Контрапункт

Часть I. Попробуем быть здоровыми. Глава 3

Автор:
Любецкая Татьяна Львовна
Источник:
Издательство:
Глава:
Часть I. Попробуем быть здоровыми. Глава 3
Виды спорта:
Фехтование, Футбол
Рубрики:
Персоны
Регионы:
РОССИЯ
Рассказать|
Аннотация

«Попробуем быть здоровыми», – говорил в начале века на своей лекции в Петербурге известный пропагандист физической культуры, автор знаменитой гимнастической системы немец Мюллер. И это в то время, когда все старались быть по возможности больными, слабыми, немощными и когда особым шиком почитались

Часть I. Попробуем быть здоровыми. Глава 3

«Попробуем быть здоровыми», – говорил в начале века на своей лекции в Петербурге известный пропагандист физической культуры, автор знаменитой гимнастической системы немец Мюллер. И это в то время, когда все старались быть по возможности больными, слабыми, немощными и когда особым шиком почитались бледность, обмороки и слезы. «Мне дурно» – вот популярнейшая фраза тех времен.

В своей книге «Мысли о спорте» А. В. Луначарский писал: «Здоровье считалось непристойным, женщины и мужчины старались выглядеть как комбинации полуувядших растительных стеблей. Руки, губы, волосы, нос и, кажется, даже уши – все полагалось опускать долу – все это в полнейшем соответствии с тогдашней декадентской поэзией, музыкой, изобразительным искусством».

«Попробуем быть здоровыми», – взывал господин Мюллер, а в публике сидели молодые люди с хризантемами в петлицах, несколько стреноженных замысловатыми юбками барышень, бледных, скучных, хитроумно завитых, держащих головы так, будто их только что сразил приступ люмбаго. Тускло глядя на немца, все они вяло похохатывали над неожиданным выпадом заграничного здравомыслия. Разве не пристойней и не легче проглотить пилюлю от недомогания, думали они, чем пытаться его предотвратить, утруждая себя ежедневными экзерсисами?

Но уже овладевает миром идея возрождения культа древних, культа здорового тела, культа гимнастики, забытая много веков назад, с тех пор, как римский император Феодосий (прославился!) издал указ о запрещении олимпийских игр. И вышло так, что указ этот был действителен около пятнадцати столетий.

«Попробуем быть здоровыми»…

И начинался великий спортивный бум, призванный стереть на своем пути всю бледность, обмороки и слезы.

Кому дурно, те вдруг оказываются не у дел, не в моде. Дряхлевшее веками человечество начинает бешено наращивать силу, чтобы наверстать упущенное со времен вздорного римлянина, и мчится вперед, взяв разбег со времен древних.

«…Единственное спасение от серого прозябания среднего Петербургского обывателя, с утра до ночи гнущего спину над „отношениями“ и „предписаниями“, – это спорт, – утверждает в начале века Петербургский журнал „Спортивное обозрение“. – Недаром римляне и греки; эти знатоки умения пожить и жечь свечу жизни с обоих концов, посвящали спорту немало времени…»

Впрочем, «спортсмэны» начала века равнялись не только на античные образцы.

«…Борец атлет Ульпе, обладающий исключительным по крепости черепом, прозванный „железная голова“, шутя разбивал о голову бутылки из-под шампанского. В настоящее время готовит новый №: он хочет сбрасывать на череп 3 пуда…»

Маленькие Така-Бока были крайне подвижны и легки на всякие проделки, в чем, как правило, заводилой оказывался Люся. Втроем они возились, кувыркались до одурения, до синяков и разбитой посуды. До тех пор, пока умаявшийся Люся не запихивал их под кровать. Они дико вопили, пытаясь выбраться на волю, и лишь строгое, слегка недоуменное вмешательство матери – неужто ото ее сыновья столь ужасно ведут себя? – могло остановить эту фантасмагорию.

Предприимчивый на всякие спортивные выдумки Люся соорудил и привинтил в проеме двери между спальней и гостиной трапецию, на которой братья каждое утро подтягивались и кувыркались. Или такая, к примеру, игра. Кто-нибудь из двоих качается на трапеции, влетая то в полную света столовую, то в совершенно темную – окна плотно занавешены – спальню – царство тьмы. Там с хриплым воем носится чудище в белой маске дракона – отец или Люся. Сердце у малышей сжимается от веселого, нестрашного страха – чудище пытается стащить их с трапеции, и нужно ловко увернуться, улизнуть, улететь в дружелюбную, полную солнца столовую.

