Жизнь и смерть Маноэла дос Сантоса Гарринчи

«Поверьте мне, люди!»

Автор:
Горанский И.В.
Источник:
Издательство:
Глава:
Глава 4. «Поверьте мне, люди!»
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Персоны
Регионы:
БРАЗИЛИЯ
Рассказать|
Аннотация

В начале 1957 года Гарринчу официально пригласили на сборы национальной команды Бразилии по футболу. Он еще не был ее основным игроком, хотя несколько раз сыграл за сборную. В то время место правого крайнего принадлежало Жоэлю, нападающему «Фламенго», который в 1953 - 1955 годах трижды в составе

«Поверьте мне, люди!»

В начале 1957 года Гарринчу официально пригласили на сборы национальной команды Бразилии по футболу. Он еще не был ее основным игроком, хотя несколько раз сыграл за сборную. В то время место правого крайнего принадлежало Жоэлю, нападающему «Фламенго», который в 1953 - 1955 годах трижды в составе своей команды завоевывал звание чемпиона Рио-де-Жанейро. А это считается неоспоримым критерием футбольного мастерства. Гарринчу приглашали на роль дублера Жоэля в сборной перед ее поездкой в Лиму для участия в чемпионате Южной Америки. Во время этого турне он дважды заменял основных игроков. В первой игре, против Чили (Бразилия победила 4:2), Гарринча не выступал, но во второй и третьей, когда бразильская сборная обыграла команды Эквадора и Колумбии со счетом 7:1 и 9:0, он выходил во втором тайме и играл блестяще. В следующих матчах он опять сидел на скамейке запасных и недоумевал. В чем дело? Без него сборная Бразилии действовала неудачно. Так, по крайней мере, считал Гарринча, и его мнение подтверждают результаты тех матчей. Бразильцы проиграли сборной Уругвая 1:3 и еле-еле выиграли у команды Перу, забив один-единственный худосочный гол. В следующей игре они снова проиграли команде Аргентины, притом 0:3. Такой счет для Бразилии считается позорным.

Бразильская сборная осталась на несколько дней в Лиме. 13 апреля ей предстояло сыграть первый матч отборочного турнира чемпионата мира с командой Перу. В этом споре решался вопрос, какая из этих двух команд получит право представлять южноамериканский футбол на предстоящем мировом чемпионате в Швеции. И снова неудача. Бразильцы разочаровали миллионы своих поклонников, сведя матч вничью - 1:1. Всем стало ясно, что недавняя победа над перуанцами в чемпионате Южной Америки со счетом 1:0 досталась с таким трудом не случайно. Команда играла тяжело.

Гарринча вышел на поле с самого начала отборочного матча чемпионата с Перу, но на непривычном для себя месте левого крайнего не мог показать и половины того, что обычно показывал на правом краю атаки. Левый крайний Пеле получил травму, и Гарринча выполнял его роль. По мнению специалистов, он все же сыграл хорошо.

Неделю спустя в Рио сборная Бразилии вновь встречалась с перуанцами в ответном матче. Ей нужна была только победа. Публика заполнила «Маракану», желая поддержать своих футболистов в трудном и ответственном матче. Однако в тот вечер никто из зрителей не питал больших иллюзий, хотя пресса сделала, казалось бы, все, чтобы создать у игроков хорошее настроение. Сила противника, писали газеты, не должна внушать страха перед матчем. Играйте, мол, нормально, и победа будет обеспечена.

Гарринча появился в составе уже как основной игрок, на своем обычном месте, на правом фланге, а Жоэля поревели на левый. Первые минуты матча показали, что сборная Бразилии устала. Тяжелый длительный турнир вдали от дома и нервный отборочный матч в Лиме измотали игроков, и они долгое время не могли наладить игру. В нападении выделялся один лишь Гарринча. Он постоянно выигрывал единоборство с перуанскими защитниками, стремительно шел по краю с мячом, но товарищи его не поддерживали. Наконец, в самом конце игры, когда Маноэл в одиночку решил пробиться по центру, его грубо сбили на подступах к штрафной площади, но «маэстро» Диди, своими разношенными бутсами демонстрируя чудо-технику, исполнил классический «сухой лист». 1:0 - долгожданная победа. «Гарринча и Диди открывают путь своей команде в Швецию». Так писали об этом матче бразильские газеты, отдавая дань мастерству двух «негритос» (Негритос - негритят (браз.)). В конце всех репортажей их авторы требовали предоставить Гарринче постоянное место в сборной.

Сложные матчи с перуанцами показали руководителям бразильской команды, теперь уже вышедшей в финальную часть предстоящего чемпионата мира, что сборной требуются свежие силы. Именно поэтому в официальной заявке на поездку в Швецию появились имена Гарринчи и Пеле.

