Как футбол объясняет мир

Глава 2. Как футбол объясняет порнографию религиозных распрей

Автор:
Фоер Франклин
Источник:
Глава:
Глава 2. Как футбол объясняет порнографию религиозных распрей
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Профессиональный спорт
Регионы:
МИР
Рассказать|
Аннотация

I Они горланят песни о нашей погибели. Мы по колено в крови фениев[1]. Их 44000, и почти все они - протестантские болельщики футбольного клуба «Глазго Рэйнджерс». На своем домашнем стадионе «Айброкс-Парк» они могут петь все, что им заблагорассудится. Ненавидишь проклятых фениев - хлопай в ладоши

Глава 2. Как футбол объясняет порнографию религиозных распрей

I

Они горланят песни о нашей погибели. Мы по колено в крови фениев[1]. Их 44000, и почти все они - протестантские болельщики футбольного клуба «Глазго Рэйнджерс». На своем домашнем стадионе «Айброкс-Парк» они могут петь все, что им заблагорассудится. Ненавидишь проклятых фениев - хлопай в ладоши. Мы, 7000 болельщиков традиционно католического футбольного клуба «Селтик» из Глазго, сидим в гостевом секторе стадиона, за воротами. Сдавайтесь или умрете. Хотя камеры наблюдения отслеживают каждое движение на трибунах, кажется, что шеренга полисменов в желтых плащах - единственное препятствие на пути воинственных болельщиков команды хозяев. С ружьем или пистолетом в руках.

За полчаса до начала игры болельщики «Глазго Рэйнджерс» предприняли попытку с улицы проникнуть в сектор гостей. Когда путь им преградила конная полиция, они вскинули руки в приветствии и запели гимн империи «Правь, Британия». Само собой разумеется, они не сомневаются, что Британия должна править ирландскими католиками, кельтами. По сравнению с остальными жестами и песнями это уже не кажется оскорблением. Болельщики «Глазго Рэйнджерс» носят оранжевые майки и размахивают оранжевыми знаменами в память о свергнувшем в 1688 году католическую монархию Вильгельме Оранском, или короле Билли, как они его называют. Современные наследники короля Билли также в большой чести. Панегирики в адрес Добровольческих сил Ольстера и Ассоциации обороны Ольстера вытканы на шарфах и запечатлены в песнях. Когда болельщики «Глазго Рэйнджерс» поют «Hello, hello, we are the Billy Boys»[2], они отождествляют себя с бандой, преследовавшей католиков Глазго в период между двумя мировыми войнами. В 1920-х годах «The Billy Boys» («Ребята Билли») создали местное отделение ку-клукс-клана.

Встречи «Рэйнджерс» и «Селтика» всегда отличаются особой ожесточенностью и чрезвычайно взрывоопасны. Их соперничество породило множество легенд: болельщиков вражеского клуба не берут на работу; фанатов в футболках цветов своей команды, оказавшихся на территории противника, убивают. Это не просто вражда неуживчивых соседей. Это нескончаемая борьба между католиками и протестантами.

Последствия дерби «Селтик» - «Рэйнджерс» говорят сами за себя. По сведениям группы активистов, ведущих наблюдение за религиозными группами в Глазго, в дни матчей число поступлений в отделения «Скорой помощи» в девять раз превышает средний показатель. За последние семь лет восемь насильственных смертей имели самое непосредственное отношение к этим встречам. Так, в мае 1999 года спустя два с половиной часа после очередного матча в полицейском журнале были зарегистрированы следующие преступления, совершенные болельщиками «Рэйнджерс»:

Карл Макграорти, 20 лет, ранен в грудь стрелой из арбалета на выходе из паба «Селтик».

Лайэм Суини, 25 лет, в зеленой майке (цвет «Селтика»), избит четырьмя хулиганами в китайском ресторане.

Томас Макфадден, 16 лет, ножевые ранения в грудь, живот и пах. Погиб после просмотра матча по телевизору в ирландском пабе.

Напряженность на стадионе нарастала. Сквозь полицейское оцепление яростно прорывался прыщавый рыжеволосый юнец в оранжевой футболке, размахивавший британским флагом.

Он прямо исходил желчью. Когда он выкрикнул: «Мы по колено в крови фениев», я уже не сомневался, что он не шутит. Ему подпевал стоявший рядом мужчина, должно быть, его отец. Все это происходит в Глазго, который подарил миру Адама Смита, Фрэнсиса Хатчесона и многих видных представителей северного крыла британского Просвещения. Чарлз Ренни Макинтош создал неповторимый архитектурный облик города. Даже когда на Глазго обрушились невзгоды постиндустриальной эпохи, он не проникся реакционным духом. Его политические предпочтения определяли либералы-яппи из лейбористской коалиции. Оказавшись на Бьюкенен-стрит с ее деловой суматохой, неизбежными Starbucks, процветающими торговцами-иммигрантами и впечатляющим модернистским концертным залом, действительно начинаешь верить, что стоишь на городском перекрестке, где, как предсказывает политолог Фрэнсис Фукуяма, кончается история.

По мнению большинства социологов, города, подобные Глазго, преодолели древний трайбализм. Так гласила теория модернизации, восходящая к Карлу Марксу и усовершенствованная в 1960-х годах академиками вроде Дэниела Белла. Правительство США опиралось на нее в своей внешней политике, а в 1990-х годах ее взяли на вооружение поборники глобализации. Согласно этой теории, развиваясь экономически, общество развивается политически - становится либеральным, терпимым, демократическим. Разумеется, проявления расизма неизбежны в среде рабочего класса и борьба с бедностью может оказаться трудной задачей, но для того и существуют структуры общественной безопасности. Теоретики глобализации подчеркивали, что бизнес, по всей вероятности, будет играть определенную роль в этом триумфе терпимости. Возникнет единая массовая развлекательная культура, телевизионные комедии и кинороманы свяжут расы и народы узами общих поп-стандартов. В результате бизнес повсеместно распространит мульти-культурализм.

