и шапкозакидательские настроения могут привести к глубочайшим разочарованиям. Английская пресса дружно писала, что первая встреча с советскими футболистами безусловно закончится блестящей победой хозяев поля.

А между тем эта встреча была отнюдь не первой – она оказалась по меньшей мере четвертой.

Впервые советские и английские футболисты встретились еще в 1944 году в Тегеране, где сборные команды союзных воинских гарнизонов оспаривали Кубок шаха. Этот приз уверенно выиграли армейские спортсмены из СССР, не пропустившие от англичан ни одного мяча. Кстати, ворота советской команды на иранских футбольных полях защищал не кто иной, как динамовский голкипер Алексей Хомич, которого уже после лондонского матча с «Челси» пораженная британская пресса, своевременно не изучившая уроков истории, открыла для себя и окрестила «тигром».

Вторая встреча между советскими и английскими футболистами состоялась в том же, 1944 году, и не где-нибудь, а в Москве, на Центральном стадионе «Динамо».

В то последнее военное лето по советской столице прошел слух, что в Москве объявилась английская футбольная команда, желающая сыграть товарищеский матч с советскими мастерами. Как известно, дыма без огня не бывает, и вскоре московские спортивные круги уже бурлили в ожидании сенсационной встречи.

Однако болельщики так и не дождались ни афиш, ни радиорепортажа.

В ту пору об английском футболе в советских газетах писали мало, фамилии ведущих игроков Великобритании были известны плохо, не говоря уже о путанице в произношении. И некоторым, в частности Борису Андреевичу Аркадьеву, который пытался следить за развитием мирового футбола, показалось, что в состав английской команды, объявленной на матч, входят несколько «звезд» профессионального футбола. Поскольку футбольный авторитет англичан был в то время непререкаемым, то произошел типичный случай, который очень хорошо объясняется старинной русской поговоркой, гласящей, что у страха глаза велики. Спорткомитет стал опасаться невиданного, разгромного поражения: на фоне блестящих фронтовых побед миллионы болельщиков восприняли бы его весьма неблагоприятно. Поэтому спортивное руководство решило матч с англичанами, организованный по дипломатическим каналам, не делать ни официальным, ни товарищеским, а превратить его как бы в тренировочную игру с одной из средних советских команд. – с «Крыльями Советов». Но на всякий случай усилило «Крылышки» таким прекрасным игроком, как динамовец Николай Дементьев.

Тем не менее спортивные болельщики, конечно, прознали о предстоявшей игре и в назначенный день толпами устремились к стадиону. Однако он был оцеплен милицией, на трибуны пускали не по билетам, а по специальным пропускам – исключительно людей, причастных к большому спорту.

Как только на стадион въехал автобус с английскими футболистами, ажиотаж достиг, кажется, апогея. Однако когда вездесущий Михаил Якушин заглянул в раздевалку «королей футбола», в его душу сразу же закрались подозрения: происходит что-то неладное. Михей отличался особой наблюдательностью и способностью очень точно оценивать соперников. Известный в московских спортивных кругах острослов, он любил приговаривать, что птицу видно по полету, а доброго молодца, извините, по соплям. Между тем англичане, облачившиеся в спортивную форму, отнюдь не вызвали у Якушина восхищения своей спортивной выправкой.

А за несколько минут до начала игры стало известно, что английская команда составлена из британских летчиков, журналистов и дипломатов, работавших в советской столице.

Футбольная самоуверенность этих людей оказалась поистине непомерной. Вместо того чтобы, как говорится, скромненько, для развлечения сыграть в футбол на каком-нибудь тренировочном поле с какой-нибудь заводской или гарнизонной командой, они вышли на главное поле лучшего советского стадиона, вызвав на спортивную «дуэль» команду мастеров. Итог такой выдающейся самоуверенности весьма плачевно сказался на престиже британского персонала, работавшего в Москве, – в полном соответствии с результатом матча: «Крылышки» буквально растерзали своих соперников, забив в их ворота 23 (!) «сухих» мяча.

Устойчивый миф о том, что даже самый захудалый английский футболист в силу сверхъестественных качеств того воздуха, каким он дышит на Британских островах, лучше самого отменного футболиста, не рожденного в Англии, дал основательную трещину. И это тоже доставило проигравшим немало огорчений.

Однако справедливости ради следует сказать, что самые сильные переживания выпали в тот день на долю нескольких тысяч болельщиков, собравшихся вокруг стадиона «Динамо», Когда от милиционеров, стоявших у входа на трибуны, любителям футбола стало известно, что счет открыт, это вызвало ликование. При счете 2:0 болельщиков охватила бурная радость. Третий мяч, забитый в ворота англичан, вызвал шквал восторга. Четвертый – взрыв неуемного удивления. Пятый – приступ веселья. И остается лишь удивляться тому, что после двадцатого и последующих голов не потребовалось вызывать кареты «Скорой помощи», чтобы развозить по больницам болельщиков с помутившимся от сумасшедшего веселья сознанием.

Третья встреча между советскими и английскими футболистами состоялась уже в 1945 году – на сей раз в Вене. В одно из воскресений сборная команда советских войск должна была сыграть матчи с английской и французской армейскими сборными. Но за два дня до этого из Будапешта в Вену по распоряжению маршала И. С. Конева прибыл впоследствии известный советский хоккейный тренер Анатолий Тарасов, изучавший в Венгрии игру замечательной команды «Ференцварош». Тарасову поручили готовить к предстоящим матчам армейскую сборную по футболу. Однако молодой наставник справедливо рассудил, что нет абсолютно никакой нужды ни в том, чтобы проводить два матча в один день, ни в той спешке, с какой организовывались игры. По его просьбе обе встречи перенесли на несколько дней: в очередной четверг советская команда со счетом 8:1 разнесла французов, а в следующее воскресенье добралась и до англичан, обыграв их со счетом 5:2.

Безусловно, все эти матчи ни в какое сравнение не шли с играми против профессиональных команд. И тем не менее в распоряжении английских футбольных специалистов и спортивных репортеров было достаточно фактов для размышлений, чтобы попытаться трезво оценить игру советских спортсменов. Однако эти факты остались за рамками их внимания, ведь англичане, подобно канадцам в хоккее, считали себя настолько сильнее других в футболе, что до 1950 года даже отказывались принимать участие в розыгрыше Кубка мира, считая его несерьезным, «детским» турниром. И потому опрокинувший все прогнозы успех московского «Динамо» в Великобритании произвел грандиозную спортивную сенсацию.

Но поездка советских футболистов в Англию отнюдь не была случайным, изолированным явлением: она органично вписывалась в общий контекст спортивных, и не только спортивных, международных контактов первых послевоенных месяцев.

