Редакционная машина не понадобилась. Как выяснилось, мы соседи. Правда, место не сразу узнала. Корпуса новые, дорожки те, да не те – реанимированные, с породистыми елками по бокам. Вместо пустых глазниц – стеклопакеты, вместо хлама – выметенные «карманы» для военных вездеходов. За каких-то три года на развалинах бывших казарм вблизи подмосковного г. Долгопрудного выросла новая часть – ставка ОМОНа ГУВД по Московской области «Авангард». В спецотряде – только образцовые бойцы, почти все с армейским прошлым и опытом работы в экстремальных ситуациях. Собраны здесь, похоже, чтобы развеять стереотипы о непрофессиональной милиции. Мои, во всяком случае, точно.

Город-сад

Места для корпусов командир отряда, майор Владислав Фомин, кстати, выпускник школы «Самбо-70», подбирал сам. Еще из десантных войск не ушел, а уже ездил сюда, в подмосковные леса, схемы набрасывать. Собственноручно, чтобы план соответствовал его профессиональным представлениям о дислокации современного ОМОНа. «Наверху» показал, разжевал, доказал – в МВД дали денег. Ни копейки в песок, все ушло в город-сад, отстроенный с нуля. Командирский пункт, поле, площадки для техники, учебные классы, залы – тренажерный и тренировочный для борьбы – только начало. В планах восстановление стадиона с трибунами, чтобы сотрудники не только в лес через шоссе на кросс бегали. И даже строительство общежития и вертолетной площадки. И то и другое жизненно необходимо для отряда, где чуть ли не половине бойцов до службы добираться час-два, а потом столько же прорываться сквозь пробки на задание.

Утро еще, спешим с Павлом Кирилловым, назначенным моим опекуном и по совместительству инструктором по боевой и физической подготовке, мимо парковки. Только два милицейских «форда», остальные сорвались на захват, оставив в лагере от силы человек десять. Жест Пашиной доброй воли – и в руки получаю руль «Тигра», семитонного газика (а внешне «хаммера») на двенадцать человек. С химзащитной обивкой внутри на случай, не дай бог, повышенной радиации и дублированными внутренностями – от бензобаков до кондиционеров. Двигаю кресло, пробую педаль сцепления и газа – достаю (!). Немею от восторга. Дурацкий вопрос: «А что это за окошки в бронированном стекле?» – не вызывает почему-то смеха у провожатого, смелею, прошусь в тир.

 

 

На полувдохе

В тире не только тир. Длинная кишка гулкого коридора вмещает в себя и полосу препятствий. Двери для выбивания – внешне деревянные, а внутри металл. Прикладываю все свои «лошадиные» – еле поддаются. Тяжеловесов из ОМОНа учат их подрывать взрывным устройством «Ключ». Легким, компактным бойцам, «альпинистам», устойчивым во всех смыслах, – другие игрушки: модели карнизов, стен и подоконников. Лестницы, канаты для отработки взятия небоскребов – все свежее, веревки не успели протереться. Галерея «потемкинских» фасадов с разными вариациями расположения окон – слева от двери, справа. Люки, лазы, лабиринты – все, чтобы до автома­тизма доводить ориентацию «на местности» и захват жертвы в ее же логове.

 

 

– Не хватает трапа и лестничных маршей, обещали доделать, – ставит меня в известность капитан Кириллов.

Киваю и изучаю потолок: какие-то крючки, как для качелей. Зацепиться бы, по спелеологической памяти, веревкой, пристегнуть карабин – и вверх, штурмовать высоты. Не штурмовать, как выяснила, а стрелять в обезьяньих позах – от оверкиля, вниз головой, до положения боком. Я и с подвывертом, и без выверта не могу.

– Пистолет на двух пальцах, остальные накладываются сверху. Плавный нажим, выстрел на полувдохе или выдохе. Вопросы есть?

– Есть! У меня большой палец до вон этой «пяточки» – курка, что ли? – не достает.