Немало утреннего времени отводилось и упражнениям с гантелями. Мальчики копировали все Люсины упражнения – только гантели у них, естественно, были меньше, – чтобы, когда вырастут, стать такими же сильными, как их Люся. Стоило потрогать его камни-мускулы, так упруго перекатывающиеся на могучих руках, чтобы убедиться в его чудесной силе. А может быть, они будут как те дяди Пуды из цирка, что красуются на фото спортивных журналов в позах древнегреческих скульптур? Ну и, само собой, не отстать от брата.

Мальчики обожали цирк, и это тоже было от Люси. Он даже некоторое время ставил в цирке репризы в борцовских номерах и лично знал знаменитого Луриха. Люся часто брал братьев с собой в цирк, на борьбу, и они как зачарованные глядели на всю эту силищу.

Для пущей важности и таинственности борцы иногда являлись зрителям в масках – черных или голубых. Иным более по вкусу был грим восточного властелина, и они выступали с головы до пят обмазанные темной краской – «а ля негро». Другие же просто называли себя чемпионами мира, и тогда не нужно было тратиться на маски и на грим, ибо ясно же, что «властелин мира» главнее всех остальных, хотя бы и черных, властелинов, вместе взятых!

Как истый «спортсмэн», Люся был подписан на всевозможные спортивные журналы и обозрения, кои были излистаны и исчитаны братьями до дыр.

Задачей только еще зарождающейся спортивной прессы было найти и увлечь за собой читателя, и она с великой резвостью и лукавством взялась за уютно чахнувшего в флере тумана Петербургского обывателя.

«…Все подписчики журнала „К спорту!“ получат бесплатные премии.

Например, по отделу футбола – полный костюм футболиста, обувь, изящный чемодан для поездок на матчи, два футбольных мяча, библиотеку по футболу на русском и иностранном языках».

Заманчиво, не правда ли? Даже если и не знаешь толком, что такое футбол.

А издатели Петербургского журнала «Спортивное обозрение», памятуя об известной власти над человеком желудка, шли к сердцу подписчика, водрузив на первые страницы своего журнала броскую рекламу кухни ресторана «Вилла Родэ», а также соединенного хора цыган, услаждавшего посетителей «Виллы» во время обеда и ужина. Но так как журнал являлся все-таки спортивным, львиная доля журнальной площади отводилась на такого рода спорт:

«Открытие сезона рысистых испытаний! Прекрасный солнечный день собрал много приличной публики. Оборот тотализатора был на сумму 85 000. Фуксы на этот раз совершенно отсутствовали… Принцесса была не в духе и потому скверно бежала…»

Чуть ли не в каждом номере журнала редакция представляла новых «чемпионов» и «рекордсменов мира», часто не опускаясь до уточнений, когда и где именно был добыт сей громкий титул, полагая, очевидно, что внушительный вид чемпиона на фотографии легко скажет сам за себя. Он и говорил, но не всем, ибо среди читателей новых журналов попадались въедливые ревнители подробностей.

«Господин редактор! Не откажите поместить в вашем уважаемом журнале нижеследующую заметку: в № 29 Вашего журнала сообщалось, что Д. А. Хвердов побил екатеринодарский рекорд в беге на 1500 м…

В целях восстановления истины считаю долгом сообщить, что Д. А. Хвердов хотя и бежал на 1500 м, но никаких рекордов не установил… А потому сообщение Д. А. Хвердова прошу считать вымышленным».

Но самыми волнующими материалами тех журналов, с точки зрения братьев, были сообщения об авиаторах. Вести об их гибели появлялись чуть ли не в каждом номере, а они все взлетали и взлетали… И – удивительно! – среди них были женщины!