Действительно, клубы «Селтик» и «Рэйнджерс» стремятся превратиться в международные капиталистические организации и развлекательные конгломераты. Их руководители понимают, что они должны перерасти вековое религиозное противостояние. Грэм Сунесс, менеджер «Рэйнджерс» в конце 1980 - начале 1990-х годов, сказал, что его клуб стоит перед выбором между «успехом и сектантством». В то время он полагал, что они выбрали первое. Как и руководство «Селтика», менеджеры «Рэйнджерс» делали все возможное, чтобы выйти за пределы сравнительно небольшого шотландского рынка.

Так, они рассылали каталоги одежды представителям шотландской и ирландской диаспор в Северной Америке и пытались перейти из шотландской высшей лиги в более крупную и богатую английскую лигу.

На поле капиталистические устремления более чем очевидны. Когда протестанты приветствуют забитый гол, их подбадривает капитан команды, длинноволосый итальянец Лоренцо Аморузо с внешностью фотомодели 1980-х годов. Размахивая руками, он призывает их петь антикатолические песни как можно громче. Ирония очевидна: Аморузо католик, как и большинство игроков «Рэйнджерс». С конца 1990-х годов в этой поддерживаемой протестантами команде почти столько же католиков, сколько и в «Селтике». Их игроки приезжают из Грузии, Аргентины, Германии, Швеции, Португалии и Голландии - лучшие из лучших. Спортивные результаты важнее религиозной чистоты.

Тем не менее, руководители «Рэйнджерс» не очень-то стараются обуздать религиозный фанатизм. Они продолжают распространять оранжевые футболки. Из репродукторов стадиона «Айброкс» звучат песни, провоцирующие болельщиков на антикатолические выходки. В кульминационный момент «Simply the Best» Тины Тернер сорокатысячная толпа скандирует: «Долбаный папа!» Менеджеры клубов поощряют межнациональную рознь и очень редко противодействуют ей, потому что она способствует бизнесу. Даже на глобальном рынке они находят сторонников, придающих значение этнической идентичности и жаждущих вступить в экзистенциальную борьбу за права своего племени. Если они перестанут скандировать экстремистские лозунги, клубы потеряют деньги. С самого начала соперничества «Селтик» и «Рэйнджерс» получили прозвище «Old Firm» («Старая фирма»): бытует мнение, будто они сговорились извлекать выгоду из взаимной вражды.

Теория модернизации объясняет подобную вражду множеством причин -конкуренцией за рабочие места, материальным неблагополучием и т.д. Но Глазго живет иначе. Дискриминация постепенно сходит на нет. Уровень безработицы в нынешнем Глазго не выше и не ниже, чем в остальной Британии. Вопреки логике истории город хранит традиции футбольного трайбализма, потому что извлекает из него некое порнографическое удовольствие.

II

Накануне матча «Старой фирмы» я сидел в пабе «The Grapes», излюбленном месте болельщиков «Рэйнджерс», расположенном на южном берегу реки Клайд. Над стойкой бара висят открытки с изображением королевы Елизаветы. Стены увешаны фотографиями игроков «Рэйнджерс» в рамках и флагами Британской империи. Снаружи здание паба выкрашено в роялистский синий цвет. Забредающих сюда чужаков считают потенциальными лазутчиками из стана болельщиков «Селтика». Чтобы легче освоиться в пабе, я попросил одного приятеля отрекомендовать меня в этих кругах. Однако мои связи не произвели особого впечатления на подвыпившую публику. Они рассмеялись, когда я назвался Фрэнком. «Это не уменьшительное от Фрэнсис? - осведомился один из них. - Ты ведь не Тим, а?» И никто не горел желанием беседовать с журналистом, который, как они подозревали, непременно потом высмеет их убеждения. Довольно скоро я отказался от затеи взять интервью и, сидя за стойкой бара, принялся неуклюже заигрывать с двумя единственными женщинами в пабе. Неожиданно парень, которого все называли Дамми, обнял меня за плечо и, дыша в ухо парами виски, сказал: «В 1979 году я как-то раз шестнадцать часов подряд надирался в баре недалеко от Буффало».

Дамми представился Джеймсом, но предпочитал имени прозвище. В нем, по его словам, есть отчаянность, а это главное качество киношных гангстеров. Дамми старался выглядеть крутым малым. Он продемонстрировал мне два свежих шрама на лице от удара ножом в драке из-за причитавшихся ему денег: «Это только за последние полгода». Но подобные драки, как и карьера крутого парня, в прошлом. Ему уже за сорок, у него морщинистое лицо, жена, дети-подростки и легальный бизнес. Его фирма устанавливает леса на строительных площадках.

Родом Дамми с западного побережья Шотландии, но живет в английском промышленном городе в нескольких часах езды на автомобиле от Глазго. Его отец перевез семью на юг на волне миграции промышленности в 1960-х годах. С собой он прихватил шотландскую гордость и любовь к «Рэйнджерс». Дамми перенял у него и то и другое и мечтает однажды вернуться в Глазго. «Это тебе не Флорида, - сказал он, навалившись животом на стойку и пытаясь привлечь внимание бармена. - Это самое замечательное место на земле. Там даже вода вкуснее. И англичан нет. Народ что надо!»

Дамми счел своим долгом сделать из меня поклонника «Рэйнджерс». «Не может быть, чтобы ты, умный человек, тем более умный американец, интересуясь футболом, не полюбил «Глазго Рэйнджерс». «Селтик» - это террористы. Все эти их песни об ИРА - как можно петь такое после 11 сентября?» После двух стаканов дешевого виски за его счет эти доводы стали казаться мне не такими уж безосновательными. Но главное в кредо Дамми - форма, а не содержание. Он питал поистине всепоглощающую страсть к любимой команде. Ткнув пальцем в свои футбольные трусы, как у игроков «Рэйнджерс», Дамми сказал: «Я люблю футбольный клуб "Глазго Рэйнджерс". Доведись мне выбирать между ним и работой, я бы выбрал его. Доведись мне выбирать между ним и женой, я бы выбрал его». И впрямь, примерно шестнадцать уик-эндов в год он предпочитает «Рэйнджерс» своей жене: собирает друзей, выпивает два больших стакана виски на дорогу, садится в автомобиль, ставит кассету с протестантскими песнями и отправляется в дальний путь на север.

