Психология и психогигиена в спорте

Практические вопросы психологии

Автор:
Гиссен Л. Д.
Источник:
Издательство:
Глава:
Глава 6. Практические вопросы психологии
Виды спорта:
Академическая гребля
Рубрики:
Спортивная психология
Регионы:
МИР
Рассказать|
Аннотация

Приведенный в предыдущей главе пример из жизни команды гребцов показывает, что возможность охватить все стороны подготовки спортсменов психологической работой — не утопия и это может быть обеспечено большой педагогической культурой воспитателя. Нельзя вопросам психологии, пронизывающим всю жизнь

Практические вопросы психологии

Приведенный в предыдущей главе пример из жизни команды гребцов показывает, что возможность охватить все стороны подготовки спортсменов психологической работой — не утопия и это может быть обеспечено большой педагогической культурой воспитателя. Нельзя вопросам психологии, пронизывающим всю жизнь команды, отводить в распорядке дня время, например, от 16 до 17 часов. Психология нужна всегда, нужна в осознанном и грамотном ее применении; с каждым годом такая необходимость становится явственнее. Если раньше эта необходимость лишь «стучалась в дверь», то теперь она уже «вошла в дом».

Когда-то стиль работы восьмерки «Крыльев Советов» опережал время. Можно было ожидать, что, по логике вещей, опыт тренировочной работы «Крылышек» будет использован в практике современных команд. Но увы, этого нет, хотя и сейчас есть хорошие тренеры, среди них, например, Н. М. Санина, Е. М. Морозов, которые используют в большей степени опыт прошлых лет и интерпретируют его в соответствии с современными требованиями. Какая-то часть тренеров делает это в меньшей степени, но общим правилом это еще не стало.

1. Роль тренера

Тренер — основная фигура в спорте, именно он проводит главную воспитательную и созидательную работу. Но если, например, в школе или институте преподаватель основное время тратит на обучение своих учеников, то у спортивного педагога — тренера столько дополнительных обязанностей, что их порой трудно перечислить. Организация сборов, забота об инвентаре и форме, обеспечение возможности всем ученикам присутствовать на тренировках, составление планов на сезон, на месяц, на неделю, отчеты за неделю, за месяц, за сезон и т. д.

Постепенно создалось положение, что тренеров-знатоков, тренеров-эрудитов начали подменять тренеры-организаторы, тренеры-хозяйственники, у которых специальных знаний и умения часто поменьше, но зато все организационные дела в порядке. А ведь гребут-то в общем все более или менее одинаково. Зачем же заниматься деталями техники, зачем утруждать себя психологией? Надо наездить километраж и подготовить гребцов функционально, а они как-нибудь «протащат» дистанцию.

И наблюдаем мы теперь нередко такую картину: тренер дает задание команде пробыть на воде 2 часа, пройти 25 км. Минут 35—40 грести по номерам, остальное время — всей командой. Дал задание и побежал по делам.

Команда засекает время и отправляется «отбывать» тренировку. Через 2 часа лодка подходит к плоту, пройдено ровно 25 км, но что на обратном пути команда не очень слаженно гребла — никого не волнует. Тренер, как гребла команда, не видел, а гребцы часто и не знают, что сказать: «Ну гребли и гребли, вроде где-то в одном месте было полегче». Тренировка закончена, закончены и думы о гребле. У всех есть свои дела — почитать, мяч погонять, в столовую сходить.

И еще, у тренеров появилась тенденция с учениками своими не быть в близких, дружеских отношениях. Надо быть «от и до», иметь отдельную от участников комнату, самому жить полноценно и гребцам позволять то же самое. А то, мол, и гребля опротивит, и гребцы друг другу быстро надоедят. Потренировались, «отработали» и хватит.

Приходит сезон, проведены основные соревнования, и можно слышать недоуменные вопросы: «Почему стало так мало технически грамотных команд?» «Почему наши сильнейшие команды стали часто проигрывать? и «Почему хорошие результаты опять показали команды Н. Саниной и Е. Морозова? Непонятно». Непонятно это и нам, ветеранам академической гребли. Непонятно, как могло случиться, что хорошие и стойкие традиции, которые сложились в работе с командами у таких тренеров, как В. А. Савримович, П. А. Пахомов, И. Н. Поляков, Б. С. Бречко, А. М. Шведов, оказались забытыми и ненужными, хотя еще никто не доказал ошибочность их взглядов!

Могут сказать, что сейчас и времена другие, и скорости другие, и требования другие. Но ведь в этом случае педагог должен быть еще более вдумчивым, знающим и целенаправленным, с еще большим фанатизмом быть увлеченным своим делом, жить этим делом, вселяя свою увлеченность в своих учеников.

Тренеры могут быть разные по своей индивидуальности, но при всех своих различиях хорошие тренеры отличаются тягой к познанию теории и тонкостей гребли. Бывает так, что тренер в работе с одной командой избирает один метод, а с другой ведет себя иначе. Это различие в поведении тренера вполне закономерно и обычно продиктовано конкретными обстоятельствами.

В лекции, прочитанной в Ратцебургской гребной академии, Карл Адам — тренер экипажей, добившихся больших побед, — говорил, что если возможно деление тренеров на тип тренера-демократа и тренера-деспота, то ему в работе с разными командами приходилось быть и тем, и другим.

Можно, конечно, условно принять такое деление. Условно потому, что в каждом явлении всегда можно по какому-то признаку наметить два полюса. Но при этом нельзя забывать, если это относится к человеку, то один признак, во-первых, никогда не будет всеобъемлющим, а во-вторых, признаки в четко выраженном виде встречаются довольно редко.

Если вернуться к упомянутой Карлом Адамом типологии, то он, когда говорил о тренере-демократе, имел в виду такого тренера, который близок членам команды, поддерживает со спортсменами, а часто и с их семьями товарищеские отношения, стремится к тому, чтобы планы тренировок и многое относящееся к гребле как бы исходило от команды. С другой стороны, тренер-диктатор навязывает команде свое руководство, стоит над командой, сохраняет между собой и гребцами определенную дистанцию.

Карл Адам говорит далее, что многое в этих отношениях определяется конкретным составом команды, и в зависимости от особенностей личностей спортсменов тренер может умышленно менять свою тактику. Он приводит, в частности, пример своей работы с двумя разными командами. В одной отношения тренера с гребцами строились на демократически-либеральной основе, в другой тренеру пришлось избрать противоположный путь. Но, дополняет Карл Адам, первый путь для педагога все же предпочтительнее: он открывает тренеру большие возможности для реализации своих идей.

Прямое и длительное давление угнетает инициативу спортсменов, а без инициативы трудно сейчас достичь вершин мастерства. По нашему мнению, основой успешной работы тренера является искреннее уважение и доверие к нему со стороны учеников. А для этого тренер, может быть не сразу, должен стать для спортсмена образцом, который не только декларирует свои принципы, но и сам придерживается их.

Опросы спортсменов показывают, что на первое место по значению ученики ставят человечность тренера, а затем уже его знания как специалиста. Довольно часто в ответах спортсменов звучит разочарование: «Он (тренер) очень знающий специалист, но как человек он мне не нравится, и я собираюсь бросить спорт или перейти к другому тренеру».

Если даже ответивший так спортсмен и не перейдет к другому тренеру, то его отношения с педагогом станут формальными, а при этом успех в спорте сомнителен.

Все сказанное не означает, конечно, что тренер должен заигрывать со спортсменами и создавать видимость своей товарищеской близости. Это напускное и внешнее, а спортсменам прежде всего нужна искренность и естественность в отношениях, которую они единственно и ценят. Видимо, отношения тренера с командой зависят от разумного сочетания демократического и диктаторского, что мы постоянно и наблюдаем в практике наших лучших тренеров. Чтобы избежать повторений, приведем здесь некоторые обобщения.

1. Тренер все время добивается от спортсмена прогресса в отдельных или одновременно во всех звеньях подготовки, но при этом и сам постоянно прогрессирует, совершенствует свои взгляды. Эволюция точки зрения на технику, на методику подготовки, на средства тренировки и т. п. для хорошего тренера обязательна, поскольку он или ведет работу со спортсменом на разных уровнях его мастерства, или с разными учениками, подбирая каждый раз новые методы. Если перевести это положение на язык психологии, то можно сказать, что в тренерской работе большое значение имеет непрерывное совершенствование тренера на основе постоянного анализа всего пройденного периода.

2. Многие тренеры по академической гребле сами в свое время были отличными мастерами весла, закончили институты физкультуры, имеют богатый практический опыт и прекрасно знают спорт. А вот приложить свои знания, воплотить их через успех своих команд удается не всем. Довольно часто это происходит из-за того, что молодому тренеру хочется быстрее достичь успеха. Работает он рьяно, но при этом не опирается на всю сумму накопленных к сегодняшнему дню знаний. Говоря о сумме знаний, мы хотим еще раз подчеркнуть, что сейчас на одно из первостепенных мест (и это не только в спорте) наряду с основной специальностью выходят знания из смежных областей. Для тренера это в первую очередь физиология, биомеханика, психология. При этом контакт со специалистом будет только тогда полезен для тренера, когда у него в результате осмысления проделанной работы сформулировались четкие вопросы к специалисту. Пока, к сожалению, чаще бывает, что специалист не получает конкретных вопросов от тренера, а, приехав в команду, ведет работу со всей массой гребцов и затем дает тренеру данные, которые последнему совершенно не нужны.

3. Когда тренер проводит продуманную работу на основе постоянного анализа с обобщением результатов, с апробацией нового, с творческим поиском и завершающим все это синтезом, это именно тот научный творческий путь, по которому и должна идти деятельность тренера.

Жаль, что в академической гребле научную работу (оформленную или неоформленную, официально или неофициально) ведет слишком мало тренеров. Еще более досадно, что те немногие тренеры, которые ведут научную работу, оставляют тренерскую практику. И уж совсем плохо, что среди немногих научных работ почти нет работ, касающихся раскрытия психологических особенностей гребного спорта (исключение составляют лишь исследования Е. Б. Самсонова по проблеме комплектования команд). Очень важно, чтобы молодые тренеры, достигшие определенных успехов в работе — Е. М. Морозов, Г. А. Ушаков, О. А. Иванов, М. А. Плаксин, К. Б. Путырский и др., — обобщая итоги своих исканий в научных трудах, обращали внимание и на психологические вопросы.

4. Знание психологии необходимо не только для выработки тактики отношений педагога с командой. Последняя, как мы видели, сама вторична и может зависеть от индивидуальных особенностей гребцов. Значит, в первую очередь тренеру надо воспитать в себе психологическую наблюдательность, глубже узнать, оценить и понять своих учеников. Лишь на основе такой «психодиагностической заостренности» можно подобрать правильные педагогические ключи к каждому спортсмену, в наиболее короткие сроки помочь гребцу найти себя, раскрыть свою индивидуальность.

Такая работа должна проводиться тренером постоянно. Глаз педагога-психолога должен непрерывно подмечать самые мелкие штрихи в поведении ученика, а сознание непрерывно интерпретировать и находить объяснения изменениям состояния спортсмена. Исследования показывают, что до самого последнего времени даже в среде достаточно опытных педагогов преобладает синтетическая, суммарная оценка пригодности спортсмена к специфической деятельности в определенном виде спорта. Конечно, получить такую оценку очень важно, но в том случае, если синтез проводится не только на базе интуиции.

Что же касается анализа, то исследования (Малумфи) показывают, что «разложить по полочкам» психологию и личностные особенности спортсмена тренеры не умеют. Они не умеют четко определить критерии, по которым оценивают и отбирают спортсменов; не могут назвать признаков, которые, по их мнению, являются наиболее важными для суждения о спортсмене. Исследования Малумфи и его результаты весьма наглядны и хороши в том смысле, что указывают путь, по которому следует идти тренерам. Лишь на фоне индивидуализации педагогического процесса тренер познает свою команду и может руководить ею.