12 августа 1945 года, когда в Москве, на Красной площади, состоялся парад физкультурников, рядом с И. В. Сталиным на трибуне Мавзолея В. И. Ленина стояли английский фельдмаршал Монтгомери и американский генерал Эйзенхауэр. Они с интересом вглядывались в молодой облик незнакомой страны, вынесшей на себе главную тяжестьсть борьбы с фашизмом. Парад прошел великолепно. Правда, перед массовыми выступлениями детей вдруг случилась минутная заминка. Но вскоре выяснилось, что произошло недоразумение, которое вполне соответствовало возрасту участников этой части парада: в результате очередной детской шалости у музыкантов в самый ответственный момент неожиданно пропали ноты.

Информируя своих читателей о физкультурном параде в Москве, некоторые зарубежные газеты с восхищением писали о том, с какой быстротой Советский Союз налаживает мирную жизнь после жесточайшей из войн. И в этой связи напоминали об удивительном футбольном матче, который состоялся в России в самый разгар сражений с фашистскими полчищами. История этого матча, о котором широко сообщила иностранная печать, такова.

В самом конце апреля 1943 года футболистов московского «Спартака» внезапно пригласил к себе председатель Всесоюзного Спорткомитета Василий Васильевич Снегов, который дал спортсменам поручение: срочно вылететь в Сталинград, где 2 мая должна состояться игра с командой сталинградского «Динамо».

Незадолго до этого в феврале 1943 года победно завершилась великая Сталинградская битва, город на Волге лежал в руинах. Ожесточенные сражения советских войск с фашистскими армиями продолжались на всех фронтах… А в Сталинграде уже зазвучали футбольные позывные!

Тот матч, состоявшийся на маленьком прибрежном стадиончике в Бекетовке, на поле, по которому сначала прошли саперы с миноискателями, собрал примерно десять тысяч зрителей – раненых бойцов и офицеров, а также чудом оставшихся в живых мирных жителей. К радости сталинградцев, их команда победила со счетом 1:0. Но конечно, дело было не в счете – не случайно о футбольном матче в Сталинграде, знаменитом волжском городе, который во всем мире стал символом разгрома немецко-фашистских войск, написали зарубежные газеты. Лондонская «Таймс» отвела ему целую страницу. 3 мая в Сталинград поступила приветственная телеграмма от игроков знаменитого английского «Арсенала». А в газете «Красный спорт» британский журналист Брюс Харрис писал: «Сталинград – это имя стало сейчас символом невиданной стойкости, храбрости, победы. Но можно ли было подумать, что Сталинград после таких переживаний, какие не выпали ни одному городу, сумеет выставить на футбольное поле команду? Не есть ли это одно из проявлений того сталинградского духа, который свойствен русским воинам, и такого несокрушимого, который ничто не может сломить!» Героизм советских людей, проявленный на фронтах второй мировой войны, породил в сердцах простых англичан самые искренние и горячие чувства к СССР. Не удивительно, что футболистов ждала в Лондоне обильная почта, которую динамовцы читали с таким же удовольствием, как и подбадривающие телеграммы с родины.

Шестнадцатилетние братья-близнецы Дэвид и Антон Симпест писали на русском языке: «Дорогой капитан русской команды «Динамо»! Мы, два брата, пишем вам, чтобы сказать, что мы надеемся, что ваша команда выиграет. Это не значит, что мы не патриоты, но это то, что вы заслуживаете. Наша семья давно восхищается вами и восхищалась во время войны, когда вы боролись за Москву. Ваше Красное Знамя развевается в нашем саду».

А медицинская сестра П. Питерс из Портсмута предложила свои услуги в качестве переводчицы.

«Приезд ваших футболистов сильно взволновал английский спортивный мир, – писала она. – Они даже перестали говорить об атомной бомбе. В газетах много пишут о том, что ваша команда «окутана секретом»… Мои услуги я предлагаю не англичанам, а вам, русским. Мне бы хотелось видеть вашу игру, так как еще в Харбине в 1925—1928 годах я слышала слово «Динамо». Но я работаю в госпитале, и это практически невозможно. Приезжайте в Портсмут и разбейте наших футболистов в пух и в прах во славу русского «таинственного» народа».

Одним из самых любопытных было письмо от руководителя Вингейтского молодежного клуба Рута Бита, который обращался к советским футболистам со своеобразной просьбой:

«Наши ребята – заядлые футболисты. Но благодаря карточкам на одежду и недостаткам мы не можем играть из-за нехватки футбольного инвентаря, особенно бутсов. Поэтому я хотел бы знать, нет ли у вас лишних бутсов, которые команде уже не нужны и которые вы могли бы дать клубу. Я знаю, что моя просьба не соответствует правилам гостеприимства, но члены нашего клуба – ваши большие поклонники, и обладание парой бутсов, изношенных членом команды «Динамо», наполнило бы их радостью».

В послевоенном Лондоне все чаще слышали русскую речь. Сюда по приглашению лидера английских тред-юнионов Уолтера Ситрина приехала делегация советских профсоюзов во главе с председателем ВЦСПС Василием Васильевичем Кузнецовым. Поездка футболистов «Динамо» совпала по времени с пребыванием в английской столице группы советских дипломатов, которую возглавлял посол СССР в США Андрей Андреевич Громыко, – только что вступил в силу Устав Организации Объединенных Наций и шла подготовка к первой сессии ООН, которая должна была состояться в Лондоне. Здесь же находилась в это время и большая делегация советских юношей и девушек из всех союзных республик во главе с первым секретарем ЦК ВЛКСМ Николаем Александровичем Михайловым. Она участвовала во Всемирном конгрессе молодежи, на котором 445 делегатов и 160 наблюдателей из 64 стран учредили Всемирную федерацию демократической молодежи.

Именно на этом фоне все возрастающего интереса к Советскому Союзу и расширяющихся международных контактов проходили матчи динамовцев с лучшими английскими командами. И когда первая игра с лондонским «Челси» закончилась сенсационной ничьей 3:3, это сразу же «аукнулось» во всей спортивной Европе.

Но здесь пора коснуться предыстории английского турне команды «Динамо».

На следующий день после прибытия динамовцев в Лондон руководителя советской спортивной делегации принял в конторе Британской футбольной ассоциации на Ланкастергейт, 22, ее генеральный секретарь мистер Роуз. Эта встреча была закономерной, поскольку именно Стенли Роуз считался одним из самых активных сторонников проведения матчей с советскими футболистами. Именно Стенли Роуз еще 13 октября 1945 года пригласил советских дипломатов на футбольный матч между командами «Челси» и «Вест-Хэм Юнайтед», во время которого задал советнику посольства СССР по культуре Борису Караваеву вопрос: «Когда, по вашему мнению, смогли бы встретиться английские и советские футболисты?» Собственно говоря, с этого вопроса и стала стремительно раскручиваться спираль событий, благодаря которым уже ровно через месяц – день в день! – 13 ноября 1945 года состоялся первый матч динамовцев на лондонском стадионе «Стамфорд-Бридж», открывший турне.

