Краски лета

Фото: Владимир Высоцкий

Одна моя славная знакомая поделила всех мужчин пополам: на тех, кто видел полет олимпийского Мишки, и тех, кто не подходит. Я подходил…

ххх

Воспоминания о лете 80-го настолько яркие, что сам не верю, подлинные ли они. Или мне их навязала чужая ностальгия? То лето много-много вспоминают. Скорее, я лелею плод коллективных сантиментов. Мне кажется, что на моей щеке остался ветер в Лужниках, унесший Мишку. Уверен, что одобрял чистоту, свирепствовавшую в городе. И я точно запомнил, что в Москве не осталось проституток.

Чепуха. Мне было восемь. Я почти не выходил из родного двора на Пресне – это мне и без всякой Олимпиады запрещалось. В школе нам много раз повторяли о всяких опасностях, ждущих каждого, кто останется во время Игр в Москве. Родители нервничали, что не отправили меня куда-нибудь. Все разъехались, а меня, наоборот, к открытию Олимпиады привезли от бабушки из Грузии. Двор пустой, зато телевизор поражает! Игры показывали вовсю, специально заработали каналы с прямыми трансляциями соревнований – даже с комментариями на иностранном языке. Смотрел все подряд: греблю, штангу, парус и стрельбу… Ни фига не понимал, просто заглатывал.

Поразил вкус «Фанты», поражали надписи welcome в каждой витрине. Поражали индусы и негры…

Поразила страшная процессия, тянувшаяся мимо нашего двора. В тот день меня совсем на улицу не выпустили. И я смотрел на черных людей с балкона. По Декабрьской улице к Ваганьковскому кладбищу шли прощаться с Высоцким. Я понимал, что он – хриплый голос на кассетах и черно-белое фото с гитарой на стене. А родители грустили. Мама до сих пор как счастье вспоминает, что видела его Хлопошу на Таганке…

ххх

Прошли три десятка. Я смотрю все подряд: греблю, штангу, парус и стрельбу… Ни фига не понимаю, просто заглатываю. Фото с гитарой висит у меня в кабинете.