5. Одним из важнейших психологических условий успешных занятий спортом является формирование и поддержание у спортсмена стремлений, мотивов и стимулов спортивной подготовки. Воспитание правильной направленности поведения (а для этого опять необходим индивидуальный подход тренера к спортсмену) — дело очень сложное, но именно к этому в итоге сводится все воспитание, и именно от того, насколько это тренеру удалось, зависит вся его остальная работа.

Воспитание направленности поведения проходит в большом и в малом. Есть команды, в которых спортсмены вообще не знают заранее, что они будут делать сегодня во время занятия, или узнают об этом за несколько минут до начала тренировки. А это значит, что гребцы не готовились к занятию, не успели мысленно обсудить его, внутренне согласиться или отвергнуть, не успели трансформировать общую задачу в задачу для себя лично, не смогли продумать свое поведение в этой тренировке.

И следовательно, если даже суммарный успех от такой тренировки есть, он мог бы быть больше; время занятия не использовано полностью. Значит, необходимо заранее поставить перед каждым спортсменом общую и частную задачу предстоящей тренировки, обсудить ее и наметить пути решения.

Доподлинно известно, что в большинстве команд проведенная тренировка не обсуждается, а если это иногда и делается, то выясняется, что спортсменам обычно нечего сказать. Они не знают, что сказать, они не помнят своих ощущений в процессе гребли, потому что их не научили анализировать свои ощущения.

А это приводит к тому, что значимость положительного результата тренировки резко уменьшается.

В гребных командах крупные, этапные задачи формулируются очень редко. В лучшем случае тренеры ставят перед спортсменом задачу на сезон — выполнить норму мастера спорта или перед началом сезона определяют, кто будет в команде. Между тем у каждого гребца есть свои взгляды на продолжение тренировок, свои интересы, но они остаются обычно невысказанными. Основной вопрос — чего следует добиваться в этот сезон? — остается у каждого внутренне не решенным. Считается, что вроде бы это само собой понятно. А ведь для сплочения коллектива очень важно заранее и точно обозначить итог, к достижению которого должна направить свои усилия команда.

Правда, трудно количественно определить результативность гребной команды. У штангиста, например, всегда есть стремление преодолеть рубеж, выраженный в килограммах, и это стремление движет поступками спортсмена. У легкоатлета рубеж определяется секундами или сантиметрами; здесь также можно наметить для себя определенную программу-минимум и программу-максимум. Многие выдающиеся мастера, наметив рубеж, стараются постоянно напоминать себе о нем. Штангист выводит на своем ремне «600 кг», пловец вешает над своей кроватью плакат с надписью «52,0 сек.» и т. п.

В академической гребле установить такой четко определенный рубеж сложнее, и все же тренер может, зная особенности и возможности команды, поставить перед спортсменами конкретные задачи на сезон, определить смысл тренировок, и тогда каждая тренировка будет шагом к намеченному рубежу. Создание мотива и установки на достижение большой, требующей длительных усилий цели цементирует коллектив; тем самым определяется команда и роль каждого участника в ней.

6. Большое значение для успеха тренерской работы имеет чистота и точность речи. Одну и ту же мысль можно выразить разными словами, но одни и те же слова могут быть поняты по-разному. Тренеру необходимо, чтобы ученики понимали из его слов именно то, что он хочет им сказать. У многих тренеров есть свои специфические выражения, которые понимают только их ученики. Например, не в каждой команде поняли бы выражение: «самоварь локотки», а четверка спортсменов с загребной Н. Шамановой прекрасно знала, что это такое.

Тренер и спортсмены должны понимать друг друга с полуслова, без искажения смысла. Спортсмен всегда хочет понять, какой смысл стоит за замечанием тренера. Поэтому если тренер не может четко сформулировать свой совет ученику, лучше промолчать.

Многократные замечания, произносимые без всякой идеи, лишь бы что-то сказать, сначала разочаровывают гребца, а потом постепенно приучают его пропускать замечания тренера мимо ушей, не обращать на них внимания. Иногда тренер в катере, как говорится, не закрывает рта. Из его рупора по всей акватории несется: «А ну, мальчики, п-а-шли! Д-а-ем! Па-неслась! Ч-а-ще! Еще раз! Еще два! А ну, десять! П-а-тянули!» — и так до бесконечности.

Такой аккомпанемент во время тренировки только раздражает гребцов.

Очень большое значение имеет построение замечаний. Тренер должен не просто указать на ошибку (в иных случаях этого даже можно и не делать), а растолковать гребцу, как ее исправить, одобрить правильные действия. Часто приходится слышать, как спортсмены говорят тренеру: «Вы мне хоть иногда скажите, когда у меня получается хорошо». И это одобрение нужно не только для поощрения спортсмена, а прежде всего для того, чтобы спортсмен запоминал и фиксировал правильные ощущения. Потому и построение инструкций должно в большей мере носить позитивный характер.

Когда тренеры изо дня в день твердят спортсмену: «В конце гребка сводишь вниз рукоятку весла. Не своди рукоятку вниз», это способствует лишь закреплению ошибки. Правильнее было бы подсказать: «Прочувствуй во второй половине гребка горизонтальную тягу назад плеч и локтей, добейся ощущения сведения лопаток». Такое замечание поможет спортсмену добиться правильного движения, выработать и закрепить нужные ощущения.

Речь тренера — его основное оружие. Оно должно поражать цель без промаха.

7. Неоднократно говорилось об исключительно важном значении рациональной техники. Львиная доля усилий тренера на всех этапах спортивной подготовки направлена на выработку у спортсменов закрепленного двигательного навыка, отвечающего представлениям тренера о технике.

Казалось бы, в цикличном виде спорта вопрос, связанный с техникой, выглядит проще, чем, скажем, в боксе, борьбе, баскетболе, гимнастике и других подобных видах, в которых спортсмен должен по ситуации правильно воспользоваться тем или иным приемом из богатого технического арсенала средств. Вроде бы в гребле существует одна, раз навсегда данная последовательная цепь движений, разучи ее и дело сделано. Однако такое понимание слишком упрощенно. В гребле имеется много «усложняющих обстоятельств»:

— во-первых, цикл движений гребца очень сложен сам по себе, поскольку в нем практически участвуют все мышцы и суставы тела;

— во-вторых, требуются многократные, мгновенные переходы от состояния предельного мышечного напряжения к расслаблению и наоборот — от возможно полного расслабления к получаемому взрывным способом предельному напряжению;

— в-третьих, гребец должен свои движения координировать с движениями других гребцов;

— в-четвертых, гребец должен свои движения координировать с ходом непрерывно движущейся, причем с изменяющейся скоростью, лодки;

— в-пятых, гребец выполняет работу не только в движущейся, но и в балансирующей лодке, когда его движения требуют корригирующих компенсаторных поправок.

Кроме того, совершенно неправильно представление, что движения гребца всегда одинаковы. Как боксер, например, имеет набор технических приемов, так и квалифицированный гребец имеет набор «гребных циклов» для разных скоростей лодки, для развития разных усилий на весле и пр. Это все разные двигательные стереотипы.

Возьмем, к примеру, прыгуна в высоту. Это только кажется, что движения прыгуна при преодолении разных высот одинаковы. На самом деле у опытного прыгуна имеется определенный навык прыжка на высоту 2 метра, а для преодоления высоты 2 м 15 см потребуется иной навык. Если же прыгун при взятии следующей высоты прыгает так же, как и раньше, то эта попытка должна оказаться неудачной.

Так же и у гребца. При кажущейся внешней одинаковости его движений, в разных режимах гребли имеются свои стереотипы на каждую ситуацию. И фактическая зрелость мастера гребли заключается в том, что в зависимости от смены требований он может «включить» соответствующий двигательный режим. Так что техническая подготовка в академической гребле совсем не так однообразна, как это иногда кажется.

И когда мы констатируем, что у многих тренеров знания элементов гребной техники, выражаясь трафаретным языком, «оставляют желать лучшего», то прежде всего это означает неумение помочь спортсменам выработать технику гребли широкого диапазона. И зависит это неумение, на наш взгляд, от упрощенного понимания цикла гребка, — как однообразного, раз и навсегда данного. Чтобы убедиться в некорректности такого взгляда, достаточно опросить наиболее опытных гребцов, тогда будет ясно, что индивидуальные ощущения при разных режимах работы различны.

При наличии общей схемы, общей последовательности движений внутренняя структура цикла гребка всегда очень разная. Примеры тому — гребля по ветру и гребля против ветра или гребля по номерам и гребля всей командой. При гребле с попутным ветром, когда скорость лодки выше средней оптимальной, квалифицированные гребцы больше внимания уделяют начальной фазе гребка, развитию максимальных ускорений в момент захвата и соответственно готовят себя к этому во время подъезда. При этом они специально контролируют расслабление кистей рук, голеней и стоп ног перед захватом, без чего создать необходимое ускорение на большой скорости лодки трудно.

Совсем иные моменты привлекают внимание гребца во время гребли против ветра, когда скорость лодки меньше средней оптимальной. В этом случае гребля длинная, продольная, с акцентом на конец протягивания. Основное ощущение при этом — напряженная работа четырехглавого разгибателя бедра и широчайших мышц спины во второй половине гребка.

В приведенных примерах внутренняя структура гребли при единой принципиальной схеме резко отлична. Это практически такие же разные технические приемы, как различны технические приемы у лыжника, преодолевающего небольшой подъем или опускающегося по пологому склону, как различен бег у стайера, когда он спокойно «пристроился» за спиной лидера или когда он спуртует.

Еще более разнится техника выполнения гребка при гребле по номерам, когда проводятся упражнения и обучение основам гребных движений, от техники гребка при гребле всей командой. Приходится слышать, как многие тренеры говорят ученикам, чтобы при гребле всей командой они старались грести так же, как они гребли по номерам. Но ведь это совершенно разная гребля, с разной внутренней структурой! Гребля по номерам — это в большей мере силовая гребля, гребля с тормозителем, гребля с отягощением, чего нет при гребле командой. Поэтому и ощущения в этих ситуациях совершенно различны.

Мы так настойчиво обращаем на это внимание потому, что часто приходится слышать высказывания о бедности гребли в тактическом отношении. При этом тактику сводят главным образом к прохождению дистанции, будто только в этом и заключается суть академической гребли и суть тактики. Но ведь гребная тактика заключается не только в варьировании приемов прохождения дистанции (например, в предельно-скоростном старте с попыткой сразу оторваться от соперников либо в стремительном финише). На наш взгляд, это обеднение тактики.

Тактика в спорте теснейшим образом связана с техникой, определяется и диктуется ею; заключается в умелом использовании различных технических приемов, набор которых у классного гребца должен быть достаточно велик. Тенденция к обеднению тактики объясняется скорее всего недостаточным знанием арсенала технических приемов, недооценкой и недопониманием значения техники. Потому так бедны гребные ощущения и так мало многие из гребцов могут рассказать о них.

8. Если согласиться с высказанными взглядами, то более определенно видны и многообразные психологические приемы, которые может использовать тренер для повышения технико-тактического мастерства спортсмена. Это главным образом психологические приемы, направленные на то, чтобы помочь спортсмену мысленно предвидеть и познать путь правильного выполнения своих движений.

Поток информации о комплексе движений спортсмена во время гребли чрезвычайно велик. Он настолько велик, что при отсутствии управления становится чрезмерным и хаотичным. Но тренеру очень важно, чтобы спортсмен сумел из этой лавины сигналов выделить главное при каждом техническом варианте гребли. Поэтому тренер прежде всего должен указать спортсмену моменты, когда тот гребет правильно (зачем запоминать и фиксировать то, что должно быть отвергнуто?), постараться вместе с ним продлить подольше эту правильную греблю и одновременно высвечивать, скользить лучом внимания спортсмена по различным ощущениям, возникающим во время хорошей гребли. Ощущение хорошей гребли нужно доводить до сознания гребца в определенной последовательности. Причем для формирования технической грамотности спортсмена важно сделать это уже на первых этапах обучения. Таким образом, надо проследить ощущения, идущие буквально от каждого сустава, от каждой мышцы во все моменты цикла гребка (какие ощущения возникают в момент захвата в пальцах, в кистях, в голенях, в бедрах и т. д.?).