«…Благополучно отделалась от падения авиатрисса княгиня Е. Шаховская. Она только сильно расшибла себе грудь…»

«Авиация не трудна – не требует ни физической силы, ни особенных познаний, – заявила авиатрисса кн. Шаховская перед полетом, – она только опасна…»

…Семи-восьмилетние Таля и Боря внимательно следили за историями смельчаков авиаторов, бурно переживая каждую новую катастрофу. Нет, они не мечтали летать, их интересовало конструирование летательных аппаратов. Они мастерили планеры из бумаги, пускали их из окон – одно из любимейших занятий – «аэропланы» летели, кружились, планировали. И тому, чей планер летел лучше, дольше, председатель домашнего аэроклуба – все тот же Люся – торжественно вручал приз.

Незабываемое событие! Вместе с Люсей братья присутствовали на открытии первой авиационной недели России – она проходила на Петербургском ипподроме. Там вместе с русскими аппаратами демонстрировались бипланы братьев Райт, монопланы системы Блерио. Это были «пеленки» авиации, и самолеты на небольшой высоте лишь делали небольшие витки. Но само «летание» было такой диковинкой, что публика непрерывно текла на ипподром с утра до вечера.

Иногда аэропланы садились не на площадку ипподрома, а в отдалении, на окрестные поля, и тогда братья мчались сломя голову к аппарату – посмотреть вблизи, потрогать, быть может, если удастся, и поговорить с пилотом: «Дядя, а вам не страшно? А можно перелететь из Европы в Америку?»

Интересовали их, конечно, и паровозы, и автомобили. Одно время все их тетрадки были изрисованы паровозами. Потом наступила «эра автомобилей». Они так подолгу и увлеченно вычерчивали модели машин, что в конце концов родители стали всерьез подумывать об их конструкторском будущем.

«Нападение амазонок на автомобиль в Буффало!»

«Люся, а что такое амазонки?..»

Как-то ночью братьев разбудила и поразила одна из домашних репетиций отца.

Он стоял в необычной позе и, выкрикивая какие-то проклятия, гневно тыкал фикусной подпоркой сквозь открытое окно в темноту ночи. Затем все в той же непонятной позиции он стал с явным удовольствием носиться по зале, выделывая фикусной палкой замысловатые вензеля.

Босоногие полусонные мальчишки выглядывали из-за двери, и поначалу сцена развеселила их. Но отец так яростно сражался с невидимым противником, что внезапно братья разом ощутили ток фехтовального поединка.

«…Фехтование приучает человека к самостоятельности, руки развивают силу и гибкость, кривые ноги выпрямляются… существо слабое, хилое укрепляется…»

Они, конечно, вообразили себя мушкетерами и, как и положено мушкетерам, вели свои поединки где и когда придется: в комнатах, в мансарде, на лестницах и во дворе.

«…Нет спорта, нет физического упражнения, равного фехтованию по интересу… ни велосипед, ни теннис, ни покер не допускают столько комбинаций и не отводят такой воли воображению и находчивости…»

Окрестные дома грезились им таинственными и неприступными замками, гимназия – королевским дворцом, а ее директор – кардиналом и миледи одновременно.

Теперь они с величайшим интересом выискивают книжки с историями об «искрометных поединках», где виконт «развязывает банты у своих башмаков в знак того, что он не намерен отступить ни на шаг от своей позиции».

Конечно же, они теперь постоянные партнеры в «фехтовальных» репетициях отца. И быть может, и этот также опыт пригодился спустя много лет Виталию Андреевичу в работе в театрах, где он ставил актерам фехтовальные репризы. Это он «устроил» поединок Монтано и Кассио в мхатовском «Отелло», Лаэрта и Гамлета – в вахтанговском «Гамлете», а также массовые сцены войны в «Короле Лире» у Михоэлса…

И все-таки фехтование – это было увлечение в ряду других, в ряду гимнастики и хоккея – зимой они гоняли сначала на «жаксонках», позже увлеклись «фигурками» и, наконец, «докатились» до хоккея, – в ряду ловли всяких чудиков насекомых, цирка…

Но пришло время, и все перекрыл Его Величество Футбол. Когда? Сейчас уже ни Виталий Андреевич, ни Борис Андреевич этого не помнят, просто футбол был всегда…

«…Нет никакого сомнения в том, что эта новая игра в футбол предназначена совершить великое дело.