Перед поездкой на чемпионат в обновленном составе в двух товарищеских играх сборная Бразилии в июне 1957 года победила команду Португалии сначала на «Маракане» - 2:1, а затем и в Сан-Паулу - 3:0. Гарринча полновластно хозяйничал на правом краю атаки, в середине поля хорошо проявила себя новая пара полузащитников Зико и Диди. Похоже, что бразильская сборная постепенно находила игру. Имена Гарринчи, Диди, Пеле, Зико не сходили с уст болельщиков. Спортивные комментаторы спешили назвать свои «идеальные» составы. Тренер и журналист Жоан Салданья подсчитал как-то только в субботних газетах более сорока вариантов состава сборной.

А надо заметить, что в Бразилии приходится считаться с соблюдением «процента» в сборной белых и чернокожих, учитывать представительство клубов - местных грандов. К примеру, как бы ни выступала в канун мирового первенства популярнейшая команда «Фламенго», в составе сборной неизменно должно быть три-четыре ее футболиста.

...Давно известно, что бразильские футболисты очень нервничают перед игрой и в первые минуты игры. Порой нервозность и скованность мешали в ответственных матчах даже таким опытным мастерам, как Вава, Диди, Орландо, Беллини. Беллини вспоминал, что из его партнеров по сборной один лишь Гарринча сохранял невозмутимость.

На чемпионате мира 1958 года в Швеции Гарринчу, как Пеле и Зико, включили в состав на матч с советской сборной. В первых играх, против австрийцев и англичан, он не выступал. В тот момент бразильцы были особенно взвинченными. Сборная СССР успела себя хорошо зарекомендовать. Спортивная пресса расхваливала Яшина, Сальковa, Иванова, Ильина. Словом, уверенности бразильцы не чувствовали.

Когда команды построились на поле стадиона «Уллеви» в Гетеборге, в шеренге бразильцев царила гнетущая тишина. Все будто окаменели. В этот момент Гарринча шепнул стоявшему рядом Нилтону Сантосу:

- Посмотри на судью с флажком, который поближе к тебе, - вылитый сеньор Карлито.

Взглянув на судью, Нилтон Сантос невольно улыбнулся: сходство и в самом деле было удивительное. Нилтон сказал об этом другим игрокам, и тут все вспомнили известного чудака болельщика Карлито Рочу. По шеренге пробежал смешок, снявший нервозность. А спустя несколько минут Гарринча смело повел своих товарищей в атаку, став центральной фигурой в том матче. Никто и не мог теперь представить, что бразильцы перед матчем были в угнетенном состоянии. Их победа (2:0) выглядела абсолютно уверенной.

Когда сборная Бразилии в ранге чемпиона мира возвратилась в Бразилию, Карлито Роча уже знал, что он как две капли воды похож на заморского футбольного судью, и всем с гордостью говорил об этом.

1958 год. Швеция. Какими яркими были те незабываемые вечера футбольного лета! Гарринча впервые участвовал в мировом чемпионате, который проходил в северной стране, на берегу холодного моря. Улицы опрятных шведских городов продувались прохладными ветрами, от которых у бразильцев вечерами стыли руки, розовели щеки, краснели уши и носы. А светловолосые шведы разгуливали по паркам и скверам с непокрытыми головами, с расстегнутыми воротами блуз, с засученными рукавами, подставляя лицо, шею, руки бледному северному солнцу. Они радовались этому скромному теплу, катались на велосипедах, на катерах, в лодках скользили по широкому светлому озеру. Поначалу бразильцы чувствовали себя здесь одиноко.

Сборная Бразилии на чемпионат приехала раньше других команд. Организаторы разместили ее в одном из отелей пригорода Гетеборга, в Хиндосе. Тихий парк, тенистые аллеи, просторный дом с длинными коридорами. Через высокие окна в комнаты заглядывали ветви деревьев. Бразильцы отдыхали лишь первые два-три дня, необходимые для акклиматизации. А затем началась работа, постоянная, упорная, по нескольку часов в день. Кроссы, пробежки, стремительные старты на беговой дорожке, гимнастика, акробатика, плавание в бассейне. В озере купаться побаивались. Иногда под вечер подавали моторный катер, и некоторые игроки отправлялись на прогулку по озеру. Катер вел Диди. В позе заправского «черного адмирала» он стоял у руля, направляя судно между прогулочных лодок. Шведы дружески приветствовали бразильцев.

К началу игр в Гетеборг приехала первая группа бразильских туристов. В Хиндосе стало не так скучно. Вечерами бразильцы приходили в отель к футболистам и затевали маленькие карнавалы с песнями и танцами. Барабан отбивал такт самбы, кто-то запевал «Мою Бразилию», и зал заполнялся танцующими.

Но в десять вечера приходил тренер, строгий толстяк Феола, и все прекращал. Гарринча уходил из зала последним.

Дебют бразильской сборной был успешным. Три сухих гола в ворота австрийцев. «Мы их заставили танцевать вальс», - шутили бразильские болельщики. Вечером снова в отеле звенели гитары и барабан, привезенный с родины, отбивал ритм зажигательной самбы. Праздновали победу без крепких напитков, подавали только шведское пиво.