Не надо бояться, что наступит информационный переизбыток. Запоминая всю гамму ощущений, гребец будет использовать лишь сигналы, которые именно для него станут наиболее значимыми. Но показать спортсмену надо все обилее возможностей, из которых он может почерпнуть необходимые для себя сведения. Затем на основе базовых данных у спортсмена выработается минимальный комплекс информации, необходимый для поддержания стабильного оптимального стереотипа движений, и резервные признаки, которые могут включаться при изменении условий гребли. В последующем такой комплекс становится индивидуальным.

9. По современным взглядам, которые сейчас известны даже старшеклассникам, организм понимается как единая функциональная система, где теснейшим образом взаимосвязаны психическая и двигательная сферы. Эта взаимосвязь отражена в термине «психомоторика».

При поверхностном подходе считают, что в гребле имеют значение лишь двигательные возможности спортсмена, лишь его моторика, и игнорируют психическую сферу. Однако именно психика определяет и управляет моторикой. Для успешной двигательной деятельности спортсмена нужно предварительно отрегулировать его психическое состояние. Если этого не сделать, то психическое напряжение приведет к повышению мышечного тонуса, вызовет расстройство двигательного стереотипа и нарушение движений, требующих тонкой координации.

Сами двигательные расстройства могут и не быть явными. Спортсмен и тренер замечают лишь конечный результат: не получается тренировка, спортсмен никак не может «поймать» нужное и еще вчера казавшееся уже закрепленным движение. Они начинают нервничать, это еще больше увеличивает мышечный тонус, и движения становятся все более «непослушными». В результате сорвана тренировка, разрушился правильный, потребовавший ранее больших усилий навык движения, и, может быть, зафиксировалось неправильное движение.

Если влияние психического напряжения на моторику в индивидуальных видах спорта мало заметно, то в команде оно заметно еще меньше. Однако забывать об этом нельзя, и одна из многих забот тренера перед выходом на тренировку — создание положительного фона настроения у спортсменов. Снять психическое напряжение, дать 3—4 минуты порезвиться, рассказать смешную историю, пошутить — и вся команда уже совсем в ином психическом состоянии. Спортсмены веселы и раскрепощены, берутся за дело с охотой, всё получается, все довольны.

Хорошее, приподнятое настроение, предпосылка удачной тренировки, еще более необходимо в дни соревнований. Соревнования в академической гребле многодневные, главный день — день финалов. Искусство тренера в том, чтобы как раз к финалу (не раньше) привести команду в самом лучшем состоянии.

10. Ведущие тренеры имеют свою завершенную систему взглядов на технику, методику преподавания, на стиль общения с командой. Этой системе они никогда не изменяют, а лишь подправляя отдельными штрихами, совершенствуют ее. Например, индивидуальная система взглядов И. Н. Полякова чем-то отличалась от системы В. А. Савримович или Б. С. Бречко. Однако в чем-то важнейшем представлялось возможным и объединить эти системы.

Таким образом, в начале 50-х годов можно было без преувеличения говорить об отечественной школе гребли, которая суммировала систематизированные взгляды наших лучших тренеров. Эта школа была в числе лучших и в международном плане, заставляя наших соперников подражать нам.

Очевидно, сложившаяся система должна была усовершенствоваться и детализироваться при сохранении важнейшей основы — скоростного акцента во всех фазах гребка и непременного осмысливания элементов движения.

К сожалению, «нет пророка в своем отечестве», победы зарубежных команд заставили наших молодых тренеров рассматривать методику этих команд как непременный образец для подражания; началась ревизия оригинальной системы, в течение ряда лет обеспечивавшей командам нашей страны определенные преимущества.

В 60 — 70-х годах наши тренеры сами встали на путь подражателей — гребли «под итальянцев», потом «под американцев», теперь пытаются грести «под немцев». Копия же, как известно, всегда хуже оригинала, а подражание вряд ли может привести к лидирующему положению. В чемпионы всегда приходят своим путем. Поэтому так важно создание своей собственной системы взглядов, основанной на глубоком изучении теории и на практическом эксперименте.

Команды Карла Адама проходят множество раз свой традиционный скоростной отрезок 560 м и побеждают. И хотя, вероятно, эта методика все время подвергается коррекции, она представляет собой систему, в которую верит и тренер, и спортсмены.

Значит ли, что система К. Адама лучшее, что создало в академической гребле человечество? Конечно, нет. И поэтому вовсе не означает, что теперь все должны строить тренировки только по К. Адаму. Больше того, ратцебургская система хороша скорее всего только для местных условий. Например, сейчас появилась методика гребцов ГДР, прямо противоположная методике подготовки гребцов ФРГ. Спортсмены ГДР тоже одерживают яркие победы, но и это совсем не означает, что применение их приемов может гарантировать успех.

У нас в стране имеется своя специфика, свои условия, свои традиции, в соответствии с которыми сложилась когда-то и своя система. Есть ли нужда отказываться от нее? Может ли она оправдывать себя в настоящее время? Опыт работы заслуженного тренера СССР Е. М. Морозова отвечает на оба эти вопроса. Он восстановил уроки прошлых лет, сумел доказать, что и через 20 лет принципы отечественной системы в академической гребле достаточно надежны, позволяют добиваться замечательных успехов. Но только этой системы необходимо придерживаться во всем: в постоянном стремлении к техническому совершенствованию; в развитии «интеллектуальности движения», четком понимании движения, в «чувстве свободы хода лодки»; в обязательном выполнении на каждом занятии задач данной тренировки и в обсуждении результатов тренировки; в формировании основного смысла занятий команды и в подчинении этой цели всех поступков коллектива; в стремлении команды к совершенству, к победе над собой; в поддержании у спортсменов энтузиазма и удовольствия от самого процесса гребли.

2. Спортсмен как личность

Что мы знаем о спортсменах? Имеют ли они какие-нибудь психологические особенности, отличия, облегчающие им занятия спортом? Есть ли разница между сильнейшими спортсменами и рядовыми физкультурниками?

Исследования личности спортсменов — дело вообще исключительно сложное, хотя бы потому, что до сего времени нет еще четкого определения личности, нет общепринятой структуры и единых методов изучения личности.

Анализ отечественных научных работ убеждает, что большинство из них носит не столько психологический, сколько психофизиологический характер, т. е. они обращены главным образом на изучение типологии высшей нервной деятельности. Эти исследования позволяют получить представление о таких показателях нервной системы, как «сила» и «слабость», «уравновешенность» и «неуравновешенность», «подвижность» и «инертность», «динамичность» и «лабильность»; они дают основание для суждения об общих физиологических механизмах, а следовательно, могут быть использованы в спортивной практике. С помощью кинематометрии по методике профессора Е. П. Ильина нами проведены наблюдения 250 сильнейших гребцов-академистов различных возрастных групп (юноши, юниоры и взрослые). При этом дифференцированно рассматривались показатели гребцов различных амплуа: одиночники, загребные команд и остальные гребцы. В результате выяснилось, что существенным показателем, отличающим группу юношей от группы взрослых, является критерий «подвижность — инертность» нервной деятельности, что в юношеском возрасте среди одиночников и загребных абсолютное большинство спортсменов (по результатам нашего исследования 100%) характеризуются инертностью процессов возбуждения и торможения (реже только инертностью возбуждения). Результаты юниоров оказались близки к результатам взрослых спортсменов. И у тех, и у других до 80% одиночников и загребных характеризуются подвижностью процессов возбуждения и торможения. Таким образом, одиночники и загребные в возрасте 19 лет и старше по критерию «подвижность — инертность» прямо противоположны юношам 17—18 лет.

Это обстоятельство предположительно можно объяснить требованиями к личности спортсмена в процессе деятельности. В юношеской гребле тренеру на месте загребного нужен спортсмен, который мог бы сдерживать команду, не давать ей превышать оптимальный темп, длительно поддерживать наиболее удобный ритм и темп гребли (на соревнованиях, которые для юношей проводятся на укороченной дистанции, речь идет чаще всего о сохранении одного и того же темпа со старта до финиша). С такими условиями деятельности, конечно, легче справляться спортсменам, обладающим инертностью нервных процессов. Поэтому тренеры, даже если в их группе среди многих «подвижных» гребцов имеется всего один «инертный», умеют только им ведомыми путями найти его и выдвинуть на роль загребного. Почти такие же, как у юношей, особенности у загребных женских команд.

Другое положение в мужской гребле, где специфика деятельности, особенно при сложившейся у нас методике тренировок, совершенно иная. Мы выделяем методику наших тренировок только потому, что, допустим, в ГДР методика тренировок взрослых гребцов сводится к равномерной многокилометровой гребле без ускорений. Можно предположить, что в этом случае загребному с инертностью нервных процессов легче выполнять свои функции. Здесь в тренировочном процессе преобладает гребля со сменой темпов: интервальные, переменные тренировки, «фар-шпиль», прохождение отрезков со старта и т. п. А на более длинной дистанции возможна тактическая борьба, в ходе которой загребному приходится менять скорости, требовать от команды перехода от одного режима работы к другому. Это, по-видимому, и обусловливает назначение на роли загребных во взрослых командах (а также в одиночке) «подвижных» спортсменов.

Очень правильно поступают те тренеры, которые из числа гребцов команды готовят двух-трех спортсменов, способных выполнять функции загребного. При этом использование того или иного спортсмена на роли загребного зависит от его индивидуальных способностей и задач данного периода тренировок. Так, в восьмерке ЦВСК ВМФ — серебряном призере первенства мира 1970 г. (тренер М. А. Плаксин) в роли загребных выступают Н. Суматохин и А. Григас. При этом первый отличается инертностью процессов возбуждения, а второй — подвижностью. Из бесед с тренером выяснилось, что А. Григас садится загребным обычно в те моменты, когда надо «взбодрить» команду, поднять темп, дать команде прочувствовать греблю на предельных скоростях, а Н. Суматохина тренер использует в качестве загребного в тех случаях, когда нужно дать команде почувствовать «прокат» лодки, «выкатить» лодку, пройти большие отрезки на ровном ходу и на стабильном темпе.

Имеет также значение и вопрос, кто сидит за загребным. Но так как это больше вопрос комплектования экипажа, то и речь об этом пойдет дальше. Что же касается возрастных особенностей личностей, то полученные закономерности подтверждаются и многолетней практикой. За последние 25 лет можно привести буквально единичные примеры, когда спортсмены, успешно выступая в юношеском возрасте на одиночке или на месте загребного, добивались бы значительных успехов в том же амплуа и в соревнованиях взрослых (Ю. Тюкалов, Вяч. Иванов, А. Тимошинин). Значительно чаще с переходом юношей одиночников или загребных во взрослый коллектив они добиваются успехов в середине команды.

Раздел организационной, педагогической и научной работы среди гребцов юношеского возраста следует выделить особо, как чрезвычайно важный для перспектив советской академической гребли. В последнее время здесь, наконец, наметилось некоторое оживление. В стране больше стало проводиться юношеских соревнований, стало больше конкурирующих между собой юношеских команд, появились победы и на международных юношеских соревнованиях. А в 1971 г. две наши юношеских команды — двойка парная и восьмерка — стали чемпионами мира. Особенно приятна победа юношеской восьмерки ЦВСКВМФ с загребным Колей Корнеевым (тренер Т. Д. Захарова): ведь восьмерки — это «королевский заезд» в академической гребле!

Физиологическое ядро у каждого человека расцвечено многими индивидуальными психологическими особенностями. Именно эти нюансы различают людей, имеющих один и тот же физиологический механизм в нервной деятельности. Поэтому в процессе изучения личности можно рассматривать необозримое множество параметров и признаков личности, многие из которых могут оказаться в данном исследовании несущественными. Следовательно, приступая к исследованию, необходимо наметить конкретную цель, определить задачу исследования, затем хотя бы гипотетически выделить существенные признаки, подлежащие изучению, и, наконец, когда решены первые два вопроса, подобрать адекватные методы исследования.