Теперь, после того, как велосипедный спорт безвременно погиб благодаря профессионалам, его всецело заменит футбол… Разница только в том, что раньше для осуществления мечты требовалось прежде всего согласие родителей и немалая толика денег, теперь ведь можно „кикатъ“ * и без чьего-либо согласия, а денег для приобретения полного набора доспехов требуется раз в 15 меньше, нежели для велосипеда…»

* Kick – удар (англ.).

Еще не стаивал последний снег, как их выносило на улицу вслед за мячом – кто-то выбрасывал его из окна, – и начиналась запойная игра на весь день. Добровольно оторваться от мяча никто не мог – что-то в нем такое было, – и мальчишки носились за ним до темноты, до тех пор, пока взрослые силой не забирали или их, или мяч домой.

Перемены между уроками в гимназии также заполнялись футболом – приготовишки, средне– и старшеклассники все вперемешку «кикали» до изнеможения.

Был в гимназии и «упорядоченный» футбол. С самых первых классов братья ежегодно играли за свою гимназию на первенстве Петербурга среди учебных заведений (гимназий, реальных, коммерческих училищ и даже семинарий).

Футбол захватил их азартом, раздольем и тем, что составляло саму фактуру игры, – возможностью лупить по мячу лихо, точно, сильно. Однако самое большое наслаждение доставляло переигрывание соперника. Нужно было думать, искать, решать – короче, влекла тактическая борьба, весь этот трепет игрового противоборства.

И, взращенные в атмосфере культа «умности», братья и в футболе нашли в буквальном смысле огромное поле для своего соперничества, для этой вечно непрекращающейся «битвы умов». Они всегда и везде играли в одной команде, но, радуясь удачным приемам, успехам друг друга, все же постоянно были начеку – не отстать от брата, – чем и побуждали друг друга к поиску каких-либо новых приемов обыгрыша.

Быть может, слова о новых приемах звучат несколько натянуто в рассказе о десяти-пятнадцатилетних мальчишках, однако дело обстояло именно так: уже тогда они искали…

Власть новой, пришедшей из Англии игры, едва возникнув, была вездесуща и всеобъемлюща.

Отдыхая на даче, «истые футбольщики» организовывались в так называемые дикие команды, и трудно, казалось, было найти дачный поселок, где бы не процветал футбол. Поистине, дачные сражения были в те времена центром российской футбольной жизни. «…Примечание. Судью бить нельзя. Ему и так достается».

Семья Аркадьевых снимала летом дачу в пригороде Петербурга, в Юкках. Живописная местность: леса, холмы, озера… Ватага мальчишек отыщет поляну и «лупит» на воле целый день. А вокруг тихо, бело-голубой холст неба на горизонте очерчен чуть смазанной синевой леса, пахнет травой и сеном, а к осени – мокрым листом, да грибами, да, может быть, еще дымком.

И на всю жизнь впечатается в их сердце ровная, тихая прелесть природы русской. И не затмят ее никакие роскошества – а они перевидели за свою жизнь немало – стран иных.

Ну, а взрослые тем временем стихийными командами неутомимо курсируют по «железке» из одной дачной местности в другую. Летним жарким деньком едет этакая разношерстная компания: гимназисты, студенты, отцы семейства… На футбольный праздник с окрестностей съезжается много публики. Весело переодеваются под сенью березового лесочка игроки, и дамы, рассаживаясь прямо у лицевых линий и у гольфштанг на траве, окружают поле живым белым цветником. Они чувствуют себя героинями дня – почему бы и нет?

«…После перерыва Красково, игравшее в составе 10 человек (оказался подбитым центрфорвард Каширин), сдало. Шереметьевцы, заботливо посыпав у своих ворот опилки и оставив скользкую грязь у красковцев, под непрерывные крики своего капитана начали нападать и, проведя два сухих мяча, выиграли…»

Большинство известных футболистов того времени играли в дачных командах, и у себя в Юкках братья могли вблизи наблюдать игру таких знаменитых игроков олимпийской сборной России 1912 года, как Соколов, Яковлев, центрфорварда Василия Бутусова…

Игры в Стокгольме были первыми, в которых приняли участие русские. И это обстоятельство, естественно, вызвало бурный подъем в спортивных кругах России.

С волнением следят братья за выступлением на Олимпиаде своих футбольных кумиров.