Среди футбольных болельщиков есть прослойка хулиганов. На одном конце этого спектра располагаются настоящие головорезы вроде печально известных поклонников таких британских клубов, как «Милуолл» и «Кардифф Сити». Их главная цель - «выбивать дурь» из людей (включая собратьев-болельщиков). Впрочем, подобные бандиты встречаются нечасто, и многим из них запрещено посещать матчи в крупных городах - Глазго, Манчестере, Лондоне. Дальше, чуть ближе к полюсу здравомыслия, идут широкие массы пролетариата. Если головорезы обычно объединяются в опасные банды, то пролетарии довольно безобидны - они встречаются, чтобы выпить пинту-другую, и ездят на матчи в арендованных автобусах. Они, как правило, не склонны к насилию, у них есть работа и семья. Но, как и многие британцы, накачавшись пивом, пролетарии становятся агрессивнее. На уик-эндах они любят затеять склоку с таксистом-болельщиком, поддерживающим «Селтик», или устроить потасовку возле бара, где собираются фанаты вражеской команды. Дамми - типичный представитель люмпен-пролетариата. Обычно футбольных болельщиков вроде Дамми выставляют в карикатурном виде. Их изображают невежественными закомплексованными шовинистами, доведенными до ярости экономическим неблагополучием. Но обнаружить эти свойства у болельщиков «Рэйнджерс» оказалось затруднительно. Они прекрасно знают свою историю. Дамми, к примеру, весьма связно поведал мне о шотландском протестантизме: «В 1646 году в Портадауне…» Несмотря на подпитие, он так и сыпал датами.

Как утверждает Дамми, история «Селтика» и «Рэйнджерс» восходит к XVI веку. Реформация затронула Шотландию сильнее, чем любую другую страну в Европе. Двигаясь на север от своих опорных пунктов в Глазго и Эдинбурге, последователи Джона Нокса искореняли оплоты католицизма, прибегая в некоторых случаях к этническим чисткам. Иерархи шотландской протестантской церкви приговаривали к смерти эдинбургских студентов за сомнения в существовании Бога - и безжалостно преследовали католиков. К концу XVIII века в Глазго насчитывалось тридцать девять католических и сорок три протестантские общины.

Но спустя триста лет с начала Реформации в шотландском обществе вновь возникли очаги католицизма. Когда картофельная чума вызвала в Ирландии страшный голод, тысячи обитателей Изумрудного острова перебрались в Глазго в поисках пропитания. Это были самые необразованные и бедные ирландские эмигранты, которые не могли купить билет до Бостона или Нью-Йорка. Оказавшись во враждебном окружении, они были вынуждены замкнуться в своей среде. Фактически в Глазго сформировалась система апартеида. У католиков были свои школы. Их не брали на работу протестантские предприятия - они создавали свои собственные. В 1888 году монах отец Уолфрид заложил основы католического футбольного клуба, получившего название «Селтик».

Уолфрид создал «Селтик» из страха. В конце ХЕХ века у католиков были все основания тревожиться по поводу влияния богатых протестантских миссионеров, раздающих бесплатный суп и ведущих активную проповедническую деятельность. Нужно было срочно чем-то занять католическую молодежь в свободное время, иначе пустоту заполнили бы протестантские организации. Уолфрид надеялся, что победоносный футбольный клуб способен развеять миф о неполноценности католиков. И «Селтик» действительно преуспел. Ему было за что бороться: он выиграл четыре из шести чемпионатов лиги.

Протестантская Шотландия отнюдь не была безучастным свидетелем успехов католического клуба. Спортивная пресса призывала шотландскую команду вернуть себе звание чемпиона. Поначалу «Рэйнджерс» не исповедовали каких-либо особых религиозных или политических взглядов. Но когда возникло их соперничество с «Селтиком», протестантская Шотландия навязала клубу эти взгляды, и постепенно он стал воспринимать их как свои собственные.

Встречи двух команд поначалу проходили в сравнительно спокойной атмосфере, но маховик насилия быстро набирал обороты. В течение двух первых десятилетий XX века костер межнациональной розни разгорался все сильнее. Протестантская кораблестроительная компания Harland and Wolff, которая перевела свои производственные мощности из Белфаста в Глазго, привезла с собой тысячи рабочих-протестантов, презиравших католиков. Однако новая верфь не принесла компании удачи. В 1920-х годах, когда промышленность Германии и США переживала бурный рост, Шотландия испытала все невзгоды Великой депрессии - на десять лет раньше других стран. В условиях сильной конкуренции за рабочие места неизбежно обострились религиозные противоречия, и деятели шотландской церкви заговорили об ирландской угрозе. Вот тогда-то «Старая фирма» и показала себя впервые. «The Billy Boys», приверженцы «Рэйнджерс», и болельщики «Селтик» - банды «McGrory Boys» («Ребята Макгрори») и «McGlynn Push» («Напор Макглинна») - беспощадно сражались друг с другом, пуская в ход ножи и пистолеты.

По мнению прессы, в моральном плане «Селтик» и «Рэйнджерс» ничем не отличаются друг от друга. На стадионе «Септика» под открытым небом проводились католические богослужения; многие в руководстве клуба поддерживают борьбу ирландцев Ольстера за присоединение к Ирландской республике; в 1990-е годы все его директора были католиками. Тем не менее между клубами существуют значительные различия. «Селтик» довольно скоро стал приглашать под свои бело-зеленые знамена некатоликов. В «Рэйнджерс» незадолго до Первой мировой войны непротестантов не принимали даже на должности уборщиков. Более того, функционеры клуба, женатые на католичках, не получали повышения по службе. «Рэйнджерс» стал трибуной для протестантских политиков. Клуб посылал команды в Белфаст для участия в благотворительных матчах. Сборы от них шли на нужды североирландских отделений Ордена оранжистов. Это антикатолическое братство, судя по всему, существует лишь для того, чтобы проходить грозным маршем через католические кварталы каждый год 12 июля, в день победы короля Билли в битве при Бойне в 1690 году. В этот день стадион «Айброкс» превращается в центр празднеств. Официальная история «Рэйнджерс» открыто называет его «протестантским клубом для протестантов».