Целью изучения личности спортсмена может являться: исследование особенностей личности, которые могут иметь психогигиеническое значение; получение объективных показателей и критериев для психопрофилактической работы; обеспечение во время соревнований стабильного оптимального психического состояния спортсменов.

В числе многих, теснейшим образом взаимосвязанных, признаков личности, которые имеют значение и для диагностики и для прогноза устойчивости личности в ситуации стресса (для тренера и врача прежде всего представляют интерес данные, содержащие прогностическую информацию), можно назвать: невротичность, эмоциональную устойчивость, тревожность, независимость, агрессивность, стремление к лидерству, уверенность в себе и др.

Для исследования перечисленных признаков в мировой практике имеются апробированные и стандартизованные методы, отвечающие всем требованиям к современному методу исследования. Причем только соблюдение этих требований позволяет считать полученные результаты достоверными. До тех пор пока не завершена работа по стандартизации метода (с определением его надежности и валидности), полученные результаты не могут оцениваться как достоверные, в случае же применения любой произвольной исследовательской процедуры итоги могут носить лишь вероятностный характер, и сопоставление результатов, полученных в таком произвольном исследовании, может оказаться не истинным.

В спортивной психологии у нас, к сожалению, пока применяются обычно произвольные исследовательские процедуры, такие, например, как предложенные некоторыми психологами «характеристики личности спортсмена». Это в значительной мере обесценивает большую работу, лишая полученные результаты достоверности. По нашему мнению, ядром исследования личности обязательно должны быть стандартизованные методы, а произвольные процедуры могут применяться только как дополнение к ним.

В мировой литературе обычно публикуются результаты изучения какого-либо одного признака личности спортсмена, реже встречаются публикации, авторы которых применяли комплекс методов. Мы приведем вкратце некоторые из этих результатов. Однако считаем необходимым поставить читателя в известность, что применяющиеся психологические методы не объединены единой теорией личности, т. е. каждый метод базируется на теоретических взглядах автора, имеющего свои собственные взгляды на структуру личности и употребляющего свою терминологию.

Далеко не всегда эти теоретические концепции могут приниматься безоговорочно. Однако вследствие ограниченных размеров настоящей книги и в связи с ее научно-популярным характером мы не будем останавливаться на критике ряда зарубежных теорий личности, а рассмотрим лишь некоторые факты, полученные с помощью широко апробированных методов исследования.

В введении к своей статье «Психологическое содержание личности спортсменов высокого класса» Б. Огилви (США) пишет:

«Исследовательский интерес к проблеме личности спортсмена, его поведения и возможного влияния соревнований на формирование его характера возник из обширного опыта моей медицинской работы с профессиональными спортсменами. В течение ряда лет спортсмены всех видов спорта, представители различных возрастных групп и различных учреждений оказывались в поле зрения деятельности автора в связи с разработкой разнообразных психологических проблем, круг этих проблем и разновидности психологических конфликтов, связанных с соревнованиями, охватывал все типы эмоциональных расстройств».

Автор исследования изучал психологические особенности 10 - 12-летних детей, только начинавших заниматься спортом, и следил за ними несколько лет в процессе их становления как опытных спортсменов. Обобщая свои результаты, Б. Огилви призывает воспитателей обращать особое внимание на развитие таких высших спортивных качеств, как эмоциональная устойчивость, твердость характера, сознательность, самоконтроль, уверенность в себе, открытый характер.

В. Крол, изучавший большую группу студентов-борцов, считает, что эту группу от остальной массы студентов отличает большая уверенность в себе, мужественность, настойчивость и отсутствие склонности к невротическим реакциям (эмоциональная устойчивость).

Ла-Плас сообщает, что он обнаружил у квалифицированных спортсменов самодисциплину, инициативность, стремление к лидерству, активность в достижении своих целей, несмотря на трудности и препятствия (последнее ряд авторов называют агрессивностью).

Чешские исследователи М. Брихчин и М. Коциан также пользовались многофакторным анализом личности (16 PF). Они изучали особенности личности бегунов на средние и длинные дистанции в сравнении с лицами, не занимающимися спортом. Авторы пришли к заключению, что выдающиеся бегуны-стайеры отличаются большей устойчивостью и эмоциональной стабильностью, способностью к самоконтролю и регуляции своей деятельности даже в состоянии значительного утомления, сознательностью и доверчивостью при несколько повышенной замкнутости (интраверсии).

Кроме приведенных результатов имеются опубликованные данные и многих других авторов, но мы не имеем возможности

на них останавливаться. Укажем лишь сводные данные, опубликованные американским Институтом по изучению личности в Иллинойсе. Данные с помощью метода 16 PF обобщают исследования особенности личности 41 олимпийского чемпиона последних лет, выступавших в различных (не в командных) видах спорта.

Наиболее существенными и статистически достоверными для них оказались следующие признаки:

— повышенная эмоциональная устойчивость;

— независимость, настойчивость в достижении цели;

— социальная смелость, незаторможенность;

— спокойная и трезвая уверенность в себе.

Менее характерными признаками являются:

— способность к самоконтролю;

— некоторая неудовлетворенность собой.

Соответствующие результаты в исследованиях личности спортсменов получены к настоящему времени и с помощью ряда других фундаментально разработанных методов: MMPI (миннесотская личностная шкала), психомоторный диагностический метод «миокинетическая психодиагностика», тематический апперцептивный тест (ТАТ) и др., по каждому из которых в специальной литературе имеются монографии, учебники и даже энциклопедии.

Во многих работах последнего времени явно проступает такая тенденция: современный спорт с его огромными нагрузками, жесткой конкуренцией, большой психической напряженностью и ответственностью предъявляет, как и любая другая профессиональная деятельность, определенные требования к личности. В то же время, зная большие компенсаторные возможности личности человека и предполагая, что педагогический талант тренера направлен именно на то, чтобы «вытащить» эти компенсаторные возможности (вот где тренеру нужно знать личность спортсмена!), следует считать, что любой человек может достичь большого успеха в спорте. Правда, иногда этот успех достигается труднее и за более длительный срок, в других случаях обладание «подходящими» особенностями облегчает достижение успеха.

Но одни особенности личности, создавая благоприятную предпосылку успеха, ни в коей мере не заменяют необходимости много работать, упорно тренироваться, ставить четко осознанные цели и задачи. Поэтому полученные при обследовании оптимальные особенности личности еще не определяют, что спортсмен будет обязательно побеждать в крупных соревнованиях. С другой стороны, отсутствие благоприятных признаков еще не означает, что спортсмен никогда не добьется успеха.

Обследование личности не может дать ответа на вопрос, будет данный спортсмен олимпийским чемпионом или нет (иногда психологам такой вопрос задают), но результаты обследования личности дополняют спортивную характеристику спортсмена, намечают пути индивидуальной педагогической и психогигиенической работы.

В последние годы появился ряд работ о большом значении для спортсмена такого качества личности, как невротичность. Невротичность — обычно качество противоположное стабильности и устойчивости психического состояния, т. е. подверженность относительно более легким изменениям и колебаниям в психическом состоянии. В некоторых странах, где процветает профессиональный спорт, этому показателю при отборе спортсмена в профессионалы придают наибольшее значение. Невротичность в известной степени затрудняет раскрытие спортсменом в соревновательной обстановке всех своих потенциальных возможностей, определяет большую подверженность резким колебаниям состояния в условиях психического стресса.

В нашем совместном с В. М. Милениным исследовании мы проверили справедливость такого представления. В обследованной группе спортсменов (500 человек) средний показатель невротичности при расчете из 48 баллов оказался равным 24,2 (стандартная ошибка 0.72). На всех спортсменов — студентов высших учебных заведений мы дополнительно получили педагогические оценки тренеров, которые должны были также отнести каждого спортсмена по спортивным выступлениям либо в группу «стабильных», либо в группу «нестабильных». Снова, теперь уже по группам, была рассчитана средняя невротичность. Оказалось, что у спортсменов первой группы средний показатель невротичности равен 20,3, а у представителей второй группы—28,64.

Данные показывают, что с повышением показателя невротичности достоверно увеличивается вероятность ухудшения результатов деятельности спортсменов в экстремальных условиях соревнований. Правда, имеются данные, свидетельствующие о том, что с увеличением спортивного стажа имеется некоторая тенденция к повышению среднего уровня невротичности (с этим выводом совпадают данные ряда зарубежных авторов). Например, в академической гребле средний уровень невротичности оказался у юношей 15, 1, у юниоров — 18, 1, а у взрослых спортсменов — 21,3.

Исследования уровня невротичности у спортсменов высокого класса показывают, что большинство победителей первенств Европы, мира и олимпийских игр обладают пониженной невротичностью. У многих уровень невротичности равен 6, 8, 10 баллам и у абсолютного большинства меньше 24. Однако среди выдающихся спортсменов встречаются такие (примерно 10—15%), у которых показатели невротичности значительно превышают средний уровень — 24 балла. Следовательно, невротичность, как и тесно связанная с ней тревожность, взятая обособленно от других показателей, характеризующих личность, не может являться абсолютно отрицательным критерием в прогнозе. Однако высокая невротичность (и тревожность) предопределяет большую вероятность изменения состояния в условиях психического стресса. Компенсировать повышенную невротичность в определенной степени можно оптимизацией тренировки, повышением тактико-технического мастерства и функциональной подготовки спортсмена, проведением психогигиенической и психопрофилактической работы в команде.

Для определения уровня невротичности мы пользовались одним из быстрых, экспрессных методов — методом Айзенка. Это стандартизованный опросник, содержащий 57 вопросов. Часть из них составляет «шкалу достоверности», около половины вопросов направлены на определение невротичности и остальные — на характеристику интраверсии или экстраверсии.

Интраверсия — качество личности, характеризующееся направленностью человека внутрь себя, замкнутостью, склонностью к самоанализу, внутреннему самообсуждению, к уединению. Экстраверсия — противоположное качество, предполагающее устремленность к обществу, большому многолюдному окружению, общительность, активность. Возможность при помощи одного метода определять невротичность и экстраинтраверсию обусловлена теоретическими утверждениями Айзенка о том, что невротичность отражает функционирование висцеральных нервных центров, а экстраинтраверсия — функции активизирующих систем мозга. Методика Айзенка сейчас широко применяется в спорте, имеется уже около 2 тысяч наблюдений. Позволим себе высказать об этой методике следующие замечания:

— результаты, полученные с помощью методики Айзенка для индивидуальной характеристики личности, следует использовать осторожно, лишь при их хорошей корреляции с результатами других методов. Более оправдано применение этой методики для характеристики группы;

— имеется тенденция сопоставлять и проводить определенный параллелизм между результатами исследования, полученными методикой Айзенка и результатами психофизиологического обследования. Найденные при таких сопоставлениях расхождения в определении четырех основных типов высшей нервной деятельности дали некоторым авторам повод для критики методики Айзенка. Однако (и это надо знать тренеру) такое сопоставление неправомерно, ибо исследуются различные системы:

— совершенно неправильно считать, как это делают некоторые авторы, что интраверты относятся к «слабому» типу нервной деятельности, а экстраверты — к «сильному». Психологическая типология по признаку интравертированности и экстравертированности базируется совсем на других механизмах; среди интравертов, и среди экстравертов могут быть и «сильные» и «слабые» типы. Кстати, наблюдения показывают, что среди интравертов как раз чаще встречаются лица с «сильным» типом высшей нервной деятельности. Кроме того, раз уж об этом зашла речь, следует подчеркнуть, что понятия «слабый тип», «сильный тип», «интраверт», «экстраверт» ни в коем случае нельзя идентифицировать с понятиями «плохой — хороший».

Деление на интравертов и экстравертов, распространенное сейчас в исследованиях спортивных психологов, определяет прогноз в спортивной деятельности не так ярко, как невротичность. Можно сослаться на наши данные (и сходные данные польской исследовательницы Б. Карольчак-Бернацка), согласно которым по мере увеличения спортивного стажа намечается тенденция к увеличению интраверсии.