Затем последовала нулевая ничья с англичанами. Специалисты не считали ее плохим результатом. Однако для выхода в следующую стадию чемпионата требовалась победа над советской командой.

Русских побаивались. Бывалые игроки знали, что противник практиковал строгий академичный футбол. Сборная СССР рисовалась хорошо отрегулированной машиной, противостоять которой нелегко. Вспоминалась печальная традиция предыдущих чемпионатов -проигрыши решающих матчей. На что же рассчитывали? Высокая бразильская техника должна превзойти европейскую организованность. Так формулировалась стратегическая задача.

Тренер Висенте Феола, начальник команды Карлос Нассименто, президент Бразильской конфедерации спорта Жоао Авеланж старались избавить команду от неуверенности и апатии. Но их старания ни к чему не приводили, ибо не решено было главное: состав на предстоящий матч. Сначала делали ставку на белых. До последнего дня перед началом чемпионата в запасе числились Джалма Сантос, Вава, Гарринча и юный Пеле, который так и рвался в бой. Исключение сделали лишь для Диди, героя прошлого, швейцарского чемпионата мира, хотя месяц назад его кандидатура была под большим сомнением. Негр Диди недавно развелся с женой и собирался жениться на белой женщине. А это некоторым руководителям бразильского спорта казалось чуть ли не преступлением.

Обстановка в Хиндосе в ночь на 14 июня была как в лагере перед решающей битвой. Озабоченные, угрюмые лица, давящая тишина. Ужинали в молчании.

Руководители команды, врач Гослинг и психолог Карвальес после ужина сидели у телевизора. Показывали эпизоды матча Швеция - Венгрия, выигранного хозяевами турнира. Блистал правый крайний шведов Хамрин - кумир местной публики. Феола, глядя на телеэкран, стал громко комментировать эпизоды матча, вовсю расхваливая игру Хамрина.

- Посмотрите, как он ведет мяч и как пасует. Он похож на игрока южноамериканской команды. Шведов будет трудно победить...

Феола явно хотел подчеркнуть, что хвалил Хамрина не только за индивидуальное мастерство, но, прежде всего за коллективную игру, а этого как раз якобы не хватало негритянским игрокам бразильской команды.

Рассуждения тренера неожиданно перебил Нилтон Сантос, стоявший поодаль.

- Смотря как мы будем играть, - сказал он. И, обращаясь к Феоле, добавил: - И кто будет играть. - Опытный футболист, с мнением которого считались все, затронул самую волнующую тему. - Сеньор Феола, - без тени смущения продолжал Нилтон Сантос, глядя на экран телевизора, -поверьте, Пеле и Гарринча сделали бы это лучше, хотя сеньор считает, что они неисправимые индивидуалисты...

Наступила гнетущая пауза. Феола продолжал смотреть телевизор, но чувствовалось, что слова Сантоса задели его за живое.

- Мне тоже кажется, что мастерство наших новобранцев, - зарокотал бас Авеланжа, -отнюдь не ниже, чем европейских звезд. - Он оглянулся на стоявшего позади Сантоса, словно ища у него поддержки. И вдруг увидел, что в сборе вся команда.

Авеланжа многие поддержали. Разгорелся спор. Феола утверждал, что доверяет только ветеранам. Его оппоненты выступали за введение в строй молодых. Пеле к тому времени уже успел забить в международных матчах с десяток красивых голов. Гарринча пришел в сборную с репутацией выдающегося игрока.

Телевизор был забыт, в дискуссию вступили почти все присутствующие. Многие считали, что Пеле и Гарринча сыграют лучше, чем Жоэль и Мацолла, дублерами которых их взяли в сборную.

В разгар спора обнаружили, что Гарринчи нет в зале. Администратор отеля сказал, что он полчаса назад попросил у него ключи от своей комнаты.

Через приоткрытую дверь из комнаты Гарринчи доносились звуки музыки. А сам он, обняв подушку, танцевал, напевая: «Никогда ты не была такой требовательной. Никогда не выступала так решительно против моей любви. Ты забыла, что я простой бедный парень...» Диск с записью «Амелии» композитора Атаулфо Алвеса, а именно эта песня звучала с пластинки, он привез с собой из Бразилии, проигрыватель купил здесь, в Швеции. Скучая по дому, Гарринча отводил душу, слушая родные мелодии. «Амелию» он заводил в самые грустные минуты. В лучшие минуты звучала песня «Я иду на Мараканазиньо».

- Пошли вниз. Там решается твоя судьба, - позвал его Вава.

- Моя судьба решена, - в тон мелодии проговорил Гарринча. - Если я останусь в резерве, жалеть не стану. Об этом пожалеет Бразилия. - Он посмотрел в темное окно, за которым шелестели листья, и добавил: - Поверьте мне, люди...

Двадцать дней назад во Флоренции сборная Бразилии играла товарищеский матч с местной «Фиорентиной», вице-чемпионом Италии. За итальянскую команду выступал приобретенный накануне бразильский форвард, правый крайний нападения Жулио Ботельо. Его отчислили из сборной из-за перехода в иностранный клуб. Гарринча претендовал в национальной команде на место Жоэля, одного из лучших нападающих «Фламенго».