Несмотря на события послевоенной истории - деколонизацию, борьбу за гражданские права, либерализацию, руководство «Рэйнджерс» до недавнего времени упорно придерживалось установленных принципов. Весьма символично, что религиозная стена, возведенная вокруг «Рэйнджерс», рухнула одновременно с Берлинской стеной в 1989 году, в эпоху «бархатной революции». Новый президент клуба Дэвид Мюррэй под давлением менеджера Грэма Сунесса подписал контракт с бывшим игроком «Селтика», католиком Морисом Джонстоном. (Отец Джонстона был протестантом и болельщиком «Рэйнджерс», а сам он едва ли ревностно исповедовал католицизм.) Правда, принимая это решение, они руководствовались исключительно деловыми соображениями. Привлеченные большими доходами от телевизионной трансляции футбольных матчей, в 1980-х годах на сцену вышли представители нового поколения капиталистов, более искушенные, нежели мошенники-любители и буржуа-филантропы, правившие бал до них. Дэвид Мюррэй, к примеру, сколотил состояние, будучи стальным магнатом. Хотя его вряд ли можно было назвать человеком прогрессивных взглядов, он тем не менее понимал, что религиозные предрассудки являются финансовым тормозом. Мюррэй опасался, что Европейская футбольная федерация наложит на «Рэйнджерс» крупные санкции, если клуб не изменит свою кадровую политику. Кроме того, он понимал, что, полагаясь только на протестантов и закрывая доступ талантливым игрокам других вероисповеданий, «Рэйнджерс» просто не в состоянии конкурировать с такими грандами европейского футбола, как мадридский «Реал» и «Милан», импортировавшими звезд из католической Латинской Америки.

Привлечение игроков-католиков не могло не вызвать протест у поклонников клуба. Собираясь у стадиона «Айброкс», болельщики сжигали шарфы, сезонные билеты и возлагали венки в знак траура по протестантскому духу «Рэйнджерс». Фан-клубы Северной Ирландии приняли резолюцию, запрещавшую их членам ездить на матчи в Глазго и приобретать товары с символикой «Рэйнджерс». На улицах Белфаста сжигали фигурки Грэма Сунесса.

Став Джеки Робинсоном шотландского футбола, Джонстон постоянно подвергался опасности. Болельщики «Селтика» называли его предателем. Повсюду на стенах домов появились граффити: «Коллаборационистам лучше не играть без наколенников». Какое-то время казалось, что авторы этой угрозы - или их сторонники - вполне могут претворить ее в жизнь. Спустя месяц после перехода Джонстона в «Рэйнджерс» полиция задержала нескольких болельщиков «Селтика», которые якобы планировали его убийство. В целях предосторожности Джонстона каждый вечер отправляли в Лондон на зафрахтованном самолете. Впоследствии он поселился в хорошо охраняемом доме неподалеку от Эдинбурга. В конце 1990-х годов Джонстон навсегда покинул Шотландию, обосновавшись в окрестностях Канзас-Сити.

Джеки Робинсон в свое время в значительной мере способствовал изменению культуры бейсбола, постепенно изжившей расизм. Как ни странно, влияние Джонстона имело противоположный эффект.

Игроки «Рэйнджерс» начали брать с собой в поездки портрет королевы и вывешивать его в раздевалках. В Северной Ирландии стали появляться их фотографии в компании с членами протестантских вооруженных формирований. Ходили слухи, будто они загадили раздевалку «Селтика», которую «Рэйнджерс» арендовал на один матч. Мориса Джонстона застукали за исполнением «Sash», баллады антикатолического содержания. Его примеру следуют все более многочисленные новобранцы «Рэйнджерс» католического вероисповедания, распевая песни, оскорбляющие их религию.

Чем можно объяснить эту странную перемену? Глазго - отнюдь не огромный город. Его жители регулярно сталкиваются со звездами футбола в пабах и на улицах. Если игроки не проявляют должного патриотизма в отношении своего клуба, это может существенно осложнить им жизнь. Их уже и так ненавидит половина города, и им совсем ни к чему вызывать недовольство еще и собственных поклонников. Такое положение дел усугубляет религиозную разобщенность. Покидая в 1991 году клуб, Грэм Сунесс заявил на пресс-конференции: «Я никогда не был сторонником религиозного фанатизма, но он всегда будет царить на "Айброкс"». Когда в пабе Дамми сказал мне: «Я никогда не возьму на работу болельщика "Селтик"», я понял смысл слов бывшего менеджера «Рэйнджерс».

III

На следующий день, когда я собирался на стадион, служащие отеля заверяли меня, что на «Айброкс» мне ничто не угрожает. В большинстве своем они не ходят на матчи между «Рэйнджерс» и «Селтиком», несмотря на важность этого события в жизни города, но тем не менее испытывают чувство гражданской гордости. «Подождите, - окликнула меня портье в холле отеля. - Расстегните куртку». Незадолго до того я рассказал ей, что страдаю дальтонизмом в слабой форме. Теперь она решила убедиться, что я не в роялистском синем, ольстерском оранжевом или ирландском зеленом и не спровоцирую агрессию пьяных головорезов. Все здравомыслящие жители Глазго рекомендовали мне всячески подчеркивать нейтралитет. «Носите черное», - посоветовал мне один знакомый. Я уже успел убрать в чемодан все свитера и майки опасных цветов. Завершив процедуру проверки, портье рассмеялась: «Полный порядок. Помните: их угрозы - всего лишь слова».

Все мои попытки сохранить во время игры нейтралитет потерпели неудачу. Хотя я представился американским писателем, мои соседи на трибуне для болельщиков «Селтика» не желали ничего знать. Один из них, по имени Фрэнк, сидевший рядом со мной, объяснил мне, что происходит на поле: «Добро против зла». Другой сосед повязал мне на шею «бойцовый ирландский» шарф. Самозабвенно распевая балладу Роджерса и Хаммерстейна «You11 Never Walk Alone», он схватил меня за руку и поднял ее вверх.