Таким образом, высокий уровень невротичности определяет, к кому из спортсменов тренер и психогигиенист должны быть особенно внимательны с приближением ответственных соревнований, чтобы содействовать удержанию состояния спортсмена в оптимальных границах. Методов такого оперативного контроля много, и при условии регулярности повторных исследований (наблюдения должны быть динамическими) практически можно пользоваться каждым из них. Могут быть использованы такие физиологические и биоэнергетические методы, как кинематометрия, рекациометрия, треморометрия, теппинг-тест, исследование минутного объема крови, определение критической частоты мельканий, исследование электрокожного сопротивления и др.

Однако мы остановимся только на психологических исследованиях такого признака, как тревога. Под термином «тревога» обычно понимают (есть разные трактовки) неосознанное и конкретно на какой-либо предмет не направленное (в отличие от страха) внутреннее беспокойство. Тревога меняется при изменении психического состояния, а выраженность тревоги, ее уровень прямо коррелирует с невротичностью. Вместе с тем сейчас хорошо известно, что тревога зависит не только от невротичности, но и от некоторых других причин, например от мотивации спортсмена — силы и структуры его мотивов.

Зависимость состояния тревоги от силы мотива означает, что чем выше стремление спортсмена выполнить намеченное, тем больше и его беспокойство о том, сможет ли он это сделать. Но мотив может иметь и качественное различие. У одних мотив в деятельности проявляется активным стремлением приблизить успех, у других в большей мере стремлением обезопасить себя от неудачи, порицания. (Для определения силы мотива достижения и его качественной структуры имеется стандартизованный метод — вариант тематического апперцентивного теста ТАТ.) В обоих случаях мотив приводит к одной и той же направленности деятельности, но в первом случае тревога выражена значительно меньше.

Исследования мотивации, проведенные нами совместно с Е. А. Калининым среди гребцов, показали, что, например, у загребных преобладает высокая сила мотива, а в структуре мотивации — стремление к активному достижению результата. Правда, и среди загребных, даже среди хороших загребных, мы наблюдали лиц с преобладанием мотивации второго структурного свойства, с высокой тревогой перед соревнованиями. Для команды это обычно менее благоприятно, так как состояние загребного может в напряженный момент соревнований распространиться и на других гребцов команды.

Для выявления состояния тревоги существует несколько стандартизованных методов.

Один из них — психомоторный тест («миокинетическая психодиагностика», или тест доктора Э. Мирыи-Лопэс). Он заключается в исследовании движений. Испытуемому предлагают нарисовать на бумаге без контроля зрением определенные фигуры. По отклонению движения от стандарта (меняется при изменениях психического состояния) можно судить о наличии и степени тревоги.

Второй метод определения состояния тревоги — тест Тейлор. При перечислении различных проявлений тревоги испытуемый сам указывает симптомы, которые он находит в своем состоянии. После обработки данных получают индекс тревоги, который в норме равен приблизительно 12 условным единицам.

Применение этого метода при анализе состояния гребцов показало, что в тренировочном периоде показатель тревоги в командах мастеров был равен: у мужчин 10 — 11, у женщин 9 — 10 условным единицам. За несколько дней до старта показатели тревоги у женщин начинают превышать показатели у мужчин. У 100 участниц первенства СССР 1969 г. показатель тревоги оказался в среднем равным 19 — 20 единицам, т. е. увеличился ровно вдвое. Интересно отметить, что для группы членов сборной команды СССР, участвовавших в первенстве страны сразу после приезда с чемпионата Европы, средний показатель тревоги был равен 13—14 условным единицам, а у некоторых участниц первенства индивидуальные показатели составляли 28 — 30 и более единиц, что уже соответствует невротическому состоянию. У мужчин средний показатель состояния тревоги накануне соревнований был равен 15—16 условным единицам, хотя в некоторых конкретных случаях также превышал 20— 22 единицы.

Выраженность состояния тревоги, как правило, сочетается с масштабом, ответственностью и значимостью соревнования. Если обычно повышение тревожности наблюдается у спортсменов лишь за несколько дней до начала соревнований, то перед олимпийскими играми рост среднего показателя тревоги до 17— 18 единиц отмечался уже за 5 —6 недель до их открытия. Между тем нельзя согласиться с существующим взглядом, что состояние тревоги всегда нежелательно для спортсменов. На наш взгляд, тревога является отражением процесса приспособления организма к напряженной ситуации. До определенного момента этот механизм адаптации положителен. Подтверждением могут служить результаты исследования Е. А. Калинина, показавшие наличие корреляции между уровнем тревоги и увеличением минутного объема крови в стрессовой ситуации. Разумеется, чрезмерная тревога, свидетельствующая о начальных этапах невротической реакции, является нежелательной и сигнализирует об ухудшении психического состояния. Поэтому регулярный контроль за динамикой психического состояния спортсменов позволяет вовремя обнаружить слишком резкие сдвиги и предотвратить возникновение невротических реакций.

Из других психологических особенностей личности, имеющих существенное значение для успеха в спортивной деятельности, следует отметить стремление к независимости, лидерство, настойчивость и активность в преодолении трудностей (агрессивность). Однако во всех опубликованных на эту тему работах исследования проводились в видах спорта, где спортсмен выступает индивидуально (легкая атлетика, плавание, стрельба, единоборства), и, к сожалению, нет такого рода исследований, выполненных в командах.

В 1969—1970 гг. при содействии М. П. Мирошникова и А. С. Морозова мы обследовали большое количество команд по академической гребле, определяя качества личности у спортсменов. Все методы показали один и тот же результат: абсолютное большинство спортсменов в гребных командах имеют по сравнению со спортсменами индивидуальных видов спорта пониженную агрессивность. У гребцов более выражены такие черты, как мягкость, покладистость, легкая приспособляемость, исполнительность, умение подчиниться требованиям авторитетного лица или мнению группы. Трудно дать категорический ответ, чем это вызвано: или естественным отбором в команду спортсменов с преобладанием перечисленных особенностей личности, или формированием спортсмена спецификой командного вида спорта.

Однако обращает на себя внимание обстоятельство, что пониженная агрессивность обнаруживается уже в юношеских командах, спортсмены которых имеют стаж занятий греблей всего 1—3 года, но выраженность этих особенностей личности с увеличением спортивного стажа все же возрастает. Так что, видимо, имеют значение оба названных фактора. Единство, сплоченность, коллективизм — необходимые условия для успешных тренировок и выступлений команды в соревнованиях. Поэтому способность ущемить свое «я» ради благополучия команды приобретает важное значение. Если же такие условия оказываются для спортсмена неприемлемыми, если он не может приспособиться к команде, то либо коллектив от него освобождается, либо вся команда оказывается недолговечной.

Гребля на одиночке — единственный вид соревнований по академической гребле, который можно отнести к индивидуальному спорту. Это обстоятельство накладывает определенный отпечаток на личность спортсмена (здесь и далее анализируются итоги обследования гребцов сборной команды в 1969—1971 гг. ).

Гребцы на одиночке чаще и в большей степени являются интравертами, обособленными, сильными, серьезными, уверенными в себе, расчетливыми, «с хитрецой», спокойными, иногда чуть медлительными людьми «внутреннего» типа. Преобладание у одиночников «внутренней» жизни проявляется в том, что они в большей мере склонны к внутренним переживаниям и конфликтам, они в большей степени напряжены, склонны к некоторой неудовлетворенности собой, к созданию определенного распорядка, носящего иногда характер ритуала, от которого они могут отказаться лишь с трудом. Несмотря на внешнюю мягкость и уступчивость, одиночники больше, чем остальные гребцы, стремятся к сохранению своего «я», своей независимости. Мотивация к достижению в деятельности обычно отличается значительной силой при примерном равенстве надежды на успех и стремлением избежать неудачи.

В командной гребле обычно выделяют загребного, которому отводят лидерство в деятельности команды. Однако весьма трудно выделить единую психологическую типологию загребных. Среди них могут встречаться самые различные в психологическом отношении люди. Одни из них и вне гребной деятельности сохраняют активность, стремятся к лидирующему положению, другие, наоборот, вне лодки предпочитают держаться в тени, сторонятся каких-либо поручений, связанных с необходимостью руководить, командовать, управлять людьми.

Часто капитаны команд не являются загребными, а загребные избегают лидерства вне специальной деятельности. Среди них можно назвать таких выдающихся спортсменов, как В. Крюков, 3. Юкна, Ю. Ходоров, которые успешно справлялись с задачами загребного за счет прекрасной техники, тонкого «чувства лодки», интеллекта и расчетливости.

Если взять средние психологические показатели группы загребных в командах 1970—1971 гг., то их от средних показателей других гребцов будут отличать более высокий интеллект, быстрый темп мышления и ориентировки в ситуации; аналитический способ оценки событий; повышенная добросовестность на тренировках, трудолюбие (отсюда отличная техника владения веслом); склонность к экспериментированию, к поиску нового. Кроме того, загребные обычно отличаются спокойствием, пониженным уровнем тревоги, относительно большей устойчивостью (реактивной уравновешенностью), а значит — низкой невротичностью. Мотивация загребных отличается большей интенсивностью, в структуре мотивов к достижению в деятельности явно преобладает надежда на успех, стремление к значительной результативности.

Несомненно, что в каждом конкретном случае имеются те или иные отличия от приведенных «усредненных» портретов.

Чтобы не загружать читателя обилием цифр и обилием новых терминологических понятий, мы не будем приводить громоздкие таблицы с итогами статистической обработки данных по всем имеющимся в нашем распоряжении показателям. Подытожим сказанное небольшим графиком, на котором показаны данные по четырем общим параметрам всех гребцов, гребцов-одиночников и загребных (рис. 5).

При психологическом обследовании кроме уже упомянутых можно получить данные и о многих других особенностях личности спортсмена. Например, при обследовании гребных команд мы получали на каждого спортсмена до 40 показателей. Интересен возрастной аспект этих данных. Наилучшие психологические показатели — в группе юниоров 19—20 лет; у них наибольшая реактивная уравновешенность в ситуациях психического напряжения, у них наиболее сильная и активная мотивация. В юношеском возрасте показатели несколько ниже, а у взрослых спортсменов (будь это не в обиду сказано нашим замечательным гребцам-ветеранам — ведь речь о средних данных) психологические показатели, особенно сила и активность мотивации, идут на убыль.

Рис. 5. Основные психологические показатели личности у гребцов разного амплуа (в стандартных единицах — стенах)

Тогда вновь встает вопрос о значении юношеской гребли. В академической гребле процесс подготовки мастера довольно длителен. Значит, чтобы спортсмен мог успешно выступать в 19—20 лет, основы мастерства должны закладываться с 12— 14-летнего возраста.

Совокупное рассмотрение и анализ большого числа параметров убеждают, что обычно у спортсмена в процессе его приспособления формируются внутренние компенсации, недостаток одного свойства восполняется избытком другого. Так что на уровне высокого мастерства спортсмены, психологическая характеристика которых в целом оценивается как неблагоприятная, встречаются исключительно редко. Но даже и в этих редких случаях можно наблюдать компенсацию, хотя и более грубую. Поэтому основная задача психогигиениста в команде — выявить индивидуальные особенности спортсмена, найти не столько то, что объединяет и роднит группу спортсменов, сколько то, что отличает данного спортсмена от остальных членов группы или команды, чем данный спортсмен неповторимо выделяется, в чем его несхожесть с остальными.

На основании результатов индивидуального психологического обследования личности можно характеризовать каждого спортсмена, решая при этом три задачи.

1. В процессе сбора данных спортсмену приходится многое вспомнить о себе, более точно представить себя, анализировать себя. Так что сам процесс обследования, как отмечали спортсмены, приносил им определенную пользу, а иногда «открывал им глаза». Этой же цели служило обсуждение с каждым спортсменом результатов обследования, которое мы всегда стремились провести так, чтобы спортсмен мог узнать свои уязвимые места, наметить лучшую линию поведения и извлечь некоторую практическую пользу для себя.