Хотя дата планировалась англичанами заранее, исходя исключительно из ситуации внутреннего футбольного календаря, трудно было выбрать для этого матча более подходящий момент во всей послевоенной истории футбола. Встреча между московским «Динамо» и лондонским «Челси» оказалась первым международным матчем после первого послевоенного заседания Международной федерации футбольных ассоциаций (ФИФА), которое свидетельствовало о возрождении мирового спорта.

ФИФА, основанная в 1904 году, в период второй мировой войны переживала кризис, финансовое положение организации «первого всемирного спорта», как нередко называли ФИФА, сильно пошатнулось. Однако с осени 1944 года, когда исход войны против фашистской Германии был предрешен, началось некоторое оживление деятельности футбольной федерации. В результате уже на 31 декабря 1947 года капитал ФИФА составил весьма и весьма солидную по тем временам сумму – 14 093 062, иными словами, более 14 миллионов швейцарских франков. Конечно, о таком бюджете руководители федерации в годы войны даже не мечтали. Ведь из-за финансовых затруднений они очень долго не могли собрать на заседание даже исполком ФИФА.

Но наконец в Цюрихе в швейцарской резиденции ФИФА на Банхофштрассе, 77, снова, как в добрые довоенные времена, под руководством Жюля Риме собрались на двухдневное заседание «отцы» мирового футбола. Эта встреча открылась 10 ноября 1945 года.

Естественно, на ней присутствовал Стенли Роуз, от которого президент ФИФА, пять вице-президентов, генеральный секретарь этой организации д-р Й. Шрикер и шесть временных членов исполкома с огромным интересом узнали о предстоящем в Лондоне международном матче с участием московской команды «Динамо». Хотя в исходе этого матча никто из заседавших в Цюрихе не сомневался, именно эта игра между командами, представлявшими союзников по антигитлеровской коалиции, по мнению «отцов» футбола, предвещала бурный расцвет послевоенного «первого всемирного спорта».

Заседания закончились поздно вечером 12 ноября. А в девять часов утра 13 ноября мистер Стенли Роуз плотно позавтракал на Вокзальной улице – так переводится на русский язык название «Банхофштрассе», а затем сел в самолет и отправился в Лондон. Примерно в час дня, подлетая к Ла-Маншу, мистер Роуз, как он потом заявил в интервью корреспондентам, выпил кофе с сэндвичем, и это позволило ему сразу же после приземления в Кроудоне отправиться прямо на «Стамфорд-Бридж», чтобы с воздушного корабля поспеть на футбольный бал. Ровно в 14 часов 30 минут Стенли Роуз занял свое привычное место в гостевой ложе и стал свидетелем исторического футбольного матча, открывавшего эру послевоенного международного футбола.

Телевизионной системы «Евровидение» в ту пору еще не существовало, однако члены исполкома ФИФА, и в том числе президент этой солидной международной спортивной организации Жюль Риме, в тот же день узнали о сенсационном результате матча между прославленным «Челси» и неизвестным русским «Динамо».

И уже 14 ноября президент ФИФА Жюль Риме пригласил к себе советскую спортивную делегацию, находившуюся в то время в Париже, – Постникова, Гранаткина и Никифорова. После короткого обмена мнениями о важности развития международных спортивных контактов Жюль Риме вызвал стенографистку и в присутствии гостей продиктовал ей текст официального письма, в котором содержалось приглашение советским футболистам стать членами Международной федерации футбола. Через несколько минут письмо было отпечатано на бланке ФИФА, и Жюль Риме, человек, который подарил Международной футбольной федерации золотую статуэтку богини Нике, ставшую главным футбольным призом мира, размашисто подписав бумагу, вручил ее советским представителям.

Таким образом, Международная федерация футбола стала первой всемирной спортивной организацией, в которую вступил Советский Союз. По случайному стечению обстоятельств спустя ровно год – 15 ноября 1946-го, когда была создана и организационно оформилась Всесоюзная секция футбола, в штаб-квартиру ФИФА из Москвы ушло официальное письмо с просьбой о принятии в эту международную спортивную федерацию. А уже 15 декабря того же года состоялось положительное решение исполкома ФИФА, причем председатель Всесоюзной секции футбола Валентин Гранаткин стал вице-президентом этой международной федерации. Тогда же исполком внес предложение признать русский язык наравне с английским, французским и испанским в качестве официального языка ФИФА. Это предложение было утверждено на XXVI лондонском конгрессе ФИФА 27—28 июля 1948 года.

Так «аукнулось» триумфальное турне московского «Динамо» по Великобритании, так отозвались победы советской команды в стране классического футбола.

Впрочем, чтобы картина стала еще более полной, необходимо вспомнить и о некоторых других обстоятельствах. Когда поздней осенью 1945 года по Западной Европе прокатилась сенсационная весть о блестящем выступлении московской команды «Динамо» на футбольных полях Великобритании, встретиться с советской делегацией, находившейся в Париже, изъявили желание не только президент ФИФА, но также руководители некоторых других солидных международных спортивных организаций, обосновавшиеся во французской столице. В частности, президенты федераций бокса и легкой атлетики тоже вручили советским представителям официальные письма с приглашением вступить в их организации.

Более того, под влиянием первых громких успехов советских футболистов исполком одной из самых популярных в мире федераций – легкоатлетической – предпринял беспрецедентную акцию: пригласил спортсменов СССР на чемпионат Европы в Осло, хотя они еще не успели вступить в ряды этой федерации.

Однако столь смелое решение было принято, что называется, по инерции. Дело в том, что в июле 1946 года отставной британский премьер Уинстон Черчилль произнес в американском городе Фултоне свою печально знаменитую речь, провозгласив антисоветский лозунг о «железном занавесе». И этот призыв к «холодной войне» заметно отразился на дальнейшем развитии спортивных контактов. Например, руководство Международной федерации тяжелой атлетики в 1947 году начало противиться сотрудничеству с советскими спортсменами и при голосовании СССР приняли в эту международную организацию большинством всего лишь в один голос.

А вот ФИФА, несмотря на антисоветизм, провозглашенный Черчиллем, очень последовательно проводила политику контактов с советским футболом, о чем особенно красноречиво свидетельствует, в частности, тот факт, что русский язык стал официальным языком футбольного мира в самый разгар «холодной войны».

Руководители ФИФА сохранили глубокую благодарность советскому футболу за то, что блестящее выступление московской команды «Динамо» в Великобритании превратило это, казалось бы рядовое, малозаметное, турне в перворазрядное спортивное событие, привлекло к нему мировое внимание и сделало явлением, с которого начался ренессанс международного футбола.

А ведь поначалу, несмотря на ажиотаж болельщиков, в Англии действительно не рассматривали приезд московского «Динамо» как важную спортивную новость, относя этот визит, скорее, к области внешней политики. Не случайно с Кроудонского аэродрома советских футболистов отвезли не куда-нибудь, а в… одну из старых военных казарм Королевской гвардии, где в огромном гулком зале были расставлены три десятка незаправленных железных коек времен Стюартов. Это отнюдь не было проявлением недружелюбия или скаредности, а просто отражало своего рода беспечность организаторов турне, посчитавших, будто для советских футболистов-любителей матчи с английскими профессионалами настолько великая честь, что они готовы ради этого мириться с любыми неудобствами.