В середине второго тайма сборная Бразилии выигрывала у «Фиорентины» 3:0. Игра шла монотонно, итальянцы явно смирились с поражением, бразильцы вяло доигрывали. Скучающие зрители стали покидать трибуны стадиона. Гарринча недоумевал: неужели его игра не понравилась итальянцам? Он подолгу водил мяч, убаюкивая защитников, а затем «взрывался», устремляясь к воротам. Все три гола бразильцы забили при его участии. Вот он снова издали начал атаку. Не спеша обыграл одного из нападающих в центре поля, вернулся на свою половину, снова пересек среднюю линию. Он словно нанизывал на невидимую нить своей импровизации одного за другим игроков противника. На трибунах заметили его маневры, раздались одобрительные возгласы. Почувствовав поддержку зрителей, Гарринча ускорил темп, по-прежнему контролируя мяч. Вот он снова устремился в атаку на ворота, оставляя за спиной одного, второго защитника. Стадион изорвался аплодисментами. Тем временем Гарринча разделывался с очередным противником уже в штрафной площади. По мере того как Мане изобретал новые трюки, гул на трибунах превращался в рев. Итальянцы никогда не видели такого! А Гарринча уже раздумывал, как обыграть вратаря Сарти. Последний, не дожидаясь развязки, сделал потрясающий прыжок, но, не достав мяча, распластался на траве. На мгновение ворота остались пустыми. Зрители жадно ждали гола. Но Гарринча медлил, не спешил нанести завершающий удар. Он дождался приближения защитника Роботти, обыграл его и только после этого послал мяч в пустые ворота.

Удивительное мастерство бразильского форварда потрясло стадион. Тысячи людей приветствовали его стоя. А ведь все они были поклонниками своей «Фиорентины».

На следующий день газеты восторженно писали, что итальянцы увидели высочайшее произведение футбольного искусства, «достойное кисти Леонардо да Винчи».

- Я видел, как мяч катился в сетку. Один из итальянцев стоял у ворот, схватившись за голову. Зрители аплодировали мне, понимая, что этот гол я сделал специально для них, -рассказывал в тот вечер Маноэл. Глаза его светились. Все поздравляли Гарринчу с прекрасной игрой. Лишь один человек остался недоволен Гарринчей. Это был Феола. На разборе игры он назвал его «неисправимым индивидуалистом», недисциплинированным игроком, которому он не может довериться в предстоящих матчах первенства мира. Такая суровая оценка обескуражила Гарринчу. Он даже подумал, что не стоит больше искушать судьбу и надо уехать домой. Но самовольно покинуть команду не мог и решил уйти в тень. «Амелия» едва утешала его.

Еще до поездки в Италию, перед тем как определить кандидатов на шведский чемпионат, Феола убедил тренерский совет, что Гарринча должен подвергнуться психологическому тесту. Тренер стремился узнать, умеет ли этот удивительный футболист владеть собой. Обследование состоялось в Милане, по пути в Швецию, где команда остановилась на отдых. Гарринча со смехом рассказывал друзьям:

- Они попытались заставить меня волноваться. Устроили настоящий экзамен, думая, что я не смогу выполнить их задание, и тогда в основном составе окончательно закрепится Жоэль.

Сначала доктор попросил меня нарисовать куклу. Я решил немного покуражиться над ним и нарисовал куклу с непомерно большой головой. Доктор Гослинг чуть не упал со стула, когда увидел мой рисунок. Он стал утверждать, что не бывает таких людей. Я его спокойно выслушал, а затем спросил: «Разве доктор не знает дурачка Куарентинья? Не зря на стадионе его зовут Головища. Значит, такие люди бывают?» Я не боялся их приговора, потому что мое пребывание в сборной зависело не от психологического теста, а от игры. Они считают, что я не умею вникать в тактические схемы, предлагаемые тренером. Я против мертвых схем на чертеже. Любая схема оживает на поле, как только я завладеваю мячом.

Предпочтение отдали Жоэлю. Он выступал в Милане против «Интера» и был заявлен на первые две игры чемпионата. Гарринча не скрывал огорчения, но терпеливо ждал своего часа.

...Около двенадцати ночи накануне игры со сборной СССР к Гарринче пришли Нилтон Сантос и Диди.

- Торто, - сказал Нилтон (Торто - кривоногий (порт.)), - готовься, завтра ты должен обыграть европейцев, чего бы это ни стоило.

Маноэл засветился радостью. Он выключил проигрыватель, обнял по очереди друзей и уверенно сказал:

- Вы-то знаете, что не подведу. Это будет красивый футбол. А теперь спокойной ночи, хочу спать.