 

– Упростим задачу, – железные нотки в капитанском голосе смягчаются. – Делаете буковку «ш» из мушки и прицела, смотрите в десятку, но ствол чуть вниз, выбрали свободный ход – плавный и непрерывный. Скоро повесим на стену интерактивный экран с картинкой реальных захватов, а пока так – представьте ненавистную рожу и с холодным сердцем…

– Товарищ капитан, я не могу в ненавистную – и с холодным сердцем.

– Ну, с горячим. Бах!

«Бабахнула». Сера в нос. В ухо – эхо и внезапное «торможение» вентилятора в прекрасном далеке. Временная потеря слуха к утру пройдет, «успокоил» гид и наставник. Бегом к мишени – ни одного попадания.

Боевое крещение громко завалено. Никаких десяти секунд подготовки: мне или сразу стрелять, не думая, или месяц, как местные орлы, собирать-разбирать оружие. Пистолеты – вплоть до современного Ярыгина, автоматы, снайперские винтовки, самодельные взрывные устройства. Зубрить все данные оружия – если не от и до, то азы конструкции и баллистики точно. То как раз, чем в обычной милиции мучают не каждого, а здесь – всех без исключения. Потому что готовят универсалов, бэтменов и бондов, готовых по первой же отмашке заменить друг друга за гранатометом или рулем бронемашины.

 

 

– На всякий пожарный, – шутит «гид» и двигает ближе толстую пачку экзаменационных билетов, как будто заранее уже приготовленных к моему приходу.

У меня волосы дыбом: километраж вопросов – от ежемесячных поправок в антикоррупционном законодательстве до маскировки в тылу врага и религиозных конфессий.

– Это применительно к Кавказу, чтобы не путали мусульман со стариками Хоттабычами, – предупредил вопрос Павел. – Ко всему должны быть готовы. В одном отряде был случай: приехали встречать VIP-персону, а пришлось штурмовать захваченный самолет.

Дамы с собачками

 

Все бойцы – мужчины и женщины, саперы и связисты, высотники и водители  помимо своих дисциплин регулярно сдают общие зачеты, в том числе и по огневой подготовке и физнормативам. Кроссы женщинам заменяют челночным бегом, подтягивания – отжиманиями и упражнениями на пресс. А то еще загоним их раньше времени, – смеется командир отряда Владислав Фомин. «Хозяин», как уважительно обронил кто-то в разговоре.

 

Кстати, о дамах. Скажем, старший лейтенант Ольга Ковалькова сейчас вместе с четырьмя другими боевыми подругами, тоже контрактницами, служит кинологом. Все профессиональные собаководы со стажем работы в поисковых центрах, и только она одна – в прошлом дипломированный юрист. Но тоже, по словам майора Фомина, с псами на ты. Два года как муштрует в ОМОНе «мухтаров», упражняется «легкими» трехкилометровыми пробежками, стреляет в яблочко и даже де­лает лихие подсечки «врагам». Старлею, даже милой блондинке, завал курса молодого бойца грозит пересдачей «хвостов» или даже увольнением.

 

Юристы в погонах

Меня же как безнадежный элемент отправили на выучку к самому командиру. Под трюфели к чаю и аккомпанемент теле­канала «Звезда» мусолим свежие новости.

– Видите, в Молдавии что происходит? Одно неосторожное действие, и милиция сама может спровоцировать массовые беспорядки. Поэтому терпение и только терпение – первая заповедь силовиков ОМОНа, – резюмирует майор Владислав Васильевич.

Позиция разумного невмешательства,как в действующих военных частях. Отморозков, готовых шашкой махать по по­воду и без, здесь сразу же отсекают.

При всем разнообразии здешнего рабочего инструментария – дубинок, газовых баллонов и электрошока – рамки его применения строго ограничены уставом и законом о милиции, где четко сказано, когда оружие применять, а когда нет. И бойцы командира Фомина учат его наизусть как «Отче наш». Это обязательное условие. Как и чуть ли не идеальное знание административного и уголовного права, без которого нельзя грамотно оформить протокол задержания. Здесь все до единого «правоведы» (зачеты по законам проводятся постоянно), иные даже параллельно юридические вузы заканчивают. В надежде, как милиционербоец, прапорщик Алексей Мартыненко, потом, на пенсии (которая здесь наступает после 35 лет), вплотную заняться преподаванием и наукой и даже, возможно, написать новый учебник. Ибо старые, по его словам, с незначительными изменениями копируют дореволюционное «По­лицейское право» и устарели.