Но пока смотритель казармы бегал куда-то за связкой ключей от спального помещения, которое, видимо, казалось роскошным королевским гвардейцам феодальной эпохи, бдительный Михей через замочную скважину разглядел, в каких неподобающих для середины двадцатого века условиях хотят разместить его питомцев, а потому категорически запротестовал. И несмотря на гостиничный кризис, Британская футбольная ассоциация довольно быстро сумела арендовать для динамовцев удобные номера в лондонских отелях. Правда, когда инцидент с несостоявшимся ночлегом в казарме Королевской гвардии попал в прессу, в советском посольстве раздались сотни телефонных звонков: возмущенные лондонцы считали непочтительным поведение британских футбольных деятелей и радушно предлагали советским спортсменам свои квартиры.

На вторые сутки пребывания в английской столице все динамовцы наконец оказались в одном шестиэтажном отеле близ Пикадилли, и их тренер Михаил Иосифович Якушин был полностью удовлетворен.

Якушин на футбольных и хоккейных полях славился своим непревзойденным комбинационным талантом, за что получил прозвище «великий комбинатор». Коренной москвич, он родился на одной из самых известных в старой Москве улиц – на 4-й Тверской-Ямской, но в детстве и юности жил в другом, не менее знаменитом, московском районе – на Самотеке, около спортплощадки «Унион», впоследствии преобразованной в стадион «Буревестник». Именно на этом месте построен сейчас грандиозный спорткомплекс «Олимпийский», включающий крытый спортзал на 45: тысяч человек и бассейн с трибунами на 10 тысяч зрителей. Поговаривают, что одноэтажный жилой дом, где родители Михея снимали комнату, стоял на месте нынешней трибуны для игроков и тренеров, с которой Якушин теперь наблюдает за матчами. Таким образом, несмотря на колоссальные изменения, происшедшие кругом, точка зрения Якушина на футбол – в буквальном толковании этого понятия – осталась прежней. Дело в том, что зеленое поле «Униона» находилось непосредственно перед окнами якушинской комнаты. После того как в период топливного кризиса начала двадцатых годов в Москве были разобраны на дрова абсолютно все заборы, ничто не мешало маленькому Михею наблюдать за игрой футболистов прямо из окна. А чтобы оказаться на бровке поля, ему достаточно было лишь перебраться через подоконник, что он и начал регулярно делать с того момента, как научился ползать. В итоге из долговязого, нескладного Михаила Якушина вырос выдающийся футболист и хоккеист.

Правда, поначалу ничто не предвещало Якушину блестящую спортивную карьеру. Он закончил в Москве землеустроительные курсы и в период коллективизации работал землемером на Урале, выделяя угодья для создававшихся в ту пору колхозов. Но потом его призвали в армию, а после окончания действительной службы Якушин оказался в спортивном обществе «Динамо», с которым связал всю свою жизнь.

После окончания Высшей школы тренеров при Московском инфизкульте Якушин уже с 1937 года стал играющим тренером в хоккейной команде. И когда в 1944 году Борис Андреевич Аркадьев из «Динамо» перешел в ЦДКА, именно Якушину предложили возглавить футбольный коллектив родного клуба. И «Динамо» под его руководством с блеском выиграло первый послевоенный чемпионат страны, поставив своеобразный рекорд, не побитый до сего дня: команда побеждала в семнадцати календарных матчах подряд! А когда подвели итоги первенства, выяснилось, что динамовцы в двадцати двух играх забили 73 мяча, а пропустили всего лишь 13. И это соотношение тоже стало рекордным.

Как тренер Михаил Иосифович Якушин бережно сохранил те динамовские традиции, которые были заложены Аркадьевым еще в 1940 году, когда именно «Динамо» стало пионером новой тактики футбола. В этом клубе родился и был опробован метод «блуждающих форвардов», который стал творческим развитием предложеннойангличанами системы игры «дубль-ве». И осенью 1945 года почивавшие на лаврах законодатели футбольных мод и стилей уже в первой встрече с динамовцами оказались в очень трудном положении. Команда «Челси», которая играла несколько прямолинейно, строго и незыблемо придерживаясь классической схемы «дубль-ве», – точно так же, как баски в московских матчах 1937 года, – явно растерялась, когда перед ней оказалась пятерка советских «блуждающих форвардов», постоянно менявшихся местами. И хотя счет того матча был ничейным – 3:3, он не отражал истинной картины: динамовцы имели гораздо больше отличных возможностей поразить ворота соперников, но из-за вполне понятной нервозности упустили множество великолепных шансов увеличить счет. Это, кстати, отметила и английская печать…

Лондон с интересом встретил дебют советских футболистов. С утра на стадион «Стамфорд-Бридж» устремились легионы болельщиков, которые полностью нарушили движение транспорта в английской столице. Вишневый автобус, выделенный команде «Динамо», с колоссальным трудом пробивался сквозь плотную толпу, водитель не переставал выводить трели своим клаксоном. А машина советского посла с пешеходной скоростью «дрейфовала» в человеческом море от вокзала Виктории до стадиона, со всех сторон окруженная людьми, которые приветственно махали руками. Опытный посольский водитель Николай Сергеевич Тетерев, много лет работавший в Лондоне, утверждал, что не видел на своем веку подобного столпотворения.

Зрителям не хватило мест на трибунах, и они расположились на крышах высоких зданий, окруживших стадион, взобрались на стеклянную кровлю «козырька» «Стамфорд-Бриджа». В самый разгар матча этот козырек в одном месте не выдержал тяжести и проломился, какой-то болельщик вместе с осколками стекла свалился на головы своих собратьев. Происшествие закончилось благополучно лишь потому, что по счастливой случайности рухнувший вниз любитель футбола в прошлом был опытным парашютистом, что помогло ему удачно приземлиться, даже не потеряв шляпу.

Расположились зрители и на бровке футбольного поля. Под присмотром полицейских, без помощи которых невозможно было подавать угловые удары, болельщики расселись вдоль лицевых линий. Когда Сергей Соловьев бил пенальти в ворота «Челси» и промахнулся, то с трибун многим показалось, что удар пришелся в боковую стойку, – так упруго, с гулким звуком отскочил мяч в поле. Болельщики решили, что динамовцы ринутся на добивание, однако игроки почему-то разочарованно отвернулись и побежали к центру поля. Секрет такого поведения заключался в том, что мяч угодил вовсе не в штангу, а в солидного полицейского, как столб стоявшего рядом с ней. Но страж порядка даже не шелохнулся, хотя Сергей Соловьев славился своим недюжинным ударом.