«…Английская команда – победительница из всех футбольных матчей в Стокгольме… Русская команда сыграла, кажется, хуже всех – ею проиграно при первом выступлении Финляндии

1:2. В оспаривании „утешительного“ кубка она побита Германией 0:16…»

Конечно, такое выступление русской сборной изрядно расстроило отечественных любителей футбола. В семье Аркадьевых бурно обсуждались причины падения кумиров. Люся тщательно собирал все журналы, где говорилось о футболе вообще и о тренировках «непобедимых» англичан в частности. Что за секрет знают футбольщики туманного Альбиона?

«Советы одного из лучших профессиональных игроков английского голькипера Ашрофта „Как надо лучше играть голькиперу“:

Если Вы низкого или среднего роста, я бы Вам не советовал играть голькипера, а занять место либо форварда, либо хавбека, либо бека…

Считаю также нужным указать, что голькипер ни в коем случае не должен быть нервным. Ни один пост в футболе не является столь нервирующим, как пост голькипера.

Я говорю начинающим: не тратьте понапрасну времени и, если мяч вышел за пределы поля, не прислоняйтесь безучастно к гольфштанге и не разговаривайте со своими друзьями позади сетки, а дорожите каждой минутой для наблюдения за противником…»

Однако англичане англичанами, а футбольная жизнь в России тем не менее продолжается, и «гвоздем» тех футбольных сезонов становятся, несомненно, встречи сборных Петербурга и Москвы. Задолго до «великого сражения» и долго после него оба города неистово бушуют, горячатся, задевая и стращая друг друга на страницах своих журналов и газет. И Москве и Петербургу нужна только победа, ибо победитель, как правило, почитается чемпионом России. Почему? Вот почитается и все.

Вместе с Люсей братья ходили на все такие матчи в Петербурге и частенько ездили встречать московскую команду на вокзал – потолкаться в веселой, разбитной толпе болельщиков, поглядеть на сходящих с поезда «самих». Петербургские «светила» тоже тут. Соперники оглядывают друг друга, хлопают'

по плечам, беззлобно, лихо балагурят, но искорки волнения так и витают в толпе – скоро, уже скоро решающая битва!

Но иногда делались попытки определить чемпиона России, даже вовсе минуя эти битвы.

«…Первенство России не было разыграно в этом году, и мы не можем решить, которая команда сильнее всех в России.

Косвенные данные, впрочем, у нас имеются благодаря поездке Петербурга в Харьков. Петербург выиграл, а так как харьковцы считают себя сильнее Одессы, надо полагать, что этим все и сказано».

Столь «убедительные» заявления подкреплялись в журналах фотоснимками команд, причем игроки, как правило, снимались без тренеров. Ибо тренеров тогда не было. Вернее, они были, но, по существу, являлись скорее организаторами поездок, игр, чем учителями по футболу.

«Тренировки проходили самотеком, – вспоминает Борис Андреевич. – Была ведущая группа игроков, которая и выполняла функции тренера».

И никто тогда еще не знал, что один из этих одинаковых загорелых футболистов – братьев Аркадьевых – спустя много лет будет признан родоначальником советского тренерского сословия. «Я так называю Бориса Андреевича не потому, что он был первым футбольным тренером, – пишет в своей книге „Звезды большого футбола“ Николай Старостин. – До него известностью и уважением уже пользовались в Москве Михаил Давыдович Ром и Михаил Степанович Козлов. Но то были хотя и знающие футбол люди, но все-таки тренеры-любители…

Примерно в одни сроки с Борисом Андреевичем начинали тренерскую работу Петр Попов, Виктор Дубинин, Константин Квашнин, Михаил Товаровский и другие. Однако, безусловно, именно Аркадьев первым начал разрабатывать и претворять в жизнь новые тактические схемы. Насаждать передовую методику тренировок. Обосновывать принципы обороны и ту логику, на которой зиждется нападение…»

С 1914 года Борис и Виталий Аркадьевы играют за один из сильнейших футбольных клубов Петербурга – «Унитас».