О том, как сыграл Гарринча в матче против советской команды, написана не одна тысяча строк. Он удивил даже бразильцев, которые раньше никогда не видели, чтобы Гарринча играл с таким вдохновением. Быстрота, непредсказуемость действий, замысловатая обводка, пластичный, стремительный бег с мячом выделяли этого игрока среди всех, кто выступал в том матче. А его разумные, мягкие передачи партнерам!

На «Уллеви» находилось около двухсот бразильцев. Удивление, восторг, гордость - вот что они испытывали, любуясь игрой своего соотечественника-мулата.

Бразильская команда повела в счете, когда гол с подачи Диди забил Вава. Центральных нападающих снабжал передачами мяча Гарринча. Сразу после начального свистка судьи он бросился плести кружева своих неожиданных фланговых атак. Серией финтов он освобождался от опекунов, вытягивал на себя центрального защитника и отдавал мяч в центр. Диди и Вава постоянно угрожали воротам советской команды. Спасало мастерство Яшина. Вратарь, как и Гарринча, творил чудеса. Разница была в том, что бразилец, импровизируя, постоянно ставил перед защитой неразрешимые загадки, а Яшин эти загадки разгадывал. Однако все разгадать не удалось и ему. В середине второго тайма Вава с подачи Гарринчи забил второй, победный, гол.

После завершения чемпионата, когда в финале бразильцы со счетом 5:2 обыграли шведов, Гарринчу официально назвали лучшим правым крайним нападающим мира. Феола первым поздравил его.

Король Густав Адольф на стадионе торжественно вручил Беллини Кубок Жюля Риме -золотую статуэтку богини Нике, поздравил каждого бразильского футболиста с победой. Не было на чемпионате команды сильнее бразильской, не было игрока ярче Гарринчи!

Тренеры, руководители бразильской сборкой не скрывали слез радости. Как дети плакали Беллини и Пеле. А Гарринча смеялся, подтрунивая над расчувствовавшимися товарищами, хотя понимал: это простительно мужчинам, завоевавшим с боя труднейшую победу.

Совершая круг почета по футбольному полю, игроки поочередно несли Золотую богиню. Гарринча нежно прижимал ее к груди, как младенца.

Во время официальных речей Гарринча шепнул стоявшему рядом Диди:

- Какой странный чемпионат: мы ни разу не проиграли. Хотя мы и не могли проиграть.

Диди внимательно посмотрел на товарища, лишний раз оценив твердость его футбольного характера.

На прощальном вечере, устроенном руководством ФИФА, Гарринча оказался в центре внимания, он был душой общества. Галантно ухаживал за шведками, говорил им комплименты, учил танцевать самбу, играть на тамбурине, повторять хором припевы танцевальных бразильских песен. Друзья недоумевали, как ему удается объясняться с ними. По-шведски он знал два-три слова, и уж наверняка шведские женщины не понимали португальского.

В тот год бразильцы увозили из Швеции сразу два дорогих сувенира: кубок Золотая богиня и...

Многие болельщики помнят коренастого, по-медвежьи грузного Марио Америко, массажиста сборной Бразилии по футболу. Более 30 лет он повсюду сопровождал бразильских футболистов, деля с ними все радости и печали. Через его крепкие руки прошло не одно поколение мастеров бразильского футбола. Он первым выбегал на поле, когда требовалась помощь пострадавшим игрокам, и последним уходил со стадиона после игры, убедившись, что его присутствие больше не нужно футболистам. Бритая до синевы, круглая, словно футбольный мяч, голова Марио Америко примелькалась зрителям за годы футбольных чемпионатов и международных товарищеских встреч сборной Бразилии. Он стал как бы живым атрибутом этой команды, ее талисманом, ее историей. Об одном случае из спортивной биографии этого человека любил вспоминать Гарринча...

В 1958 году после окончания финального матча шведского чемпионата исчез футбольный мяч, которым несколько минут назад игроки вели захватывающий поединок. Исчез прямо из рук арбитра Мориса Гигэ. Присутствующие на стадионе видели, как мяч, кем-то выбитый из рук судьи, покатился к трибуне. За ним бросился бразильский массажист и исчез вместе с мячом в туннеле, ведущем в раздевалку футболистов.

Штаб-квартира ФИФА владеет коллекцией футбольных мячей, которыми игрались финальные матчи всех чемпионатов мира. Нет в этой коллекции только мяча 1958 года. И лишь спустя 16 лет тайна похищенного мяча была раскрыта.

Вот что произошло тогда на чемпионате. Накануне финального матча, в котором хозяева турнира, футболисты сборной Швеции, и бразильские игроки должны были решить судьбу чемпионата, Марио находился в лечебном кабинете, массажируя футболистов. Неожиданно туда вошел руководитель бразильской делегации, доктор* Пауло Машадо ди Карвальо (В Бразилии многих уважаемых и почтенных людей величают «доктор», с ударением на последнем слоге, что не имеет ничего общего ни с научным, ни с медицинским званием). Он загадочно улыбнулся и многозначительно сказал Марио Америко: «Завтра я должен получить от тебя подарок». Сказал и удалился, оставив массажиста в полном недоумении.