Матч с лихвой оправдал надежды болельщиков, доставив им огромное удовлетворение. Правда, спортивные обозреватели не сразу разобрались, в чем секрет русских, которые явно имели преимущество в игре. Не случайно лондонские газеты дружно отмечали только быстрый стиль игры советских футболистов[2], предрекая, что следующий соперник динамовцев команда «Кардифф-Сити» наверняка победит гостей, потому что ее игроки более энергичны, чем футболисты из «Челси».

Однако тренер Михаил Иосифович Якушин 13 ноября 1945 года, в день первого английского матча, твердо понял, что в тактическом плане «Динамо» значительно сильнее британских команд, что метод «блуждающих форвардов» полностью оправдал себя, застал англичан врасплох. И «великий комбинатор» уже не сомневался в успехе турне по Великобритании.

Михаил Иосифович имел все основания быть довольным: динамовские парни преподнесли своему тренеру неплохой подарок, ведь 15 ноября Якушину исполнилось 35 лет.

Полностью оправдало себя и появление в составе «Динамо» Всеволода Боброва. Молодой 23-летний нападающие так органично вписался в калейдоскопически менявшуюся расстановку на поле пяти «блуждающих форвардов», словно всю жизнь играл именно в «Динамо». Это особое умение сразу войти в сыгранный ансамбль игроков, «с листа» читать тактические замыслы незнакомых партнеров было вообще одной из граней футбольного таланта Всеволода Боброва. Спустя несколько лет, в сезоне 1953 года, своем последнем футбольном сезоне, после временного расформирования ЦДКА Бобров перешел в московский «Спартак». И точно так же, как в случае с «Динамо», органично вписался в очень сильный и слаженный спартаковский ансамбль, где играли такие прекрасные футболисты, как Никита Симонян и Игорь Нетто.

Постоянно готовый к молниеносной атаке, левый инсайд Бобров бил по воротам противника не только со своего места, но также с позиции центрфорварда и правого полусреднего. Его «сторож», как, впрочем, и остальные защитники «Челси», был полностью сбит с толку. Классическая схема «дубль-ве» требовала от него «держать» своего подопечного в отведенном для его действий коридоре. Но Бобров уходил куда-то в сторону, а вместо него неожиданно возникал Бесков, или Карцев, или Сергей Соловьев, а то и правый край Евгений Архангельский. Защитникам англичан все время приходилось решать мучительную задачу: бежать за своим подопечным с левого края на правый (и наоборот) или же «держать зону»? В результате того, что тактически англичане к решению этой задачи не были подготовлены, в игре оборонительных линий «Челси» то и дело возникала путаница. И следует вновь повторить, что ничейный счет объясняется исключительно волнением советских футболистов, сдававших небывало ответственный экзамен. И тот факт, что первый тайм они проигрывали со счетом 0:2, а затем свели игру вничью, лишь подтверждает это.

Зато во втором матче британского турне – с уэльской командой «Кардифф-Сити», когда динамовцы полностью избавились от первоначального волнения, они показали все свое игровое искусство, победив валлийцев с разгромным счетом 10:1. Поражение «Кардиффа», по мнению британской печати, было горьким, ужасающим, затронувшим национальные чувства. Только тут с глаз английских спортивных обозревателей словно упала повязка, скрывавшая от этих опытных людей причины успешной игры русских против «Челси». Лишь после катастрофы с «Кардиффом» они поняли, что секрет «Динамо» заключался не в быстроте как таковой, а в «умело организованном беспорядке», в тактике «блуждающих форвардов», которой среди английских профессионалов придерживался лишь один игрок – Стэнли Мэтьюз и которая принесла ему громкую славу футболиста №1.

В уэльский шахтерский край на субботний матч с командой «Кардифф-Сити» из Лондона приехал советский посол в Соединенном Королевстве Великобритании и Северной Ирландии Федор Тарасович Гусев. Хотя автомобильная поездка из английской столицы в Кардифф была долгой и весьма утомительной, Гусев и его супруга перенесли ее прекрасно, поскольку привыкли к несравненно более далеким и трудным путешествиям.

В 1942 году Ф. Т. Гусев стал первым советским посланником в Канаде: как британский доминион, Канада имела право устанавливать дипломатические отношения только на уровне миссий, а не посольств. Но шла война, и добраться из Советского Союза в Северную Америку оказалось отнюдь не просто. В Атлантике барражировали десятки фашистских подводных лодок, и были случаи, когда они сбивали из зениток низко летавшие в ту пору самолеты. Конечно, существовал безопасный, но длительный путь до Владивостока, а оттуда морем в один из канадских портов. Однако Гусев спешил и вместе с женой и четырехлетней дочерью все-таки решил совершить воздушный перелет через Атлантику. Для этого он сначала выехал поездом в Тегеран. Там Гусевы сели в американский военно-транспортный самолет «Дуглас» СИ-47 и долетели до иракской Басры. Затем пересекли поперек весь Африканский континент и приземлились в Либерии. Ночью их перевезли на одно из внутренних озер Африки, гдепосадили в гидроплан, взявший курс на Американский континент. На рассвете гидроплан благополучно приводнился в порте Натал, у самой восточной оконечности Бразилии. Из Южной Америки другим самолетом советский посланник перелетел в Майами, штат Флорида, где сел в поезд и доехал до Вашингтона, откуда, наконец, опять-таки поездом выехал непосредственно в место назначения – Канаду.

На фоне такой «истории с географией» однодневное семисоткилометровое авторалли по маршруту Лондон – Кардифф показалось Гусеву и его супруге просто приятным путешествием.

Советского посла встречал с огромным букетом цветов мэр города Кардифф, страстный футбольный болельщик. На шутливый вопрос Гусева, не преждевременны ли цветы, ведь исход футбольного поединка еще не известен, мэр ответил, что шахтерский край, «английский Донбасс», горячо приветствует советских представителей и что он, мэр Кардиффа, заранее приносит глубочайшие извинения за то поражение, которое гости потерпят здесь на футбольном поле, поскольку в Уэльсе нет ни одного человека, который хоть на секунду усомнился бы в убедительной победе своей команды. Эти слова мэра, казалось, подтвердили тысячи зрителей, которые перед началом игры дружно, под оркестр пели национальный гимн Уэльса «Земля моих отцов дорога мне».