- Зачем омоновцам юридические оценки, когда это полномочия оперативных служб? – возражаю я, и прапорщик просвещает:

- Чтобы у меня сомнений не возникало в своей правоте.

Майор Фомин добавляет:
– Неточность или ошибка в протоколе досмотра, медицинского освидетельствования, сдвинутый с места наркоман или вор – и все, адвокат готов повесить на нашего сотрудника всех собак.

 

 

Ясное дело, что с таким буквоедством в хорошем смысле любые попытки самоуправства в отряде Фомина пресекаются на корню. Сразу же и бесповоротно – вплоть до увольнения. Не зря же, по словам ребят из «Авангарда», перед каждым выездом, особенно на массовые мероприятия, майор устраивает спектакль. Моделирует сценки «точечного» захвата преступников, с борьбой на ножах и врукопашную, еще и штрафные уроки самбо дает провинившимся. А послесловием к бою всякий раз проводит разбор полетов.

– Ты поняла? – объясняет мне наш фотокор Роман Денисов. – Здесь по шапке бьют за то, за что где-то в милиции по головке гладят. Армейская дисциплина.

Какой же ей еще быть, когда даже схема взаимоконтроля и воспитания у Фомина – как в образцовых военных частях: один за всех, и все за одного. Не схалтуришь: косой взгляд сослуживца или даже насмешка бьют по офицерскому самолюбию.

Вообще в «Авангард» берут проверенных – тех, с кем Владислав Фомин сам пошел бы, а большей частью уже ходил (в свой чеченский, гэрэушный период) в разведку. Предпочтения у командора настолько явные, что не оставляют никаких сомнений в облико морале вверенного ему отряда. Все сплошь и рядом – после срочной в войсках спецназа и ВДВ или профильных вузов, в основном Рязанского воздушно-десантного командного училища и Новосибирского института внутренних войск МВД. Все со стажем – кто-то даже с наградами, а многие с боевыми действиями за спиной. На счету самого Фомина, по слухам, три террориста, но он предпочитает молчать о подвигах, считая их делом «интимным».

Бои без правил

– Восемьдесят процентов успеха – внезапное нападение. В лифтовом или дверном проеме, пока человек не успел уловить движение. Подойти сбоку или сзади и обезвредить, – рассказывает Алексей Демин, командир отделения второго оперативного взвода. – А если сразу не получилось – мгновенная реакция и десяток сотен заранее продуманных рукопашных комбинаций.

Для наглядности вместе с бойцом Алексеем Мартыненко они демонстрируют приемы боевого самбо. Со вкусом, медленно и покадрово. С тщательным перебором всех способов нейтрализации подсечками коленом, ударами головой, расслабляющими в пах, болевыми в глаза, кадык, с «заячьей губой» и «носом пипкой». Все откорректировано самой жизнью, которая у омоновцев, как у саперов, не прощает ошибок. Это в спорте что-то можно предсказать, а в жизни – бои без правил.

 

 

В жизни вообще нападающих больше, а времени для раздумий меньше, чем на ковре, – кидает афоризм прапорщик Демин. – Бывает, «жертвы» машут чем ни попадя – руками, ногами, ножами. Могут даже по голове шарахнуть или нанести сотруднику порезы, никакими пособиями не предусмотренные. А ты не вправе стрелять на поражение: максимум пуля в ногу, за которую еще отдуваться придется.

Неадекватные и нетренированные граждане здесь не выдержат. Не пройдут ни медкомиссию, где требуется идеальная, первая группа здоровья – не только хронические заболевания или патологии, даже лишние килограммы могут стать причиной увольнения. Ни строгий персональный отбор командира. Ни сложные психологические и логические тесты. Я вот сходу провалила один, представив «голубой ветер» в виде себя за рулем машины, летящей по крайней левой полосе. Чем сильно, кажется, развеселила командира. Так, что даже по-отечески приласкал: «Прямой есть, если что – звоните…»