«Сеньор Пауло Машадо, - подумал Марио, - человек обеспеченный. У него все есть. О каком подарке может идти речь?»

Пауло Машадо ди Карвальо был известным человеком в бразильском футболе. Его уважали и футболисты и тренеры, а Марио Америко был обязан ему и работой, и доверием, и даже своим маленьким домиком в Сан-Паулу, который тот ему помог приобрести.

«Что он задумал?» Этот вопрос не давал покоя озадаченному массажисту. После ужина доктор Пауло наконец разъяснил свой замысел. «Я хотел бы, чтобы ты оказал мне услугу, - сказал он. - Ты должен похитить для меня мяч с финальной игры».

Так вот о чем шла речь! Почти всю ночь Марио Америко провел в раздумье: «Мяч с финальной игры чемпионата мира - святыня. Судья забирает его сразу после игры и затем вручает руководству ФИФА как музейную ценность. Это давняя традиция. Но если сеньор Пауло просит, значит, этим драгоценным сувениром должны завладеть мы, бразильцы».

Наутро Марио посвятил в свой план кладовщика команды Шико де Ассиза.

- Шико, сегодня ты займешь место на одной стороне поля, а я буду на другой. В конце игры тот, кто окажется ближе к мячу, должен выбежать на поле и схватить его. Будем подстраховывать друг друга.

За несколько минут до начала матча Марио засомневался: «А что, если наши проиграют, сеньор Пауло?» Шеф перебил его: «Мы обязательно выиграем. И мяч должен быть нашим!»

- Игра, - вспоминает Марио Америке, - как и следовало ожидать, была трудной. Я, наверное, волновался больше других. Сначала повели шведы, потом бразильцы сквитали, и только когда счет стал 2:1, на душе полегчало. В самом конце матча Пеле головой забил великолепный гол, но столкнулся со шведским защитником и упал. Я бросился на выручку к лежащему на траве

Пеле. Несколько минут возился с ним, и когда тот уже был готов снова вернуться на поле, раздался финальный свисток. В эту секунду меня пронзила ужасная мысль: «Бог ты мой, а как же мяч для доктора Пауло?!» Вместе с Пеле я побежал на середину поля. Судья, окруженный помощниками, игроками, репортерами, организаторами, принимал поздравления, благодарил своих коллег. В левой руке он держал мяч, крепко прижимая его к бедру. Вокруг толпились футболисты, члены спортивных делегаций, фоторепортеры, представители ФИФА. Расталкивая их, я громко приговаривал: «Не трогайте судью, не трогайте судью!» - стараясь подойти к нему поближе. Он был очень весел, почему-то поблагодарил и меня. А когда, попрощавшись со всеми, повернулся спиной к нам и направился в раздевалку, я легонько кулаком стукнул по мячу и вышиб его из рук судьи. Мяч покатился по полю. Я бросился за ним, подхватил его и шмыгнул в небольшую щель в проволочной ограде, отделявшей футбольное поле от беговой дорожки стадиона. Разгневанный судья устремился следом за мной.

Помню, как я бежал вдоль трибун, не видя выхода. Бежал, понимая, что позади меня судья. Морис Гигэ служил во французской полиции и, наверное, хорошо знал правила погони. Болельщики наблюдали за нашим бегом и подбадривали меня криками. Мне казалось, что они симпатизировали мне.

Перебежав на другую сторону дорожки, я перепрыгнул через ограду и скрылся в люке, ведущем в раздевалку. Судья потерял меня из виду.

В коридоре у входа в раздевалку стояло двое полицейских. Я обомлел от страха. Но они узнали меня и пропустили, одобрительно похлопав по плечу. На мяч не обратили никакого внимания. Тем временем со стадиона донесся гул аплодисментов. Я никогда в жизни не слышал таких громких оваций.

Худшее было потом. Металлическая решетчатая дверь, преграждавшая путь в раздевалку, оказалась запертой на ключ. Решетка в три метра высотой казалась непреодолимой преградой. Схватив скамейку, я приставил ее к двери и вскарабкался по ней под самый потолок. Преодолев препятствие, благополучно спрыгнул вниз. Войдя в раздевалку, я обернул мяч в чистое полотенце и спрятал его на дне чемодана с медикаментами, словно бесценное сокровище. Только тогда я перевел дух. Затем взял наш бразильский мяч, завернул его в другое полотенце и положил в шкаф. Дело было сделано. Я возвратился на поле в тот момент, когда торжество подходило уже к концу. Король Швеции Густав Адольф передал Беллини, нашему капитану, золотую богиню Нике. Это была самая волнующая минута. Во время церемонии судья сердито смотрел на меня и делал выразительные знаки. Я же стоял как ни в чем не бывало и сохранял невозмутимый вид. Затем игроки направились в раздевалку.