Когда после матча городской муниципалитет устроил в честь советского посла официальный обед. Гусев не счел нужным возвращаться к шутке с цветами, поскольку настроение собравшихся поначалу отнюдь не располагало к юмору. Но к чести валлийцев, катастрофическое поражение своих футболистов они объясняли очень объективно. «Русские – лучшая команда, какую я когда-либо видел!»-воскликнул руководитель «Кардиффа» Спайерс. Ему вторил капитан «Челси» Джон Харрис, опубликовавший статью, где говорилось следующее: «Русские являются самой лучшей командой, против которой я когда-либо играл. Я предупреждал, что русские могут принести нам неожиданные сюрпризы. Мое предположение оправдалось полностью. Они показали много сюрпризов…» Любопытно, что в игре с «Кардифф-Сити» Всеволод Бобров смело применил тот же прием, который использовал против Алексея Хомича знаменитый Томми Лаутон, лишь за две недели до матча с «Динамо» купленный у клуба «Эвертон» за 14 тысяч фунтов стерлингов. Британские футбольные правила разрешали нападающим заталкивать голкипера с мячом в ворота, и Лаутон неожиданно атаковал корпусом Хомича, выбив у него из рук мяч, который послал в сетку набежавший Гул-ден. Один-единственный раз увидев этот прием, Всеволод Бобров повторил его уже в следующем матче, причем провел прием гораздо чище, чем Лаутон: в один из моментов, когда вратарь «Кардиффа» Мак-Лаулин поймал мяч, Бобров плечом втолкнул голкипера в ворота. Кардиффский арбитр Дэвис признал, что все сделано в полном соответствии с правилами, и указал на центр поля. Так был забит в этой встрече восьмой гол.

Вообще, Всеволод Бобров отличался удивительным врожденным искусством имитации, которое позволяло ему мгновенно перенимать увиденные спортивные приемы. Пожалуй, еще лишь один игрок в истории нашего футбола в такой же мере владел этим искусством – это Эдуард Стрельцов. Кстати, именно в Англии с ним произошел случай, который поразил очевидцев. Однажды Стрельцову показали, как играть в гольф. Впервые увидев эту игру, Эдуард взял клюшку и сразу же так великолепно провел партию, словно всю жизнь только и делал, что развлекался гольфом.

Немудрено, что после сокрушительного поражения «Кардиффа» англичане жаждали реванша и в третьей игре выставили против динамовцев прославленный лондонский «Арсенал». Именно в «Арсенале» играл знаменитый «канонир» британского футбола центрфорвард Тэдди Дрейк, по рассказам, тренировавший удар по воротам с завязанными глазами, однофамилец вошедшего в английскую историю пирата Дрейка, возведенного в лорды за услуги, оказанные «владычице морей», того пирата Дрейка, который был одним из предков Уинстона Черчилля. Именно «Арсенал» накануне матча с динамовцами взял в аренду у спортивного клуба города Сток выдающегося правого крайнего нападающего Стэнли Мэтьюза, этого «странного» англичанина, игравшего в стиле бразильца Гарринчи: двигаясь с мячом на защитника, Мэтьюз непрерывно, словно маятник, совершал колебательные движения кор-пусом, и никогда нельзя было предугадать, в какую сторону он рванется в следующий миг.

Однако, готовясь к решающему, принципиальному поединку с «Динамо», где на карту была поставлена честь английского футбола, руководители профессиональных клубов пошли на то, чтобы усилить «Арсенал» не только Стэнли Мэтьюзом, но также игроками многих других команд, создав своего рода неофициальную сборную страны. Когда накануне игры в газетах был опубликован состав «Арсенала», он вызвал по крайней мере удивление: в команде осталось лишь четыре «аборигена», остальных футболистов пригласили из семи английских клубов. В этой связи капитан команды «Динамо» Михаил Семичастный от имени ее игроков вынужден был сделать особое заявление, которое передал в контору Британской футбольной ассоциации.

Заявление гласило: «В связи с опубликованием в сегодняшних газетах состава английской команды, которая будет играть завтра с «Динамо», а также учитывая многочисленные запросы по этому поводу, капитан «Динамо» считает своим долгом заявить:

1. 14 ноября при встрече в помещении Футбольной ассоциации представителей советской спортивной делегации с руководителями футбольного клуба «Арсенал» было установлено, что 21 ноября против команды «Динамо» выступает клуб «Арсенал», состав игроков которого был сообщен представителям команды «Динамо».

2. Состав английской команды, опубликованный в английских газетах, резко отличается от списка игроков футбольной команды «Арсенал», с которым советские представители были ранее ознакомлены.

Опубликованный в газетах состав английской команды не был сообщен представителям советской спортивной делегации.

Принимая во внимание опубликованный состав английской команды, считаем, что команда «Динамо» встречается завтра с одной из сборных английских команд».

Этот матч московского «Динамо» с одной из сборных английских команд, который судил советский арбитр Николай Латышев, матч, названный в Великобритании «самым фантастическим в истории английского футбола», вошел в эту историю под названием «слепого футбола», или «матча в тумане», или просто «гренки в гороховом супе». Дело в том, что когда в половине одиннадцатого утра по требованию полиции, которая не могла сдержать толпы болельщиков, администрация лондонского стадиона «Тотенхайм» открыла вход для зрителей, трибуны стадиона уже были слегка подернуты пеленой тумана. К часу дня, когда началась традиционная предматчевая лихорадка, подогреваемая духовым оркестром, марширующим по футбольному полю, туман сгустился настолько, что болельщики перестали различать противоположные трибуны. А когда игра началась, туман перешел в ту крайнюю категорию плотности, которую в Англии называют «гороховым супом» и которая заставляет дорожную полицию зажигать на перекрестках факелы, чтобы уменьшить опасность автомобильных происшествий.

Но как ни парадоксально, сами динамовцы, и в частности Всеволод Бобров, впоследствии назвали этот туман «журналистским» и утверждали, что описания «мяча, внезапно выплывавшего из тумана» – это безусловное сгущение красок, рассчитанное на то, чтобы произвести особый эффект на читателей. В действительности, считают футболисты, хотя видимость и впрямь была ограниченной, однако не настолько, чтобы серьезно мешать игре.

Впрочем, никакого парадокса тут нет: правы обе стороны – и те, кто наблюдал за встречей с трибун, и те, кто принимал непосредственное участие в игре. В отличие от знаменитых вечерних или утренних российских туманов, которые представляют своего рода «испарину» теплой влажной земли, лондонский городской смог опускается откуда-то сверху и не всегда плотно садится на такие ровные и большие площадки, как, например, футбольное поле. Он как бы зависает над ним на небольшой высоте. Сверху, с трибун для зрителей, следивших, за матчем сквозь мутную мглу, казалось, что мяча совсем не видно. Но сами футболисты неплохо различали его, упуская из виду лишь в моменты высоких навесных передач, когда мяч действительно прятался в тумане и оставалось только гадать, в какой точке поля он опустится.

Этот экскурс в область метеорологии представляется отнюдь не лишним в связи с тем, что после того исторического матча в Англии появились мнения, будто бы «гороховый суп» исказил истинную картину соотношения сил на футбольном поле, вверив судьбу встречи в руки Фортуны. На самом же деле это был нормальный футбол, в равной мере затрудненный для обеих команд и требовавший от них проявления самых лучших качеств. Именно в такой обстановке удельный вес случайности снижается, а роль мастерства возрастает. И если уж говорить о густой мгле, якобы скрывавшей ворота противника, о «мяче, внезапно выплывавшем из тумана», то как объяснить большое количество забитых в том матче голов – семь? Причем ни один из них – как в английские, так и в наши ворота – не был забит в суматохе, случайно, каждый гол являлся следствием целенаправленной атаки, остроумной комбинации, отличного паса, стремительного рывка, точного удара.