2. Характеристики, составленные на основе полученных данных, сильные стороны и достоинства спортсменов обсуждались с тренером, намечались конкретные педагогические приемы в работе с каждым. Кроме прикладного значения такие обсуждения были важны для тренера и в плане их общей эрудиции.

Чаще всего наши характеристики совпадали с педагогическими наблюдениями тренера, но они еще давали тренерам и объективное подтверждение их собственным мыслям о спортсмене, помогали эти мысли «разложить по полочкам», обучали анализу фактов.

3. Полученные характеристики дополняли наши собственные наблюдения за состоянием спортсменов, создавая объективные предпосылки для организации индивидуальной психогигиенической и психопрофилактической работы в командах.

Вообще-то и две первые задачи имели психогигиеническую направленность. В беседах со спортсменами акцент делался не только на «познание самого себя», а на извлечение из этого пользы. Исходя из определенных особенностей личности, определялось поведение спортсмена при подготовке к крупным соревнованиям. Для лиц с большой подвижностью процесса возбуждения выяснялись возможности уберечь себя от преждевременного перевозбуждения. Спортсменам с противоположным качеством — инертностью давались рекомендации, как добиваться оптимального уровня возбуждения.

Обсуждение итогов обследования с тренерами также имело психологический смысл. Беседа велась о правильном использовании и рассадке гребцов, о правильной и наиболее подходящей дозировке нагрузок, о формировании у гребцов правильного отношения к гребле.

Одним из существенных путей проникновения психогигиены в спорт, в каждодневную жизнь спортсмена и является путь незаметного, но неуклонного повышения культуры общений, культуры отношений, культуры тренировок и соревнований, культуры, доведенной до самых малых деталей. Это, несомненно, повысит продуктивность спортивных занятий.

Хотелось бы в заключение сказать, что процесс спортивной тренировки — это непрерывная цепь поэтапного преодоления все возрастающих трудностей. Успешность их преодоления приносит спортсмену самое главное в спорте — удовлетворение. Спортсмену помогают тренер и товарищи по команде, врачи и научные сотрудники, но самым большим успехом спортсмен может считать лишь тот, при котором он преодолел трудности самостоятельно.

В спорте успех приходит лишь к тому, кто вложил в него больше своих собственных усилий, идет к нему своим собственным путем, надеется только на себя, преодолевает препятствия и утверждает себя не в рекламной шумихе, а в делах и поступках.

3. Проблемы команды

Проблема команды остается пока очень мало изученной. Но было бы неправильно думать, что специалисты не пытаются изучать спортивный коллектив. Такие попытки делаются, но либо наблюдения малопродуктивны, либо авторы ставят перед собой слишком частные задачи, и в результате эта интересная проблема пока не только не решена, но и не подобраны еще методические ключи к ее научному решению.

Большая часть немногих опубликованных по этому вопросу исследований посвящена не столько изучению команды как структурной единицы, сколько проблеме межличностных взаимоотношений в команде («спортсмен — спортсмен», «тренер — спортсмен», «спортсмен — тренер»), причем методы исследований выбираются самые разные.

Академическая гребля может явиться идеальной моделью для изучения команды. Здесь чрезвычайно нуждаются в таких исследованиях, и здесь эти исследования, безусловно, поддержат.

Особенность команды в академической гребле: большая изоляция как группы, длительно стабильный состав, жесткая связь членов команды в процессе деятельности, когда спортсмены выполняют работу без строгого подразделения по ролям, и тесная взаимосвязь вне спорта.

Основой объединения группы людей в команде является общая цель, которая, захватив нескольких спортсменов, превращает их из случайного объединения в коллектив. Часто слово «цель» понимают несколько упрощенно (например, выполнение нормы мастера спорта, достижение призового места в соревнованиях, попадание в состав национальной сборной, участие в международных соревнованиях и др.). Но перечисленное — это лишь рубежи, а само развитие, процесс совершенствования непрерывны.

Действительная цель, объединяющая коллектив, — это сам процесс совершенствования, который определяет смысл, логику поступков человека и который только и приносит удовлетворение. Именно тогда спортсмены подчиняют себя интересам коллектива.

Чем в большей мере единые стремления распространяются на всех членов коллектива, чем большую радость и удовольствие приносит всем деятельность, направленная на достижение конечной цели, тем на большую отдачу в работе способен каждый спортсмен. Задача педагога — убедить спортсменов в личной и общественной значимости этих занятий и тем самым сплотить команду, способствовать психологической совместимости людей.

Часто тренеры не решаются наметить дальнюю цель, подменяя ее мелкими, поэтапными задачами, — это сдерживает прогресс команды.

В спорте можно найти много примеров, когда возможности у команды вроде бы огромные, результаты на тренировках превосходные, а победить команда не может. Появляется неверие в себя, цель начинает казаться недостижимой, тренировки становятся менее интересными, и команда распадается. Однако выигрыш даже одного соревнования может резко изменить ситуацию — команда преображается, вчерашний середняк становится лидером, вновь появившаяся вера в свои силы как бы подхлестывает команду, раскрывает ее потенциальные возможности.

Можно ли на основании этого утверждать, что практически любое сочетание людей совместимо и способно к эффективной деятельности? В принципе — да. Но продуктивность коллектива при одном сочетании людей будет больше, а при другом меньше. Известны же случаи, когда в течение многих лет команда не претендует на первенство, не показывает выдающихся результатов, но все участники команды очень довольны друг другом. Известны также случаи, когда в одну лодку собраны прекрасные гребцы, сделано, казалось бы, все для успешных тренировок и выступлений, но... ничего хорошего из такого объединения не получается, команды нет. Но вот команда, в которой долго не удавалось наладить взаимодействие, меняет одного-двух гребцов, и, трудно объяснить почему, все вдруг встает на свои места.

Таким образом, мы подошли к вопросу о психологической совместимости в коллективе. Психологическая совместимость — это сложное понятие, включающее в себя целую группу частных понятий. Взять хотя бы деятельность спортсменов в лодке и их взаимоотношения на берегу. Вроде бы совсем разные вещи, но... Ладятся дела на тренировке, выступает команда успешно в соревнованиях — и спортсмены везде хороши друг с другом. Или с иного конца: собрались в команде друзья, которые верят друг в друга, у которых друг к другу прочные симпатии, — больше шансов, что и в лодке они будут действовать-успешно. И опять — казалось бы, в лодке нужна психомоторная согласованность, а в личном общении симпатии больше определяются эмоциями, но оказывается и здесь все взаимосвязано. Команда — это единый цельный организм, где все тесно увязано, где изменение одного звена тут же приводит в движение всю цепь взаимных сочленений.

В разделе о личности спортсмена мы старались доказать, что яркая, талантливая личность всегда имеет преобладание каких-то отдельных важнейших качеств, которые с избытком перекрывают и компенсируют недостаток других, менее значимых. Эти внутренние компенсации обеспечивают единство личности; при этом они не стирают и не нивелируют индивидуальность.

Если продолжить сравнение команды с живым организмом, то можно заметить, что и единство коллектива обеспечивается межчеловеческими, взаимопроникающими компенсациями. В команду невозможно подобрать совершенно одинаковых людей — это неосуществимо, а главное, и не нужно. В команде должны быть разные люди, но различия между ними должны во взаимосвязях компенсировать друг друга. Тогда при единстве всей команды как организма отдельные участники будут, делая общее дело, выполнять и свои индивидуальные функции. Один при этом будет, например, несколько больше идеологом, другой чуть больше в амплуа моторной силы, третий, в силу своих особенностей, будет больше решать административные задачи и т. д. При этом важно, чтобы каждый знал свое назначение в команде, гордился этим назначением, даже если оно самое вроде бы незначительное, — ведь и без него нельзя!

Поэтому, хотя основное в команде — это высокий класс гребли, иногда большую ценность в команде как организме может иметь спортсмен, который если и гребет чуть-чуть хуже других, имеет то преимущество, что, если его не упрекают, готов, как говорится, «расшибиться в лепешку», чтобы оправдать доверие, чтобы помочь команде.

В некоторых командах приходится иногда слышать, как гребцы (и даже тренеры) называют одного из своих товарищей «пассажиром». Но ведь если оценивать до грамма приложение на весле сил каждого гребца, то в любой команде, даже в самой хорошей, кто-то обязательно должен быть худшим! Однако для жизнеспособности команды, возможно, именно этот гребец и является наиболее важным.

Поэтому команда, где между гребцами имеют место такие взаимоотношения, не вызывает уважения, и вряд ли она сможет долго прогрессировать.

Любая команда в своем становлении проходит определенный путь развития. Как настоящий организм, команда вначале растет, наливается силой, набирается ума-разума. Потом наступает период зрелости, наибольших возможностей, и наконец приходит пора заката, когда возможности данного состава команды идут на убыль. Проблема изучения динамики коллектива позволяет найти возможности управления развитием команды.

Итак, при изучении команды можно условно выделить три наиболее важных направления:

— команда в условиях спортивной деятельности,

— межличностные взаимоотношения в команде,

— динамика команды.

Попробуем, хотя это при недостатке фактического материала довольно сложно, рассмотреть, что же все-таки в основном характеризует спортивный коллектив. Естественно, что нас прежде всего интересует психогигиенический аспект проблемы.

Не вызывает сомнения, что сложные перипетии коллективных взаимоотношений влияют на индивидуальное психическое состояние, которое, в свою очередь, сказывается на работоспособности •спортсмена. Следовательно, изучение команды имеет прямое отношение к психогигиене, а регуляция отношений в коллективе может иметь непосредственное психопрофилактическое значение (это, в частности, было показано в исследовании Ю. Л. Ханина, лроведенном на волейбольной команде).

Для изучения команды гребцов в условиях спортивной деятельности необходимо прежде всего иметь критерии оценки результативности каждого гребца и команды в целом. Но, к сожалению, в академической гребле, кроме опытного глаза тренера, ни метода, ни прибора для такой оценки пока нет. Поэтому все суждения имеют косвенный характер.

Такой косвенный характер носит и оценка групповой деятельности по гомеостатической методике (работы, проведенные но этой методике М. А. Новиковым, Е. Б. Самсоновым, А. Григоровичем, опубликованы, и читатель может познакомиться с ними в оригинале. Мы же лишь выскажем наше мнение о результатах).

В исследованиях по гомеостатической методике (Ф. Д. Горбов и М. А. Новиков) участвуют одновременно два-четыре спортсмена. Перед каждым из них имеется прибор, стрелку которого поворотами ручки нужно поставить в определенное положение. При этом, вращая ручку своего прибора, спортсмен вызывает смещение стрелок на приборах партнеров. Все спортсмены должны одновременно поставить стрелки приборов в заданное положение. Различные сочетания спортсменов по-разному решают предложенную задачу, и определенному составу людей доступно решение задачи определенной трудности. Гомеостатическая методика в прогностическом плане позволяет делать весьма осторожные выводы. Ведь успешность специальной деятельности группы, естественно, зависит от многих условий, и далеко не все из них учитываются в эксперименте.

Хотя выполнение задания в процессе группового исследования на гомеостате далеко не идентично деятельности гребцов в лодке, тем не менее, как нам кажется, именно для академической гребли гомеостатическое испытание представляется в наибольшей мере адекватным. В этом эксперименте исследуется не только (и не столько) степень согласованности в работе, но и качественное участие, стиль каждого при выполнении задания. Академическая лодка, по сути дела, сама представляет собой гомеостат, на котором гребцы тренируются дважды в день.

В результате при выполнении задания на приборе отражаются выработанные и закрепленные в лодке особенности работы внутри данной группы гребцов. Прибор позволяет сделать то, чего нельзя сделать в лодке, — зафиксировать и оценить качественные особенности каждого гребца в общей работе. При этом чем четче обозначаются различия гребцов в гребле, тем явственнее они, фиксируются и в процессе исследования.