Через некоторое время туда пришел и судья, сопровождаемый переводчиком. Переводчик по-испански попросил меня: «Дон Марио, у вас мяч судьи...» Я, естественно, сделал вид, что ничего не понял. «Мяч, мяч арбитра...» - жестами и словами пояснял мне переводчик. Я продолжал притворяться. На душе было скверно. В конце концов, он взял мяч, лежавший на полу, и протянул его мне. Я принял мяч и поблагодарил по-испански: «Грасиас, большое спасибо!» В этот момент подошел кто-то из бразильцев и стал объяснять мне: «Парень, он хочет получить свой мяч!» Я тихо ответил: «Оставь нас в покое, глупый ты человек. Я уже два часа знаю об этом». Затягивать игру дальше было нельзя, и я, улыбнувшись переводчику, достал из шкафа мяч и передал его арбитру. Они, удовлетворенные, удалились. Но спустя десять минут оба снова возвратились в раздевалку. «Дон Марио, - снова затараторил по-испански переводчик, - вы должны возвратить арбитру ЕГО мяч». Уж очень быстро они раскрыли подлог.

Тогда я пообещал по-испански, что вечером, во время ужина, верну им мяч.

На банкет идти не хотелось, но сеньор Пауло попросил меня отнести в зал большой ящик сигар, и мне ничего не оставалось, как пойти вместе со всеми на торжество. Там настойчивые просьбы возвратить мяч продолжались. Улучив минуту, когда мимо нас с подносом проходила официантка, я взял два бокала с шампанским и вручил один из них арбитру. Затем я преподнес ему ящик с сигарами. Время стремительно летело. Было уже за полночь. На мое счастье, все увлеклись фотографированием, и судья потерял меня из виду. Однако я отчетливо помню, как до этого он что-то сказал для меня переводчику, но тот отказался перевести эту фразу...

В ту памятную ночь никто не спал. Футболисты вышли на улицу. Я и Шико остались в раздевалке, лежали на груде одежды, прихлебывая виски, напевая веселые бразильские самбы. Мы мечтали о Бразилии, о встрече на аэродроме. За мячом доктор Пауло приходить не спешил.

«Успокойся, парень, - сказал он мне под утро. - Отдашь мне свой трофей в самолете».

За час до отлета мы все сфотографировались вместе с мячом. Для меня этот трофей был моим главным кубком.

В Бразилию мы прилетели благополучно и сразу оказались в объятиях друзей. А мяч? Он так и остался с нами, став единственным, которого по сей день недостает в коллекции ФИФА.

Впервые за всю свою историю Бразилия праздновала карнавал в июне, карнавал в честь победителей шведского чемпионата. В открытых лимузинах чемпионы мира, осыпаемые цветами, ехали по праздничным улицам Ресифе, Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, других бразильских городов. Их чествовали как национальных героев. Гарринча танцевал и пел со всеми. Футболистов просили выйти из машины и несли их на руках.

Президент страны Жуселино Кубичек устроил в честь чемпионов правительственный прием в старинном дворце Катете. В приветственной речи, явно имея в виду негритянских спортсменов, он отметил, что победа была достигнута «единой бразильской нацией».

Затем торжества перенеслись в отель «Пайсанду». Отец Гарринчи Амаро приехал с компанией друзей из Пау-Гранде. Все они разместились в открытом кузове грузовика и в пути так пели и веселились, что жители Рио-де-Жанейро сначала принимали их за чемпионов. Амаро торжественно получил из рук сына подарки - итальянскую фетровую шляпу и зонт.

Когда уже было за полночь, Гарринча вдруг взмолился:

- Люди добрые, мне здесь изрядно надоело. Лучше уехать отсюда в Пау-Гранде.

Грузовичок Амаро, набитый до отказа, резво мчался по ночным улицам Рио-де-Жанейро. Вскоре он выехал на авениду Бразил. Свежий морской ветер овевал лица. Гарринча радостно улыбался. Ему не терпелось поскорее добраться до родного городка. Праздник продолжили в старом доме Амаро. Наир, беременная в четвертый раз, разбудив дочерей, была рядом с мужем. Затем все вышли на улицу. Доди никогда так рано не открывал свой бар. Звучала музыка - пел Нат Кинг Кол, пластинки с записью песен которого Гарринча привез из Швеции. Праздничная толпа росла с каждой минутой. И вот уже веселящиеся люди вслед за Гарринчей устремились к стадиону, вышли на площадь. Гарринча, окруженный толпой, жонглировал долларами, лирами, шведскими кронами. «Сегодня все могут пить бесплатно! - выкрикивал он. - За все плачу я!» Отец Амаро с гордостью слушал эти слова сына. «Качимбу», которую он готовил для всех, тоже пили бесплатно.

Повсюду раздавались крики: «Чемпион, чемпион!», «Слава чемпиону!». Громко звучали карнавальные песни. Фейерверк разрывал небо разноцветными искрами до самого рассвета.