Небезынтересно напомнить и еще об одном обстоятельстве, неопровержимо свидетельствующем в пользу нормального, а не «слепого» футбола, несмотря на «гороховый суп». При «туманных случайностях» голы могут забивать любые игроки – на то она и случайность. Однако в матче между «Динамо» и «Арсеналом» мячи забивали именно те форварды, которые отменно делали это и в других матчах: у англичан все три гола в ворота москвичей «на совести» левого инсайда из клуба «Блэкпул» Мартенсена. А в советской команде по одному мячу забили Сергей Соловьев и Константин Бесков, а два – Всеволод Бобров.

Впрочем, Бобров в том ответственнейшем лондонском матче забил практически три мяча, поскольку в послесловии ко второй половине игры в официальных материалах английского турне написано так: «3-я минута. Бобров снижает мяч головой. Вратарь пытается взять его, но наталкивается на С. Соловьева и упускает мяч в ворота. Счет сравнен – 3:3».

А первый мяч в той встрече Всеволод Бобров забил уже на первой минуте. Он же, Всеволод Бобров, в середине второго тайма забил и последний, четвертый гол, решивший исход встречи в пользу «Динамо», – гол-красавец. Вот как сам Бобров рассказывал о нем: «Мы устремляемся в атаку. Метрах в двадцати от ворот Бесков хорошо выходит на удар, но в борьбе с Джоем есть опасность потерять мяч. Бесков внезапно останавливает мяч и сам уклоняется в сторону, увлекая за собой Джоя. Я бегу позади и, точно примерившись, наношу удар с ходу по неподвижному мячу. Совсем как на тренировке. На сей раз я уверен в себе и спокоен. Удар вышел образцово… И я вижу, как мяч влетает в нижний правый угол. Победа! Мы выиграли у «Арсенала»!.. Это был, пожалуй, самый красивый гол за всю мою, правда, еще недолгую спортивную жизнь и мой последний, шестой «гостинец» вратарям Британии».

На миг забыв о журналистских описаниях катастрофического смога, в котором проходил матч, и прочитав этот короткий рассказ Боброва, вполне можно задать вопрос: а был ли туман вообще? Ведь Всеволоду удалось с двадцати метров нанести точный, прицельный удар по воротам и проследить за полетом мяча.

В том матче с «Арсеналом» особенно ярко проявилось еще одно замечательное качество Всеволода Боброва – умение забивать самые важные, решающие голы. И в футболе и в хоккее он всегда брал на себя роль лидера команды и штурмовал ворота противника тем упорнее, чем труднее была игра, чем напряженнее складывалась игровая ситуация. Несомненно, высшим проявлением этого истинно бобровского духа, его несгибаемой воли стал знаменитый матч на Олимпийских играх в Хельсинки-52 с командой Югославии, когда сборная СССР за двадцать минут до окончания встречи проигрывала со счетом 1:5, однако благодаря неудержимому порыву Всеволода Боброва, вдохновившему товарищей, свела тот незабываемый матч вничью -5:5.

Из-за обидного, горького поражения при переигровке некоторые футболисты сборной незаслуженно подверглись критике, да и весь грандиозный успех советских олимпийцев, поднявшихся в командном зачете на верхнюю ступень пьедестала почета, был в известной мере как бы смазан – ни один из них не получил правительственной награды, добрая традиция награждать лучших, атлетов установилась лишь с Игр-56 в Мельбурне. А между тем спортивный подвиг советских олимпийцев 1952 года не имеет себе равных, сколь бы ни были высоки достижения их преемников. Ведь этот подвиг был совершен всего лишь через семь (!) лет после окончания страшной, разрушительной войны с фашизмом – через семь лет! И совершили его ветераны, которые прошли фронт, молодежь, которая выросла в условиях тяжелейших лишений, как говорится, на одной картошке, хотя в военные годы и картошки-то было очень мало.

За блестящими успехами советских олимпийцев на многих последующих Играх этот факт – победа спустя всего лишь семь лет после войны! – как-то потерялся, о нем даже и не вспоминают. Порой забывают и о том, что Всеволод Бобров, подобно некоторым другим выдающимся атлетам той поры, был одним из детей неласкового военного времени. Но одновременно он был и сыном Победы, ведь Всеволод впервые вышел на футбольное поле в составе команды мастеров 18 мая 1945 года, через девять дней после великой Победы над фашизмом. Может быть, поэтому устремленный в атаку, обладавший феноменальным рывком и точнейшим ударом, он как бы олицетворял собой сам дух победы, и это сразу выделяло его в глазах как соотечественников, так и зарубежных зрителей. Поэт Евгений Евтушенко очень справедливо назвал весь советский футбол сорок пятого года «выражением духа победи телей».

Через два дня после того, как был сыгран последний матч английского турне, 1 декабря 1945-го, Всеволоду Боброву исполнилось 23 года. Он был молод, силен, здоров и беспредельно счастлив от того, что получил возможность на самом высоком уровне заниматься любимым спортом. Начало его спортивной карьеры складывалось фантастически удачно. Ни в одной, даже самой смелой, мечте дебютанту матча между командами ЦДКА и «Локомотив», проходившему 18 мая на московском стадионе «Сталинец» в Черкизове, не могло пригрезиться, что в этом футбольном сезоне он станет лучшим игроком в серии игр с родоначальниками футбола знаменитыми англичанами, что британские профессиональные клубы будут наперебой предлагать за него многие тысячи фунтов стерлингов.

Игра динамовцев произвела на Островах грандиозное впечатление. И хозяева некоторых клубов были бы непрочь в соответствии с законами профессионального спорта, разрешающими куплю-продажу игроков, приобрести всю советскую команду. Однако, как писала английская печать, это оказалось бы британским дельцам не по карману, поэтому они всерьез сделали предложение перейти в профессиональный футбол лишь самым лучшим советским игрокам, которые произвели особое впечатление на британскую публику – Всеволоду Боброву, а также Евгению Архангельскому, о чем пишет в книге своих мемуаров «На далеких меридианах» Николай Александрович Михайлов. Что же касается вратаря динамовцев Алексея Хомича, то первый лорд адмиралтейства сэр Александер, который сам целых пятнадцать лет играл в футбол, пока ему не поломали ребра, на торжественном приеме в клубе «Челси» заявил: – На месте руководителей футбольной ассоциации я не выпустил бы Хомича из Англии. Он нам здесь очень нужен!

Да, такого счастливого поворота событий, спортивной судьбы, поворота, который за несколько месяцев; привел его к поистине всенародной славе, Всеволод Бобров предугадать, конечно, не мог. Следует вновь напомнить, что ему было всего лишь 23 года, когда на него ниагарским водопадом обрушилась громадная популярность. Он был счастлив, полон новых надежд и не сомневался, что в будущем сумеет показать еще более великолепный футбол, ибо чувствовал в себе огромный запас энергии и технических возможностей.