Например, если при определенном сочетании людей один из гребцов длительное время выполняет функции загребного, то форма его участия в работе отличается от формы участия других спортсменов. И такое отличие почти безошибочно фиксирует гомеостатическая методика. Если же команда сформирована недавно или обследование проводится в группе малоквалифицированных гребцов, то прогноз становится проблематичным.

Коль скоро мы вновь заговорили об особенностях загребного, то следует сказать, что о его роли в команде спорят много лет. Отношение к загребному поделило тренеров на два лагеря: одни видят в его исключительности долю успехов команды и стремятся «открыть» среди своих учеников такого необыкновенно талантливого гребца, за которым можно посадить в лодке любых статистов; другие стоят на крайне противоположной позиции: команду составляют высококвалифицированные гребцы, выработавшие свой общий ритм и темп, и в такой, отличающейся высокой техничностью и чувствительностью, команде все осуществляют управление ходом лодки.

Значимость загребного зависит от этапа в развитии команды. Пока действия гребцов не согласованы и команда не достигла еще высокого уровня, необходим сильный, авторитетный и более других квалифицированный загребной. Когда же квалифицированной становится вся команда, в ней все меньше ощущается нужда в резко выделяющемся загребном. Такая команда сильна ровным составом. В первоклассной команде загребным практически может быть любой из 3—4 человек.

Например, в восьмерке ЦВСК ВМФ могут загребать А. Григас и Н. Суматохин, по целому ряду показателей в психологическом отношении прямо противоположные люди. Один из них как личность может быть охарактеризован понятием «лидер», второй же абсолютно не претендует на лидерство и с радостью его уступает. Интересно отметить, что когда в качестве загребного выступает А. Григас, седьмым номером гребет Н. Суматохин, а когда на месте загребного находится Н. Суматохин, за ним сидит не А. Григас, а другой гребец. Это показывает, что тренер команды М. А. Плаксин ищет при рассадке гребцов наиболее эффективные связки. И с этим мы полностью согласны.

Мы опять вернулись к вопросу о взаимных психологических и психофизиологических компенсациях в команде. Рассмотрим один интересный пример. Возьмем уже знакомый нам показатель «подвижность—инертность» нервных процессов и проследим, какую роль эта психофизиологическая особенность играет при рассадке гребцов в лодке.

Вот характеристика (по этому признаку) двух известных женских восьмерок:

1-я команда («Даугава» Рига)

8 — инертность

7—-инертность

6— инертность

5 — инертность

4 — инертность

3 — подвижность

2 — подвижность

1 — подвижность

2-я команда(«Динамо» Киев)

8 — инертность   

7 — инертность   

6—подвижность

5 — подвижность

4 — инертность

3 — инертность

2 — подвижность

1 — подвижность

Обращает на себя внимание различная представленность в командах «инертных» и «подвижных» и то, что в первой команде все «инертные» спортсменки сидят подряд на корме лодки, а во второй — пара «инертных» чередуется парой «подвижных».

Тренер команды «Даугава» хотя и менял несколько раз загребного в 1969— 1970 гг., но ни одна из кандидатур не могла его удовлетворить. И это можно понять. Восьмерка зарекомендовала себя в соревнованиях как команда относительно медленного старта, ровного хода по дистанции и довольно мощного финиша. Казалось, что команда на финише ускоряет ход и вот-вот должна одержать победу, но этого «вот-вот» так ни разу и не случилось.

Дело, очевидно, заключалось не столько в хорошем финише, сколько в том, что команда долго выдерживала ровный ход. На финишном отрезке, когда остальные команды, получив преимущество на первых 600—700 м, начинали сдавать и снижать скорость, команда продолжала идти ровно, и создавалось впечатление, что она увеличивает скорость.

Сейчас появились исследовательские работы, показывающие, что в гребле на коротких дистанциях (главным образом, в соревнованиях женщин) тактика равномерной скорости себя не оправдывает. Команды, придерживающиеся такой тактики, обычно не побеждают, а выигрывают команды, сумевшие добиться на первой половине дистанции преимущества и удерживающие это преимущество до конца.

Тренеру же второй команды, бесспорно, удалось подобрать более удачное соотношение по составу и, что не менее важно, более удачную рассадку спортсменок в лодке. Во второй команде способность к изменениям ритмо-темповой структуры гребли и передаче изменений внутри команды значительно легче, что и обеспечивает восьмерке свободу управления процессом гребли.

Пример показывает значение связок при рассадке гребцов в лодке, взаимную обусловленность расстановки сил в команде. Следовательно, если тренеру нужно, чтобы 5, 6 и 7-е номера в лодке были заняты определенными людьми, то к ним он и должен подбирать загребного. Если же эти люди пересядут на 3, 2 и 1-е номера, а их места займут другие гребцы, то, возможно, этим будет обусловлена необходимость (не обязательно) подобрать и другого загребного. И, наоборот, если тренеру известен загребной, то его особенности примерно определяют и субъективные достоинства гребцов, занимающих места вслед за ним.

Эта взаимообусловленность достаточно хорошо учтена в киевской восьмерке и определенным способом (неизвестно, лучшим ли) решена. Но пример «попарной» рассадки не означает, что она единственно правильная. Есть много других вариантов рассадки, часть из которых может оказаться и лучше. В очень многих командах определяются типологические различия даже внутри пары кормовых спортсменок. Так, в сезонах 1967—1968 гг. в женской восьмерке «Жальгирис» была такая рассадка:

8 — инертность 

7 — подвижность

6 — инертность 

5 — подвижность

4 — подвижность

3 — инертность

2 — подвижность

1 — подвижность

Еще более часто чередование через одного встречается в четверках. Например, в сильнейших парных четверках страны 1970 г. расстановка была следующей:

1-я команда («Динамо» Ленинград)

4 — инертность

3 — подвижность 

2 — инертность

 1 — инертность

2-я команда (сборная)

4 — инертность

3 — подвижность 

2 — инертность

1 — подвижность

Из приведенных примеров видно, что место загребного у женщин занимает обычно спортсменка с инертностью возбуждения. У мужчин картина противоположная. Здесь загребными чаще бывают спортсмены подвижного типа. Но чередование в лодке гребцов с разными особенностями сохраняется и у мужчин. Например, расстановка гребцов безрульных четверок — призовой тройки чемпионата страны 1970 г. была следующая:

1-я комацда             2-я комацда                  3-я комацда

4 — подвижность   4 — подвижность        4 — подвижность

3 — инертность      3 — подвижность        3 — инертность

2 — подвижность   2 — инертность           2 — подвижность

1 — инертность      1 — инертность           1 — инертность

Примеры показывают, что по признаку «подвижность — инертность» в командах в результате эмпирического отбора образуются компенсирующие взаимосвязи, приводящие к какому-то оптимальному варианту. Равная представленность в команде обеспечивает и уравновешенность по этому признаку в целом, преобладание же лиц с одной направленностью, вероятно, может повлиять и на особенности команды в деятельности.

Говоря об условиях деятельности в команде, следует иметь в виду не один какой-либо признак спортсмена, а их комплекс; не одного какого-то спортсмена, а сочетание гребцов, заботясь о правильном использовании каждого.

Поэтому рассадка гребцов в лодке — важный момент, в кото* ром тренер должен опираться на знание особенностей каждого из спортсменов. Ведь кроме загребного в лодке есть и другие гребцы, имеющие свою специфику. Это, прежде всего, 7-й номер в восьмерке, 3-й номер в четверке и 1-й номер в безрульных распашных лодках.

Как часто на тренировках и во время соревнований безрульные лодки сбиваются с курса! Иногда это кончается для команды катастрофой — судьи снимают лодку с дистанции, иногда удается вновь встать на курс, но виражи — это лишние метры, а значит, и потерянные секунды.

Многие рулевые, оглянувшись, «пропускают» гребок, а если сохраняют ритм гребли, то не могут оглянуться. Поэтому, чтобы выдерживать курс и не терять ритма гребли, рулевой должен иметь по сравнению с другими гребцами команды большую свободу движений.

Один из существенных признаков техничности гребка заключается в умении расслаблять кисти рук. Мы использовали давно известную в клинической практике «пробу многоточие» (теппинг): берется лист бумаги, расчерченный на 24 клетки (клетка 3x3 см); испытуемый с предельно возможной частотой ударяет карандашом в течение 5 сек. последовательно в каждую клетку без перерыва, переходя от одной клетки к следующей. Следовательно, вся проба занимает 2 мин. Основное условие — предплечье должно быть прижато к столу и точки можно наносить только движением кисти.

Подсчет точек в каждой клетке позволяет получить интересный материал о темповых и ритмических особенностях движений гребцов. Оказалось, что у загребных (этого можно было ожидать и заранее) темп движений достаточно высок, разница между отдельными пятисекундными сериями незначительна и они способны выдерживать высокий темп стабильно, иногда на протяжении всей двухминутной пробы.

Но интересно и другое обстоятельство. Как бы ни был высок темп и общее количество ударов у загребного, эти показатели у гребца, сидящего за загребным, в абсолютном большинстве случаев оказываются выше, а наиболее высокие показатели — у первых номеров безрульных лодок. Особенно важно это качество для первого номера безрульной распашной двойки. Результаты «пробы многоточие» могут служить одним из критериев (опять только «одним из...») рациональной рассадки гребцов.

Рис. 6. Сравнительные данные психологических особенностей личности у гребцов мужских четверок (в стенах)

Для успешной соревновательной деятельности команды большое значение в психогигиеническом аспекте имеют особенности личностей спортсменов, которые в стрессовой ситуации могут повлиять на продуктивность всей команды. По каждому из этих показателей при пользовании стандартизованными методами обследования можно определить средний уровень команды, выразив его в международных стандартных единицах. Возьмем, например, три конкурирующие мужские четверки и сравним их усредненные показатели (рис. 6). Для упрощения будем учитывать и анализировать лишь основные факторы. Внимание психогигиениста должно быть обращено на первую команду. Здесь самая низкая реактивная уравновешенность (высокая невротичность) и наибольшая тревожность. Следовательно, как бы ни велики были возможности команды, ее надежность при прочих равных условиях наименьшая. При благоприятных обстоятельствах команда способна показать и высокий результат, но стабильность этих результатов сомнительна. Наибольшие потенциальные возможности (конечно, только с позиций психогигиениста) — в третьей команде, где средний показатель реактивной уравновешенности высокий (мала невротичность), а уровень тревоги низкий. По показателю экстраверсии можно сказать, что все спортсмены команды обладают открытым, общительным, активным характером. Вторая команда по трем показателям занимает промежуточное положение, четвертый же фактор — независимость — выше, чем в двух других командах. Эта команда трудна для тренера, ему придется настойчиво искать пути общения с командой. Авторитарное руководство с приказаниями вряд ли будет принято. Более целесообразно создавать ситуации, в которых команда сама принимает решения. В третьей четверке тренеру легче: команда ждет инструкций и точно выполняет их, но делает все более легковесно. Что лучше? Категорически утверждать трудно, нужны дополнительные наблюдения.

Спортсмен, каким бы видом спорта он ни занимался, всегда находится в общении с другими людьми, в тесном социальном взаимодействии с товарищами по команде и с тренером. Поэтому изучение состояния и деятельности спортсмена не может проводиться в отрыве от факторов общественной среды. Иными словами, исследуя задачи спортивной психогигиены на уровне личности, необходимо учитывать особенности межличностных отношений. Если в условиях психического стресса меняется индивидуальное психическое состояние отдельных спортсменов, то это тотчас меняет и всю структуру связей в команде, команда становится иной и требует других форм управления. Но есть и обратные зависимости. Психологический «климат» в команде может изменить индивидуальное психическое состояние спортсменов, привести к психическому стрессу и снизить работоспособность членов команды. И здесь могут наблюдаться явления двух планов. В одном случае — обострение межличностных конфликтов и открытое выявление агрессивных тенденций. В другом случае — распространение изменившегося психического состояния одного из спортсменов на других членов команды (явление индукции, «психического заражения»).