Когда «Селтик» забил гол, кто-то, сдавив меня в объятьях, выдернул из кресла. При этом мобильный телефон выпал у меня из кармана и приземлился двумя рядами ниже. Вся наша трибуна повернулась в сторону болельщиков «Рэйнджерс» и запела о подвигах ИРА. Слов я не знал и не всегда мог разобрать их из-за ирландского акцента, но понять отдельные фразы не составляло труда: долбаная королева, оранжевые ублюдки. Фрэнк переводил мне текст, сколько мог, а потом признался, что дальше совсем неприлично.

Подбадриваемые болельщиками, игроки «Рэйнджерс», проявив, наконец, осмотрительность - черту, присущую адептам сурового кальвинизма, - стали аккуратнее играть в обороне. Нападающие все чаще оказывались на половине поля соперника. Их усилия увенчались тремя безответными голами. Когда протестанты запели об «ублюдках фениях», нам не оставалось ничего другого, как показать им средний палец.

«Рэйнджерс» выиграли со счетом 3:2. Объяснение такому результату было одно: вялая и пассивная защита «Селтика». Слышал я и другое мнение о причине поражения: «Если бы этому чертовому оранжисту дали свисток…» Еще один болельщик обозвал судей «масонами в черном». Разумеется, все болельщики вечно недовольны судьями. Зачем осуждать за проигрыш любимую команду, когда есть на кого взвалить вину?

Болельщики «Селтика» не составляют исключения, но они превзошли всех остальных. Обвинения в адрес «масонов в черном» появились на плакатах, на страницах епархиальной газеты и в статье священника-иезуита Питера Бернса. Изучив отчеты о футбольных матчах в газете «Glasgow Herald» за несколько десятилетий, отец Берне выяснил, что судьи не засчитали шестнадцать голов, забитых «Селтиком», и всего четыре, забитых «Рэйнджерс». «Селтик» забил два «сомнительных пенальти», тогда как «Рэйнджерс» - восемь. «На основании этих данных можно сделать вывод, - пишет он в стиле беспристрастного ученого, - что судей отнюдь не беспочвенно обвиняют в пристрастном отношении к "Рэйнджерс", по крайней мере, в матчах с "Селтиком"». Когда сторонники «Селтика» выступают с подобными обвинениями, они обязательно ссылаются на мемуары игрока «Рэйнджерс», рассказывающего, как бывший судья говорил ему, что некоторыми своими победами «Рэйнджерс» обязан телефонным звонкам. Затем они вспоминают о том, как в 1996 году игрок «Селтика» был удален только за то, что перекрестился, выйдя на поле. Судья назвал это умышленным провокационным жестом.

В нейтральной прессе жалобы болельщиков «Селтика» определяют одним словом: паранойя. Считается, что католики выдумывают совершаемые против них преступления, потому что культивируют идею страдания. Сначала кажется, что они невинные жертвы. Но чем внимательнее изучаешь факты, тем более обоснованными выглядят предъявляемые им претензии. Болельщики «Селтика» имеют обыкновение смешивать старинные истории с недавними событиями. Так, иезуитское исследование Бернса, обвинившего шотландских рефери в предвзятости, основывается на газетных материалах 1960-х годов.

Шотландским католикам вообще свойственно путать прошлое с настоящим. Несомненно, еще и сегодня они испытывают на себе последствия вековых предрассудков. Но если попросить их привести примеры притеснений и оскорблений со стороны шотландских протестантов, они начнут вспоминать истории, рассказанные им отцами и дедами: как католиков не брали на работу, исключали из университета и не позволяли жениться на протестантских девушках. Западная Шотландия была местом, где, по словам романиста Эндрю ОХагана, «птицы на деревьях поют протестантские песни».

Воспоминания о прошлом омрачают настоящее. Когда разумные люди призывают к созданию новой светской школьной системы, что повлекло бы за собой отмену финансирования приходских учебных заведений, некоторые католики видят в этом признаки второго пришествия Джона Нокса. «Мы должны стараться быть невидимками или страдать от дискриминации», - пишет литературный критик Патрик Рейли. Они выступали с шумными протестами, когда вновь созданный шотландский парламент занял старинный Зал собраний Шотландской церкви. Никого не волнует, что протестантская Шотландская церковь стала оплотом либерализма и раскаивается в своем антикатолическом прошлом. Не имеет значения и то, что парламент занял здание всего лишь на время.

Откровенной дискриминации больше нет, но предрассудки сохраняются. Выслушивая язвительные насмешки болельщиков на стадионе «Айброкс», католики уверены, что среди этих фанатиков есть члены Шотландского парламента и противники католических школ. Им приходится постоянно быть начеку.

IV

Дамми в спортивном свитере в пятнах от «Гиннеса» и джинсах - типичный футбольный болельщик. Доналд Финдлей таковым не выглядит. На нем брюки в полоску и флотская куртка, пошитая из шикарной ткани с улицы Сэвил-Роу[3]. Жилет пересекает цепочка золотых карманных часов с миниатюрной короной. Лицо украшают ухоженные бакенбарды а-ля Гилберт и Салливан. На стадионе «Айброкс» его так и называют: Бакенбарды. Он один из лучших адвокатов Шотландии и обожает театральные эффекты, соответствующие его вычурному внешнему виду. Финдлей славится тем, что вытаскивает из передряг самых безнадежных клиентов, в том числе хулиганов из обоих отделений «Старой фирмы». Своим красноречием он доводит присяжных до слез.

После матча я встретился с Финдлеем в баре отеля. Несмотря на блестящую адвокатскую карьеру, отмеченную громкими успехами, в первую очередь его всегда будут воспринимать как бывшего вице-президента «Рэйнджерс». Посещая матчи на стадионе «Селтик-Парк», он обычно сидел на трибуне для руководства команды соперников. Всем своим видом Финдлей выражал презрение к тому, что происходит вокруг. Когда болельщики «Селтика» осыпали его со всех сторон проклятиями, он невозмутимо дымил трубкой. Стоило «Рэйнджерс» забить гол, он вскакивал с кресла и подчеркнуто демонстративно приветствовал успех своей команды - один посреди моря уныния. Всем известно, что Финдлей не отмечает день рождения только из-за того, что он приходится на день святого Патрика. Вместо него он празднует 12 июля - годовщину победы короля Билли.

