Ее назвали в честь французской революционерки Аннет Ривьер. Видимо, это мистическим образом повлияло на ее бунтарский характер. Жизнь неоднократно испытывала ее на прочность, но она всегда преодолевала трудности и даже придумала себе девиз: «Для Аниты Цой нет ничего невозможного».
 

Я всегда была очень активной – это, видимо, генетическое. В детстве пробовала играть на скрипке, увлекалась живописью и занималась бальными танцами. Однако, уже став танцором международного класса, вынуждена была отступить. Причина была до обидного банальной: прежний партнер вырос, а нового найти я так и не смогла. Никто не хотел быть в паре с малышкой, у которой круглое лицо и раскосые глаза. Моя национальность – наверное, первое серьезное испытание. Оглядываясь назад, думаю, что до 19 лет моя жизнь проходила под лозунгом: «Я не чукча, я – человек!». Только став взрослой, я победила в себе этот комплекс. А еще я тогда поняла: чтобы двигаться вперед, иногда надо отступить, собраться, сосредоточиться, а потом уже рвануть с новым запасом энергии.

Мама всегда и во всем меня поддерживала: мы вместе ходили в турпоходы, спускались на байдарках, в 16 лет я впервые прыгнула с парашютом. Еще в младших классах я серьезно увлеклась конным спортом. Все произошло спонтанно: увидела объявление о наборе в конно-спортивную школу и записалась, ни слова не сказав маме. Но она какимто образом все узнала и поставила мне условие: если буду плохо учиться, вылечу из секции. Я дошла до кандидата в мастера спорта по конному троеборью, а в 18 лет из-за серьезной травмы позвоночника мне пришлось перевести верховую езду в разряд хобби. Я провалялась 3 месяца в больнице, но, к счастью, косточки были еще молодые, и все зажило довольно быстро.

Потом вышла замуж, жизнь пошла своим чередом. И спустя десять лет вновь оказалась на ипподроме. Я села на лошадь – и опять травма, только на этот раз еще более тяжелая. Сломались грудной и поясничный отделы позвоночника. Ноги отнялись. Я очень боялась, что стану обузой для своих родных, что никогда не смогу подняться с кровати. Я паниковала, истерила, пыталась понять, как жить дальше. Проще всего было опустить руки, но не таков у меня характер. Подруга для поднятия боевого духа принесла книгу Полевого «Повесть о настоящем человеке». Я как-то совершенно по-новому прочитала ее и решила: буду делать то же самое и встану на ноги любой ценой. Врачи, видимо, приняли меня за сумасшедшую. Я каждый день тренировалась, требовала эластичные бинты, вешала грузила, качала мышцы спины на перекладине. Специально вязала длинные свитера на весу, чтобы ощущать вес полотна. Через полгода я впервые встала и самостоятельно вышла из палаты. Это была победа над собой! Поначалу пришлось ходить в корсете, пользоваться ходунками (в нашей больнице их называли «запорожцами», а каталки – «мерседесами»). Пациенты, завидев меня в коридоре, просили устроить для них концерт. Хотя они и так моих песен наслушались: когда еще лежала в палате – играла на гитаре и горланила на всю больницу. В общем, я это все выдюжила.

Травма напомнила о себе недавно, когда я участвовала в телепроекте «Цирк со звездами». Во время исполнения сложного трюка я соскользнула с рук акробата и упала на спину. Пролежав несколько минут на арене, я нашла в себе силы, встала и повторила сначала все элементы программы. Уже после записи шоу меня отвезли в институт Склифосовского. Пришлось опять некоторое время походить в корсете, поваляться дома. Никто не верил, что я вернусь на проект. Я тогда тщательно взвесила свои возможности и поняла, что всю жизнь буду бить себя по макушке и жалеть, что мне был дан шанс, а я им не воспользовалась. Цирк стал лекарством, которое помогло мне – безбашенной и сумасшедшей. Я вообще люблю всякую «экстремальщину» – смена привычного вида деятельности помогает забыть о повседневной рутине. И цирк в этом смысле стал таким экстремальным экспериментом, проверкой себя на прочность. А еще я люблю рафтинг – спуск по крутой горной реке, или дайвинг – спуск под воду с аквалангом на 15–30 метров...