В те годы любые матчи, в рамках чемпионата штата Рио-де-Жанейро или на уровне международных встреч сборной, казались Гарринче премьерой. Он готовился к ним тщательно, радуясь в душе очередной встрече с доброжелательной, шумной торсидой. Его не пугали ни чужие поля, ни дальние перелеты, ни духота жарких вечеров, ни полуденный зной. Не любил он играть только в дождливые пасмурные дни. В отличие от Пеле, который с детства привык гонять мяч на сыром песке пляжей родного Сантоса, Мане, выходя на сырое поле, всегда испытывал неудобство, словно модница, ступая на мокрый тротуар. Ему не нравились размокшие бутсы, набухший влагой тяжелый мяч. На мокром газоне Гарринча редко показывал свои замысловатые финты. Тренеры «Ботафого» знали эту причуду Гарринчи и иногда, если результат матча не играл весомой роли, позволяли ему выйти на поле во втором тайме.

Свой первый футбольный матч в Бразилии я смотрел под проливным дождем. Было это в 1969 году в Сан-Паулу на стадионе «Покаэмбу». В тот дождливый октябрьский вечер играли две знаменитые команды - «Сантос» с Пеле и «Коринтианс» с молодым Ривелино. Разыгрывалось первенство штата Сан-Паулу, и обе команды претендовали на право владеть Кубком. Несмотря на непогоду, трехтрибунный «Покаэмбу» был заполнен до отказа. Зрители, прикрывшись от дождя чешуей черных зонтиков, неистово болели за обе команды, сопровождая гулким завыванием «у-у-у» любой эпизод на поле. Было, отчего завыть. Игровая поляна превратилась в огромную сплошную лужу. Мне подумалось, что поговорку «дождь лил, как из ведра», должны были придумать бразильцы. В тот вечер она полностью оправдывала себя. Водопад, низвергавшийся с небес, заливал все и вся. Временами на стадионе стояла сплошная стена дождя. И, тем не менее, игра шла. Команды поочередно разворачивали наступление и держали оборону. Нападающие били по воротам, вратари парировали мячи. В середине первого тайма к неописуемому восторгу зрителей игроки «Коринтианса» забили гол. Что творилось на поле! Пока огорченные защитники «Сантоса» вылавливали мяч из сетки, восторженные паулистас обнимались прямо в воде.

В той игре я впервые увидел, как забивает голы Пеле. За несколько минут до перерыва судья назначил штрафной в сторону ворот «Коринтианса». Произошло это в почти безопасной зоне, где-то у центрального круга. Бить штрафной вызвался Пеле. По тому, как он тщательно устанавливал мяч «на плаву», дважды, примеряясь к удару, отходил от него на длинную дистанцию разбега, не трудно было догадаться, что Пеле собирается бить прямо в ворота. С такого большого расстояния! Это стало понятно и игрокам «Коринтианса», которые в луже перед воротами спешно начали воздвигать «стенку». Стадион затих, и было слышно, как Пеле, шумно чавкая по воде, начинает разбег. Гулко, как из пушки, грянул удар. Мяч черным неудержимым ядром понесся к воротам. Вратарь изготовился к приему, всем своим видом показывая, что готов преградить путь мячу. Но в тот момент, когда надо было сделать шаг в сторону и закрыть угол ворот, он поскользнулся, заелозил по скользкому грунту ногами и не сумел помешать голу. Мяч на огромной скорости влетел в сетку ворот. Бил Пеле метров с сорока. Это был не гол, а «голище», как любил иногда говаривать Вадим Синявский.

Уникальным он оказался еще и по другой причине. В перерыве, когда дождь чуть ослаб, на поле вышло человек десять служащих в широких непромокаемых накидках с капюшонами и высоких сапогах. Длинными стальными пиками они пытались пронзить дерн, чтобы дать уйти затопившей весь газон влаге. Поковырявшись в земле минут десять, они поняли тщетность своих усилий и, ничего не добившись, удалились под трибуны.

Диктор-информатор сообщил, что из-за непрекращающегося дождя матч будет перенесен на другой день. Возможно, со спортивной точки зрения это было вполне правильное решение, но у болельщиков отняли самое главное лакомство - конечный результат игры. Голы, забитые в этом матче, были аннулированы. Так Пеле лишился замечательного гола, которого долго недоставало при подсчете первой тысячи забитых им мячей.

Несколько голов не были засчитаны и у Гарринчи, но он не помнил, чтобы из-за непогоды или по другим причинам матчи с его участием прекращались.

- На мою долю и без того выпало немало других несчастий, - так отвечал Маноэл, когда его расспрашивали о неучтенных голах или каких-либо иных казусах на футбольном поле...

1965 год. Гарринча практически выведен из состава «Ботафого». Послужной список футболиста: 12 лет выступлений за эту команду, 579 матчей, 249 голов. Многократный чемпион штата, двукратный обладатель Кубка страны. (Из архива Бразильской конфедерации спорта)

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    Горанский И.В. — «Поверьте мне, люди!» // Жизнь и смерть Маноэла дос Сантоса Гарринчи. - 1988.Глава 4. «Поверьте мне, люди!». C. 18-26

    Посмотреть полное описание