Однажды майским вечером 1999 года его вице-президентству в «Рэйнджерс» неожиданно пришел конец. Подвыпивший Финдлей пел в караоке: «Мы по колено в крови фениев», обняв одного из игроков своего клуба за плечи. Футболисты и руководители клуба собрались, чтобы отметить победу над «Селтиком». Ликуя по этому поводу, он повторил слова, которые несколько поколений болельщиков «Рэйнджерс» произносили каждую неделю. Однако никого из них не снимали при этом на видеокамеру, чтобы затем передать кассету в редакцию «Daily Record». В тот весенний вечер, когда Финдлей поднял кружку пива и проклял католиков, болельщики «Рэйнджерс» устроили расправу над тремя молодыми поклонниками «Селтика». Один из них скончался, другой находился в критическом состоянии.

Не совпади эти события, Финдлею, возможно, и удалось бы отстоять свою репутацию в прессе. Но в сложившихся обстоятельствах никакие оправдания помочь не могли. В тот самый день, когда в газете появилась статья о Финдлее, он вышел из состава руководства «Рэйнджерс». Спустя несколько месяцев, в течение которых все мало-мальски известные в Шотландии люди выстраивались в очередь, чтобы обрушиться на него с обвинениями, Финдлей купил пачку снотворного и предпринял неудачную попытку самоубийства. Университет Сент-Андруса, где он шесть лет был ректором, отказался от намерения присвоить ему почетную степень. Шотландская коллегия адвокатов взыскала с него штраф в размере 3500 фунтов.

Финдлей оказался в центре дискуссии общенационального масштаба. Великий шотландский композитор Джеймс Макмиллан, открывая Эдинбургский фестиваль, заявил: «Доналд Финдлей далеко не одинок. К сожалению, в нашем обществе очень много подобных людей». Он сказал, что Шотландия больна «сомнамбулическим религиозным фанатизмом». Журналисты называли Финдлея позором нации. Но были у него и защитники. Даже некоторые менеджеры «Селтика» говорили о его добросердечии. В ходе дебатов вокруг Доналда Финдлея возник важный вопрос по поводу «Старой фирмы»: все эти разговоры об убийствах и терроризме - просто забава или признак нечистой совести?

Спустя три года после этих событий Финдлей остается одним из пяти самых состоятельных адвокатов Шотландии. Его реабилитировали, и теперь он регулярно высказывается в прессе и появляется на телевидении. У партии тори нет более выдающегося представителя в Шотландии. Тем не менее след скандала все еще тянется за ним, превратившись в настоящее наваждение. Получив согласие Финдлея на интервью, я разработал хитроумный план, как втянуть его в разговор на эту щекотливую тему. Но его не пришлось претворять в жизнь. В самом начале нашей беседы он сказал: «Что касается кассеты: мне нужно было бороться. Я должен был потребовать показать мне хотя бы одного человека, которого я преследовал из-за его вероисповедания, цвета кожи и так далее». Выступив против представителей политкорректных элит, он сумел бы доказать, что песни - не более чем безобидная традиция. «Болельщики команд-соперников всегда задирают друг друга. Это же футбол. Разве вы хотите быть по колено в крови фениев? Я думаю, нет».

Как и многие преданные поклонники «Рэйнджерс», Финдлей не из Глазго. Он родился в рабочей семье приверженцев тори из маленького городка Коуденбит на востоке Шотландии. И как большинство болельщиков «Рэйнджерс», он не был ревностным протестантом. «Я не религиозный человек. Честное слово, сколько я ни пытался поверить в Бога, этому невозможно научиться». Он унаследовал лишь веру в монархию и унию Англии с Шотландией и потому с пренебрежением относился к шотландским католикам, питающим нежные чувства к своей исторической родине Ирландии. Желая подчеркнуть, что считает себя именно британским гражданином, Финдлей шутливо - так, во всяком случае, мне показалось - провозгласил: «Если при виде войск, марширующих под знаменами королевы, у вас не наворачиваются на глаза слезы, то пропадите вы пропадом!»

Футбольный клуб «Глазго Рэйнджерс» фактически заменил собой Шотландскую церковь. Он дает возможность людям вроде Финдлея следовать традициям предков и не отрываться от своих корней.

«Ни в коем случае нельзя с предубеждением относиться к человеку из-за его религиозных взглядов, - сказал мне Финдлей. - Если бы я захотел взять в секретарши черную лесбиянку-католичку, это нормально. Но разве вы не имеете права заявить, что у вас нет времени на католическую религию и что это просто идолопоклонство?» Он говорил тоном профессора юридической школы, задающего своим слушателям риторические вопросы. Я решил, что этим нападки на католицизм ограничатся. Но не тут-то было. «Разве это преступление - считать, что исповедоваться священнику, который исповедуется Богу, нелепо и унизительно? Или что папа обречен на вечные муки?» По его мнению, шотландцы имеют право говорить, что «священники погрязли в роскоши, в то время как их окружает нищета».

Шотландское общество парадоксально по своей сути. На сегодняшний день дискриминация в нем, по большому счету, искоренена. Католики имеют равное с протестантами представительство в университетах и на высоких должностях. Тем не менее предубеждение против них сохраняется. В Шотландии никогда не было движения за гражданские права католиков, и их положение улучшается только благодаря процессу глобализации. Многие судостроительные верфи и сталелитейные заводы Глазго, руководители которых явно отдавали предпочтение протестантам при приеме на работу, закрылись во время энергетического кризиса 1973 года. Значительная часть выживших промышленных предприятий перешла во владение американцев и японцев, «не столь озабоченных защитой стен Лондондерри от вавилонской блудницы»[4], по выражению критика Патрика Рейли. Католики обрели социальное равноправие, не заставив при этом Шотландию считаться с их верованиями. Вот почему шотландское общество защищает и даже поощряет Доналда Финдлея, болельщиков «Рэйнджерс» и их идеологию.

V

На следующий день после матча «Старой фирмы» я отплыл в Белфаст по неспокойному зимнему морю. Последняя крупная волна ирландской эмиграции спала около 40 лет назад. Но каждый раз, когда встречаются «Селтик» и «Рэйнджерс», эта волна поднимается вновь. Несколько тысяч жителей Северной Ирландии, католики и протестанты, отправляются на паромах в Глазго на встречу со «Старой фирмой». Социолог Рэймонд Бойль подсчитал, что 80% болельщиков «Селтика» в Белфасте совершают за год 16 поездок на матчи своей команды. Они тратят на это сотни, иногда тысячи фунтов.