В этом счастливом молодом, опьянении невиданной удачей, он не придал значения инциденту, произошедшему в последнем матче английского турне – во встрече в Глазго с шотландским клубом «Рейнджере» на стадионе «Айброкс».

Какими бы напряженными ни были предыдущие три встречи с английскими командами, они все же представляли собой именно тот неофициальный, товарищеский футбол, в котором соперники стремятся продемонстрировать свои лучшие качества. В отличие от этого матч в Глазго, дававший хозяевам последнюю возможность восстановить свой пошатнувшийся престиж, стал первым матчем так называемого «злого футбола», когда победу стремятся добыть любой ценой, в том числе и нечестным путем. Именно матч в Глазго впервые для советских футболистов сопровождался неправедным судейством, включавшим в себя и несправедливые пенальти, и свидетельствовал о том, что русских действительно начали принимать всерьез как конкурентов на мировой арене. А потому – шутки в сторону. И джентльменство, приятные манеры, объективность, чистую игру – тоже в сторону. Футбол становится жестоким, когда речь идет о настоящей конкуренции, о борьбе за мировое лидерство. Впоследствии советским футболистам доводилось не раз с горечью убеждаться в этом, а на Олимпийских играх 1952 года в Хельсинки именно неправедный пенальти, эта нечестная подножка пристрастного арбитра, лишил их возможности продолжать борьбу за медали.

Хотя матч в Глазго проходил на стадионе «Айброкс», вместившем только 120 тысяч самых темпераментных и самых недисциплинированных в мире шотландских зрителей, атмосфера на трибунах во время игры характеризовалась хорошо известным в Англии выражением: «Рев Хемпдена». Это понятие означает крайнюю степень экзальтации болельщиков и напоминает о том, что происходит во время финальных матчей на шотландском стадионе «Хемпден-Парк», вмещающем почти 60 140 тысяч яростных поклонников футбола. Считается, что страсти, бушующие в таких случаях на «Хемпдене», который однажды после игры был даже разгромлен чрезмерно возбужденными зрителями, являются своего рода апогеем болель-щицких эмоций вообще. И потому понятие «рев Хемпдена» служит синонимом особого ажиотажа на стадионных трибунах.

Болельщики «Рейнджерса» неистовствовали. И когда счет уже к середине первого тайма стал 2:0 в пользу московского «Динамо», на трибунах и на поле создалась какая-то угрожающая, предгрозовая атмосфера, мало напоминавшая тот свободный, романтический, эмоциональный футбол, к которому привыкли советские футболисты на родных стадионах. Начался новый для них «злой» футбол, который, к сожалению, проник вскоре и во внутрисоюзные чемпионаты, омрачив для лучших футболистов радость игры.

Именно во встрече с «Рейнджерсом» на шотландском стадионе «Айброкс» была впервые объявлена… охота на Всеволода Боброва. Защитники хозяев поля, не способные удержать этого великолепного форварда, начали применять против него нечестные приемы. И в середине второго тайма Всеволод Бобров впервые за свою пока короткую футбольную карьеру вынужден был покинуть поле до финального свистка.

Впрочем, правильнее было бы сказать: впервые в жизни, потому что ни в детстве, ни в юности Всеволода не было случая, чтобы он не доиграл матч до конца: никогда прежде ему не наносили травм, а заменять Боброва, лучшего игрока, никому не приходило в голову[3].

Но в пылу игры, в безмятежном азарте молодости Всеволод Бобров не придал значения первой отнюдь не случайной травме, полученной на шотландском стадионе «Айброкс», этому грозному предзнаменованию грядущей трагедии великого форварда. Трагедии, которая в будущем не позволила ему полностью раскрыть на футбольном поле свой выдающийся талант.

Но в тот день, 28 ноября 1945 года, Всеволод по-прежнему был полон самых прекрасных надежд. Он оправдал доверие миллионов своих болельщиков. Среди потока телеграмм, поступавших в те дни из СССР по адресу «Лондон, улица Кенгсинтон-Палас-Гарден, 13», где располагалось советское посольство, очень многие поздравления адресовались лично Боброву. И он готовился с триумфом вернуться на родину.

Кроме того, Всеволод был по-человечески счастлив тем, что смог оказать реальную, конкретную помощь близким: он вез домой электрический утюг в подарок сестре, а главное, слуховой аппарат, необходимый одной из родственниц. Эту заботу о близких, доброту по отношению к друзьям и знакомым Всеволод, нередко в ущерб самому себе, пронес через всю жизнь. Любопытно, что во время чемпионата мира по хоккею с шайбой в Стокгольме в 1954 году Бобров был весьма озабочен тем, чтобы купить семена цветов и детские распашонки для новорожденного по просьбе одного из друзей. За этим занятием его и застал какой-то шведский фотокорреспондент. В результате снимок лучшего форварда чемпионата, покупающего детские распашонки, появился в одной из стокгольмских газет. Но газета ошибочно написала, что Бобров проявляет заботу о своем первенце, – прошли еще долгие четырнадцать лет, пока у Всеволода Михайловича родился сын Мишка, «мини-Боб», как называл сына обожавший его отец.

7 декабря 1945 года команда московского «Динамо», которая своими великолепными выступлениями на прекрасных рей-грассовых полях Англии произвела настоящий фурор в европейском футболе, вылетела на родину. За игрой динамовцев непосредственно наблюдали на стадионах 350 тысяч английских болельщиков. Две победы и две ничьих, общий счет забитых и пропущенных мячей-19:9-таким был итог динамовского турне. В преддверии матчей лондонская пресса иронически писала о том, что советским футболистам не знакомы хорошие футбольные манеры, поскольку, выходя на поле, они даже не удосуживаются закатывать рукава футболок, как делают это настоящие британцы. Но после окончания турне эта точка зрения претерпела существенные изменения. По мнению английских газет, русские разделались с родоначальниками футбола, даже не засучивая рукавов, иными словами, как бы между прочим.

Но пожалуй, самая лестная и по-настоящему правильная оценка советским футболистам была дана английской газетой «Ньюс кроникл», которая, не особенно вникая в суть событий, развернувшихся на футбольных полях Великобритании в ноябре 1945 года, Как бы подвела моральный итог знакомству с советскими спортсменами и написала о них как о «ярких личностях, прибывших из России».

Теги: Всеволод Бобров, легендарные спортсмены.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Салуцкий Анатолий
    • Заглавие

      Основное
      Осенью после победы
    • Источник

      Заглавие
      Всеволод Бобров
      Дата
      1987
      Обозначение и номер части
      Осенью после победы
      Сведения о местоположении
      C. 2-18
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Персоны
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Салуцкий Анатолий — Осенью после победы // Всеволод Бобров. - 1987.Осенью после победы. C. 2-18

    Посмотреть полное описание