«…Игра кончилась общей победой „Унитаса“, вбившего пять голей, однако, заметим, вторую половину матча унитасцы играли по ветру…»

Клуб «Унитас», так же как и главные его соперники «Коломяги» и «Меркур», базировался в живописнейшей дачной местности, в Удельной – царстве соснового бора и… футбола. Здесь часто проводились игры на первенство Петербурга и встречи москвичей с петербуржцами, собиравшие всегда много зрителей. Причем год от года все больше. Не беда, если во время дождя игроки смахивали не то на амфибий, не то на пациентов грязевых ванн, игра была результативна и зрелищна, ибо футболисты не боялись рисковать, играли вдохновенно, самоотверженно, честно стремясь побольше «вбить», а не «запечатать» свои ворота…

«Состоялась интересная встреча Быкова с командой Салтыковки. Матч благодаря остроумному, но далеко не спортивному исполнению обязанностей судьи г. Васильевым окончился 6:3 в пользу быковцев, причем лучше всех за Быково играл судья г. Васильев…»

Что касается команды «Унитас», то тут к наслаждению игрой у зрителей добавлялся побочный интерес – распознавать то и дело этих одинаковых близнецов Аркадьевых: «не видал, кто там бил – Борис или Виталий?»

Уже тогда болельщики группировались партиями – коломяжцы, унитасцы и т. п., оранжируя игры так называемым звоном.

«…Вой звонарей, „горячка“ на поле создают впечатление, что футбол – игра диких людей… Комитет Лиги и коллегия судей должны обратить внимание на борьбу со звоном…»

Волнение публики достигало своего апогея, когда встречались извечные соперники, претенденты на титул чемпиона Петербурга – «Коломяги» и «Унитас».

«Стоило мячу перейти к унитасцам, как их сторонники начинали реветь наподобие гуннов, наводняющих Европу. Но лишь только мяч попадал к коломяжцам, в раж входила другая партия».

Листая газеты и журналы тех времен, Нетрудно заметить, что иные проблемы, занимающие умы нынешних деятелей спорта, возникли уже тогда.

«…У партийной публики есть своя тайная дипломатия. Так, например, все раз и навсегда уговорились не видеть „своих“ офсайдов, хендсов и фолов. Но какой вопль вырывается из груди партийного зрителя, когда провинился противник: „Судья! Проснись! Жилит!..“»

Наконец я говорю одному унитасцу: «Вот смотрите, как центровик Бутусов наскочил на бека. Чуть по физиономии ему не дал».

И слышу классический ответ: «Это он нечаянно… Да и нужно было дать, чего стесняться-то!..»

Я внимательно смотрю на соседа: интеллигентная физиономия, пенсне, он не отрывает жадного взора от поля, и глаза его наливаются кровью.

Но вскоре один из витязей коломяжских свирепо «ковыряет» Бутусова, и «интеллигент» визжит: «Безобразие! Это не футбол…»

Аксиома – спорт немыслим без соревнования, но правилен ли отсюда вывод – выиграть во что бы то ни стало, каким угодно путем, хотя бы передергиванием, хотя бы жульничеством?

Куда девалось товарищество спортсменов, почему такое озверение и озлобление?

Патриотизм к своему спортклубу должен перешагнуть через черты своего поля и научиться хотя бы уважать тех, кто носит другой ярлычок в единой спортивной семье…

Игра в «Унитасе» – это было уже приобщение братьев к настоящему футболу, к футболу с регулярными тренировками, в постоянной команде, с постоянной формой – футболки в красно-белую вертикальную полоску и синие трусы – и регулярными матчами на первенство Петербурга…

«Конечно, вполне естественно стремление игроков попасть в высшие команды или сборную, но это не должно быть целью тренировки, а лишь приятным результатом оценки ее.

Тренировка ради совершенства у нас пока еще совсем не познается…»

Вполне ли познали такую тренировку спортсмены наших дней?..

Теги: история спорта, легендарные спортсмены.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Любецкая Татьяна Львовна
    • Заглавие

      Основное
      Часть I. Попробуем быть здоровыми. Глава 3
    • Источник

      Заглавие
      Контрапункт
      Дата
      1982
      Обозначение и номер части
      Часть I. Попробуем быть здоровыми. Глава 3
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Персоны
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Любецкая Татьяна Львовна — Часть I. Попробуем быть здоровыми. Глава 3 // Контрапункт. - 1982.Часть I. Попробуем быть здоровыми. Глава 3.

    Посмотреть полное описание