К тому моменту, когда я поднялся на паром, большинство североирландских болельщиков уже вернулись домой. Остались лишь самые отчаянные, стремившиеся выжать как можно больше пива из своего уик-энда. В прошлую пятницу из Каррик-фергаса, что в десяти минутах морем от Белфаста, отработав полдня, отплыли в Глазго водители грузовиков, строительные рабочие, бармены. У некоторых не было ни билетов на матч, ни надежды раздобыть их. Они начали пить еще на пароме, располагающем двумя барами с широким ассортиментом напитков, и после этого уже не останавливались. Тридцатидвухлетний Джимми, неформальный лидер группы, спал в Глазго на полу в номере друга в обнимку с бутылкой вина, чтобы сподручнее было регулировать уровень алкоголя в крови. На обратном пути в Белфаст, где его ждала жена, Джимми влил в себя еще пять пинт.

Поскольку паромы переправляют болельщиков как «Селтика», так и «Рэйнджерс», на борту соблюдаются неписаные правила поведения. Сторонники принимающей команды могут петь что угодно и как угодно громко. Небольшие группки сторонников команды гостей своих симпатий не афишируют и не перечат оппонентам. Я плыл на последнем воскресном пароме. Моими попутчиками были в основном болельщики принимающей стороны - «Рэйнджерс», а также семейные пары, ездившие в Глазго за покупками, и представители среднего класса, навещавшие родственников. О том, что днем ранее состоялся очередной матч «Старой фирмы», напоминала лишь расположившаяся на корме шумная пьяная компания.

Большинство болельщиков «Рэйнджерс» выполняли требования этикета. В пестрой толпе, где неизбежно присутствуют католики, запрещено задирать друг друга. Однако состояние болельщиков отнюдь не способствовало сдержанности. Светловолосый, худощавый Джимми в спортивном костюме затянул песню. За ней последовала другая. Зазвучали уже знакомые слова: король Билли, ублюдки фении.

Я угостил их пивом, что было встречено большим энтузиазмом. Джимми пригласил меня разделить с ними компанию в уже и так забитом до отказа углу парома. «Я знаю все, что ты хочешь знать. Спрашивай, я отвечу на любой вопрос».

Но прежде чем я успел задать вопрос, он начал хвастать, что дружит с парнем, который одевается, как талисман клуба «Рэйнджерс». Тем временем товарищи Джимми продолжали петь свое антикатолическое попурри, с особым смаком произнося слова «долбаный папа».

Джимми присоединился к ним. Поставив кружку с пивом на стол, он положил мне руку на плечо. «Фрэнки, приятель, скажи "долбаный папа", - попросил он. - Мы не будем с тобой разговаривать, пока ты не скажешь это. Ну давай. "Долбаный папа". Так приятно произносить эти слова».

Друзья Джимми - две девицы лет двадцати с небольшим, усатый плотник Джон Рой, водитель грузовика Ральфи и шестеро парней помоложе - поддержали своего лидера. Они начали хлопать в ладоши и ритмично напевать: «Долбаный папа!» Одна из девиц обратилась ко мне: «Не будь чертовым фением, Фрэнки. Ну давай же, скажи "долбаный папа"». Я пожал плечами, огляделся, не наблюдает ли кто-нибудь еще эту сцену, и попытался воспроизвести

эту фразу в виде риторического вопроса. На мотив песни «Camptown Races» они запели: «Фрэнки протестант. Ду-да, ду-да».

Наше громогласное пение с рефреном «долбаный папа» явно не нравилось остальным пассажирам. На протяжении всего плавания Джимми обменивался весьма красноречивыми взглядами с мужчиной среднего возраста в свитере. Люди, сидевшие неподалеку от нас, выражали откровенное неудовольствие, высказывая колкие замечания в наш адрес. «Испортили нам поездку. Я заплатила 40 фунтов не за то, чтобы выслушивать оскорбления», - пожаловалась одна женщина стюардессе. Та немедленно подошла к нам и сказала: «Мне очень жаль, но вы все же должны остановиться. Правила есть правила. Это в ваших же интересах». Она предупреждала нас уже во второй или в третий раз. «Когда мы прибудем в Белфаст, - продолжала стюардесса, - с вами там разберется служба безопасности». Если бы они были трезвы, угроза, возможно, и возымела бы действие. «Ладно. Отлично, - отозвался Джимми и вдруг указал на меня пальцем. - Все это устроил вот этот американский протестант». Стюардесса повернулась и ушла.

Между Шотландией и Ирландией - или, точнее, между Глазго и Белфастом -существует тесная связь. Это особенно бросается в глаза в Белфасте. У «Селтика» и «Рэйнджерс» в центре города есть свои магазины, торгующие символикой и атрибутикой. Действующие в его окрестностях фан-клубы «Рэйнджерс» выполняют также функции отделений ордена оранжистов. Таксист Билли отвез меня в свой клуб, расположенный в центре района, который некогда был протестантским, но потом вдруг очень быстро превратился в католический. В клубе есть бар, стоят бильярдные столы, телевизор для просмотра матчей и ряды кресел для проведения собраний. Его завсегдатаи привычным жестом закатывают рукава, чтобы продемонстрировать татуировку «Gers» на предплечье. Он похож на осажденную врагами крепость. Здание окружает высокий забор. На флагштоке реет шотландский флаг. Автомобильная стоянка перед фасадом завалена мусором. «Нам не до внешнего лоска, лишь бы выстоять», - пояснил Билли, перехватив мой взгляд. Он указал на каменную протестантскую церковь через дорогу. Ее трижды сжигали дотла. В Северной Ирландии матчи «Старой фирмы» сопровождаются такими же беспорядками, как в Глазго. Если в Глазго насилие носит бессистемный характер и ограничивается стычками пьяных хулиганов, чьи пути случайно пересеклись, то в Северной Ирландии на границах между католическими и протестантскими районами сражения происходят регулярно. В день моего приезда из Шотландии такое сражение произошло в Лондондерри. На сей раз матч «Старой фирмы» совпал с ежегодным протестантским маршем через город, а такое совпадение взрывоопасно. В телевизионных новостях показывали горящие автомобили, группы католиков, двигавшиеся в центр города, чтобы воспрепятствовать маршу протестантов, полицейские кордоны, не пропускавшие католиков, которые стреляли в них петардами. Отмечались случаи поножовщины и перестрелок.