С фактором обострения конфликтов при осложнении ситуации знаком каждый тренер, это случается часто. Что касается явления психической индукции, мы также наблюдали его неоднократно и можем привести ряд примеров. В мужской восьмерке «Крыльев Советов» в 1956 г. накануне первенства Европы «указанием сверху» был изменен состав. Команда все же показывала хорошую скорость, удачно выступила в полуфинале, а в финале совершенно неожиданно заняла только пятое место. Для такого поражения не было видимых причин, но что-то произошло внутри команды. Анализируя сразу после гонки случившееся, тренер команды утверждал, что один из новых гребцов «задрожал» — иными словами, у него появилось тревожное состояние. Он думал и говорил только о немецкой команде с прекрасным, ровным составом хорошо тренированных гребцов. Тревога распространилась по команде, «захватила» всех, нарушила связи и возможности управления. Гребцы, не отрывая глаз, смотрели в гонке лишь на немецкую команду, выиграли у нее, но всех остальных соперников по финалу пропустили вперед.

Подобный случай через несколько лет пришлось наблюдать и в женской восьмерке — чемпионе СССР, основном претенденте на победу. Перед ответственными отборочными соревнованиями заболела одна из спортсменок основного состава. Пришлось посадить на ее место другую, опытную и хорошо знакомую команде, спортсменку. На тренировках восьмерка шла уверенно, показывая хорошую скорость, но у загребной команды появилось неверие в новую спортсменку, опасение за исход гонки. Это опасение распространилось на всю команду. В результате команда не только прошла гонку хуже своих возможностей, но даже и не вела борьбы за победу.

Своевременная диагностика тревожных состояний позволяет психопрофилактическими методами нейтрализовать их влияние и сохранить статус в команде.

Однако, к сожалению, весьма трудно вовремя определить изменения, происходящие в команде, и еще труднее выявить, кто является «виновником» этих изменений.

Чтобы выявить отношения между членами команды, нужны регулярные наблюдения. Например, для выявления структуры межличностных отношений в команде можно воспользоваться социометрическими методами. Каждый участник команды указывает, с кем из других членов команды ему хотелось бы (или не хотелось бы) заниматься какой-то совместной деятельностью. Обработка данных позволяет получить социометрическую матрицу. Сама процедура опроса довольно проста, но интерпретация его результатов иногда представляет большую сложность.

Дополнением к социометрическому опросу могут служить взаимооценки членов команды, которые при правильном выборе критериев покажут эмоциональное отношение спортсмена к товарищам.

Сопоставление результатов этих исследований позволит определить, насколько социометрические выборы соответствуют эмоциональному отношению между гребцами в команде (такая работа была проведена А. С. Морозовым).

Обе методики, особенно последняя, основаны на том, что в процессе общения каждый человек вольно или невольно, сознательно или подсознательно оценивает своих партнеров. Положение в команде благополучно, когда индивидуальная оценка одного спортсмена совпадает со средней оценкой всей команды. Например, команда закончила тренировку, каждый гребец мысленно выставил своим партнерам соответствующие оценки. Если, оценивая первый номер, все кормовые гребцы поставили ему положительные оценки, то повода для конфликта нет. Если же шесть гребцов мысленно оценили свой первый номер положительно, а седьмой гребец чем-то недоволен, хотя пока сдерживается и вслух об этом не говорит, тогда появляется причина для конфликта.

Когда расхождение индивидуальной и общей оценки отмечается неоднократно, это как бы расшатывает равновесие системы связей в команде. Наконец, сопротивление нагрузке настолько ослабевает, что образуется, по медицинской терминологии, «место наименьшего сопротивления». Напряжение разрывает истонченные ниточки связей, и возникает конфликт. При этом эмоциональное напряжение (неудовлетворенность), связанное с изменением мышечного тонуса, приводит к изменениям в двигательной координации, к нарушению стереотипа движений.

Вместо свободного хода лодки появляется ощущение, будто лодку приходится тащить «по песку», ловкость подменяется силой. Гребля становится все хуже, и это служит поводом для дальнейшего углубления неудовлетворенности. Получается замкнутый круг. Тучи в команде сгущаются, обстановка нагнетается, пока в какой-то момент не грянет гром.

В такой ситуации немаловажна роль тренера, который, являясь членом группы, также выносит оценки. Оценки тренера, не совпадающие с оценками команды, тоже создают предпосылки для возникновения напряженности в коллективе.

Однако сам по себе конфликт не так уж страшен. Когда все претензии высказаны, обычно происходит разрядка напряженности, ограничитель с двигательных функций как бы спадает, быстро налаживается техника, активизируются мотивы, у лодки появляется ход. Совместная деятельность в лодке после конфликта может стать даже более эффективной (некоторые тренеры искусственно создают ситуации конфликта в командах).

Социометрия и взаимооценки помогают мыслящему тренеру разобраться в ситуации, утвердить его в имеющемся мнении или усомниться в правильности сделанных выводов. Это подсобные методики, которые могут что-то подсказать тренеру. На матрице (табл. 6) даны результаты социометрических исследований в академической восьмерке.

Таблица 6

Результаты социометрического исследования в восьмерке

Левая колонка цифр в каждом вертикальном столбце — взаимооценка по бытовому критерию, правая колонка — социометрия.

Матрица позволяет сделать много разных выводов. В частности, посмотрим две нижние горизонтальные строчки. На верхней показано, в каком порядке по критерию гребной деятельности расставил гребцов своей команды тренер. Высшую оценку (первое место, или, как говорят, первый выбор) тренер поставил гребцу номер 6, вторую — гребцу номер 3 и т. д. На нижней строчке показана средняя оценка каждого гребца командой. Если сравнить эти две строчки, то выясняется, что оценки далеко не в каждом случае совпадают. Получив информацию, тренер, конечно, не должен заметно менять свои отношения с командой, а продумать эти данные и сделать выводы на дальнейшее.

Матрица позволяет также проследить отношение каждого гребца к партнерам по команде, как с точки зрения гребных качеств, так и с точки зрения их оценок в быту. Если проанализировать цифры в колонке гребца номер 8, то легко убедиться, что команда ценит его очень высоко как гребца, но в «бытовых показателях» дает ему оценки невысокие. Лишь гребец номер 7 и здесь дает ему первый выбор. В свою очередь, гребец номер 8 также отдает свой первый выбор гребцу номер 7. Вот и образовалась пара, отдающая друг другу предпочтение. Такую же пару составляют в команде гребцы номер 6 и номер 3, а вот между гребцами номер 6 и номер 2 — маленькая трагедия: второй гребец отдает свой первый выбор шестому, а тот, к сожалению, отвечает на это только пятым по очередности выбором, отдавая свои симпатии гребцам номер 3 и номер 4.

Результаты подобных исследований показывают, что спортсмены большей частью хорошо знают себя, знают и в основном правильно оценивают своих товарищей. Поэтому мнение спортсменов не может быть безразлично для тренера. Во многих командах при формировании состава тренеры советуются со спортсменами, прислушиваются к их мнению. И чем больше стимулирует тренер инициативу спортсменов в создании и укреплении команды, тем легче ему работать. Чем больше тренер поощряет и приучает спортсменов к свободным высказываниям о том, что их волнует и беспокоит, тем непринужденнее обстановка в команде, тем меньше остается причин и поводов для глухого неудовлетворения.

В этой связи следует еще раз обратить самое серьезное внимание на необходимость заключительных, после каждой тренировки, кратких обсуждений. Ведь совсем несложно, закончив занятия на воде, собрать около эллинга команду, выслушать коротко впечатления каждого гребца и коротко подвести итог: чем была полезна тренировка? что получила для себя команда? какие задачи стоят на завтра? Эти несколько минут откровенного разговора имеют очень большой «чисто гребной» и психогигиенический смысл, создавая в команде деловую спокойную обстановку.

Очень неплохо, чтобы тренер в заключение беседы поблагодарил спортсменов за старание, за умение, за полную отдачу сил в тренировке. Уметь создать чувство удовольствия от самого процесса гребли — важное и ценное качество педагога, способствующее и продуктивности работы команды, и ее долголетию.

Развитие комацщя, ее динамика. Если мы позволили себе встать на путь сравнения команды с организмом, то будем придерживаться этого сравнения и дальше. Команда как организм не стоит на месте, она динамически развивается (имеется в виду команда, сохраняющая стабильный состав). Карл Адам подразделяет подготовку экипажа на 4 фазы: первая фаза — обучение правильной технике, вторая — тренировка сердечно-сосудистой системы, третья — развитие силы и мышечной выносливости, четвертая — этап психологического развития. По мнению К. Адама, экипажи, добившиеся высших достижений в последние годы, обязаны этим прежде всего своему психологическому «заряду». Хотя все признаки, указанные К. Адамом, присутствуют в тренировочном процессе всегда и на любом этапе, можно согласиться с ним в том, что на данном этапе тот или иной признак приобретает наибольшее значение. Так, на первом этапе в большей мере развиваются двигательные качества (ребенок учится ходить), на втором — формируется функциональный фундамент (ребенок окреп), затем приобретаются качества, необходимые для выполнения специальной деятельности, вырабатывается скоростная выносливость (юноша получает специальность), и, наконец, приходит опыт, наступает зрелость, а потом — мудрость.

Команда (организм) в процессе своего становления встречается с трудностями, учится преодолевать их. И в том, как команда преодолевает трудности, можно увидеть отдаленную аналогию с индивидуальной стрессовой реакцией, если представить себе психический стресс как длительное, растянутое по времени состояние.

Вот молодая способная команда впервые попадает на ответственные соревнования. Очень многие из команд в этой ситуации выступают поначалу неудачно: очень хочется хорошо выступить, но еще нет опыта, нет умения управлять собой (таким, например, был дебют молодых восьмерок ленинградского «Буревестника» и ЦВСК на Люцернской регате). Этот этап можно сравнить с первой стадией стресса — поисками приспособления. Затем, когда механизм приспособления выработан, наступает «стадия резистентности», а для команды — пора ее успешных выступлений (команда ЦВСК вскоре завоевала второе место на первенстве мира, что являлось для молодой команды большим успехом). Стабильные выступления гребной команды в одном составе продолжаются в среднем три сезона, потом команду, как правило, начинает «лихорадить», отличные выступления сменяются неудачными, и через некоторое время команда распадается. Наступает, проводя и дальше сравнение со стрессом, третья стадия — стадия истощения. Во многих коллективах тренеры не дожидаются такого финала и заранее производят замены внутри составов. Такое непрерывное омоложение команды, когда в основном составе появляются новые спортсмены, значительно продлевает период стабильных выступлений. Примером может служить многолетняя история женской восьмерки «Труда», женской и мужской восьмерок «Жальгириса», мужской восьмерки ЦВСК ВМФ.

Если говорить об одном составе команды, то продолжительность его оптимального функционирования короче, чем длительность успешных выступлений спортсмена. История дает нам многочисленные примеры того, как гребцы распавшейся команды собираются в других комбинациях и еще долгое время показывают превосходные результаты.

Следовательно, внутренняя жизнь команды очень сложна, требует умелого и чуткого управления. Команду надо растить, терпеливо ожидая, когда заложенные семена дадут здоровые всходы. Команды-скороспелки, стремящиеся к зрелости, минуя периоды развития и становления, недолговечны (в первую очередь большие команды).

Почему же после долгого периода развития, инкубации команды «на высшем уровне» функционируют так непродолжительно? Причин много, и одной из них является недооценка роли психологии и психогигиены в тренировочном процессе. Недооценка наблюдается не только на уровне высшего мастерства, но и на начальных этапах обучения, после чего уже трудно восполнить упущенное.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Гиссен Л. Д.
    • Заглавие

      Основное
      Практические вопросы психологии
    • Источник

      Заглавие
      Психология и психогигиена в спорте
      Дата
      1972
      Обозначение и номер части
      Глава 6. Практические вопросы психологии
      Сведения о местоположении
      C. 47-89
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Спортивная психология
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Гиссен Л. Д. — Практические вопросы психологии // Психология и психогигиена в спорте. - 1972.Глава 6. Практические вопросы психологии. C. 47-89

    Посмотреть полное описание