Главная причина столь трепетного отношения жителей Северной Ирландии к «Старой фирме» заключается в том, что по эту сторону Ирландского моря у них нет ничего подобного.

Но так было не всегда. Когда-то здесь существовали два клуба: католический «Селтик» из Белфаста и протестантский «Линфилд». Однако в 1949 году католический отряд полиции расформировали, и вскоре менеджеры белфастского «Селтика» решили, что не могут более полагаться на протестантскую полицию. Годом ранее они наблюдали, как полисмены-протестанты приветствуют голы, забитые футболистами «Линфилда». Когда же на поле хлынули болельщики «Линфилда» и принялись избивать игроков белфастского «Селтика», ломая им ноги, полисмены не двинулись с места. Постепенно вслед за белфастским «Селтиком» со сцены сошли все остальные католические клубы Северной Ирландии. Лишившись соперников, североирландцы обратили взоры к Шотландии.

На пароме Джимми то впадал в игривое настроение, то начинал говорить вполне серьезно. Потягивая пиво, он откинулся в кресле и взгромоздил ноги на стол. «В Глазго не то что у нас. - Он сделал паузу. - Там можно ходить по улице в футболке "Рэйнджерс", и с тобой ничего не случится. А здесь речь идет о жизни и смерти, приятель. Они настоящие звери. Убивают маленьких детей». В Глазго, по его словам, царит странная атмосфера некого политического эскапизма. Дело отнюдь не в том, что все здесь оставляют политические убеждения дома. Как раз наоборот. Люди вроде Джимми могут демонстрировать в Шотландии свои политические пристрастия, причем самым фанатичным образом. Разница по сравнению с Северной Ирландией заключается в том, что на стадионе в Глазго можно громко выражать свои убеждения, не опасаясь последствий.

Перед прибытием в Белфаст друзья Джимми начали постепенно приходить в себя. Один из них, в оранжевой футболке «Рэйнджерс», облепившей тучные телеса, прыгал по палубе, напевая «Bouncy Bouncy». «Если ты можешь делать Bouncy Bouncy, ты - Тим». Его футболка была единственным ярким пятном, выделявшимся на фоне ночного неба. Когда мы прибыли в порт, он надел флотскую ветровку, застегнул молнию до подбородка и проверил, не высовывается ли футболка из-под куртки. Натянув на глаза синюю бейсболку «Nike», он повернулся ко мне. «Все в порядке», - произнес он и растворился в толпе.

На пристани пассажиры пожаловались представителям круизной компании на поведение нашей группы. Но обещанной службы безопасности нигде не было видно. Подобные нарушения, происходящие в связи с матчами «Старой фирмы», считаются слишком мелкими, чтобы заниматься ими. В ожидании багажа, который должен был приехать по ленточному конвейеру, Джимми разговаривал с женой по мобильному телефону. Она отчитывала его за долгое отсутствие. Он уговорил меня ночевать не в отеле, а у него. Джимми настоял на том, чтобы сначала заехать выпить в фан-клуб «Рэйнджерс» в Каррикфергасе вместе с водителем грузовика Ральфи. В Белфасте весьма рискованно просить таксиста отвезти вас в фан-клуб «Рэйнджерс», особенно если вы пьяны и настроены немного размять мускулы. За рулем может оказаться болельщик «Селтика» или, хуже того, сторонник ИРА. Сообщив водителю, куда нам нужно, Джимми отследил его реакцию. Увидев, что равнодушное выражение лица таксиста не изменилось, он затянул песню, открыл заднюю дверцу и швырнул свою спортивную сумку на сиденье.

Как только мы тронулись, Джимми принялся звонить девушке из Эдинбурга, с которой Ральфи познакомился в баре после матча. Маленький усатый Ральфи, говоривший с сильным ольстерским акцентом, - воплощение закадычного друга - был очень ею увлечен. Дождавшись ответа, Джимми передал ему телефон. Мы покатывались со смеху, слушая его неуклюжие комплименты. «Она готова», - шепнул ему на ухо Джимми. Но, стоило нам выехать с площади перед паромной пристанью и свернуть на темную улицу, Ральфи неожиданно сказал девушке, что перезвонит позже. Его лицо исказил страх. «Черт возьми, Джимми, это та самая долбаная Фолс-роуд». Фоле пользуется печальной известностью как центр деятельности ИРА - место, где поклоннику «Рэйнджерс» грозит немедленное жестокое избиение. Джимми выхватил у Ральфи телефон и стал звонить друзьям в фан-клуб «Рэйнджерс» Каррикфергаса. Они смогли бы оказать нам поддержку. На худой конец, будут знать, где искать наши изувеченные тела. «В случае чего скажи, что ты американец, и никто тебя не тронет», - посоветовал мне Джимми. Как только он набрал номер, впереди появился знак автострады. Три дня загула лишили их способности ориентироваться в пространстве. Джимми стукнул в перегородку из плексигласа, отделявшую нас от водителя, и показал ему большой палец. С огромным облегчением они с Ральфи затянули песню: «Мы на первом месте в лиге, мы на первом месте в лиге, и ты это знаешь». При этом Джимми торжествующе потрясал руками над головой.

Теги: футбольные клубы, футбол.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Фоер Франклин
    • Заглавие

      Основное
      Глава 2. Как футбол объясняет порнографию религиозных распрей
    • Источник

      Заглавие
      Как футбол объясняет мир
      Дата
      2006
      Обозначение и номер части
      Глава 2. Как футбол объясняет порнографию религиозных распрей
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Профессиональный спорт
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Фоер Франклин — Глава 2. Как футбол объясняет порнографию религиозных распрей // Как футбол объясняет мир. - 2006.Глава 2. Как футбол объясняет порнографию религиозных распрей.

    Посмотреть полное описание