Автобиография

III

Автор:
Кин Рой
Источник:
Глава:
III
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Персоны
Регионы:
МИР
Рассказать|
Аннотация

Наш полуфинальный матч с «Вест Хэмом» на «Вилла Парк» оказался самым легким во всем турнире. После первых пятнадцати минут, когда футболисты «Вест Хэма» поразили стойку ворот, у них уже не осталось куража. Им, конечно, не помогло и удаление их центрфорварда Тони Гэйла на пятнадцатой минуте. Но уже

III

Наш полуфинальный матч с «Вест Хэмом» на «Вилла Парк» оказался самым легким во всем турнире. После первых пятнадцати минут, когда футболисты «Вест Хэма» поразили стойку ворот, у них уже не осталось куража. Им, конечно, не помогло и удаление их центрфорварда Тони Гэйла на пятнадцатой минуте. Но уже к тому времени мы стали выигрывать все микродуэли по всему полю, снова ведомые примером Стюарта Пирса.

Традиционно полуфинальные матчи Кубка Англии проходят в упорной борьбе. Возможность выхода в финал на «Уэмбли» заставляет команды играть с оглядкой. Боязнь проиграть чувствуется особенно остро — никто не хочет совершить ошибку, которая могла бы поставить крест на исполнении их мечтаний. Сочетание хитрых тактических задумок Брайана Клафа и решимость «Одержимого» помогли нам выйти на поле в подобающем состоянии духа. Смысл слов Клафа был прост и успокаивающе действовал на нервы: «Это просто еще одна игра, играете в свой футбол и выигрываете». Он ни словом не обмолвился о том, что Кубок Англии является единственным основным трофеем, которого недостает в его коллекции призов, хотя об этом писали все газеты. Кроме того, он не стал упоминать о статистике, которая говорила не в нашу пользу и о чем также писала пресса: «Форест» выигрывал только два из одиннадцати полуфинальных матчей Кубка Англии, в которых он принимал участие.

Осматривая раздевалку, я не чувствовал страха. Стюарт Пирс, Дес Уокер и Стив Ходж выступали за сборную Англии. Гари Чарльз, я, Найджел Джемсон и Гари Кросби, несмотря на свою молодость и недостаточный опыт, получали заряд энергии от старших одноклубников, и в особенности от Стюарта Пирса. Но было и еще кое-что, заставившее меня удивиться. Кроме того, что Стюарт Пирс, Дес Уокер и Брайан Клаф не испытывали никакого страха, они рвались в бой и с нетерпением ждали матча. «Вперед, пошли! Играйте в удовольствие — ведь мы трудились именно для таких ответственных матчей», — казалось, говорили они.

Я испытывал только положительные эмоции, когда вышел из раздевалки, чтобы принять участие в самом важном матче моей карьеры. Именно к этому я всегда стремился.

«Вест Хэм» играл во втором дивизионе, имея шансы на выход в первый. Гари Кросби, я, Стюарт Пирс и Гари Чарльз забили по голу, и мы одержали победу со счетом 4:0. В другом полуфинале «Тоттенхэм» обыграл «Арсенал». Брайан Клаф предпримет еще одну попытку взять Кубок Англии. Уже через год после встречи с Ноэлем Маккэйбом я готовился к «Уэмбли».

За две недели до финала Кубка я повредил связки лодыжки в матче чемпионата. Это был серьезный удар. Я страстно хотел играть против «Хотспур» на «Уэмбли». Но я знал, что руководство «Фореста» не выставит меня на матч, пока я не докажу свою готовность. В понедельник я должен был играть в составе дублеров, чтобы определить мое состояние. Я сыграл тот матч с повязкой на лодыжке. Почти нормально.

В четверг, пренебрегая здравым смыслом, Брайан Клаф назвал стартовый состав еще за два дня до финала. Я был назван в числе других и был поставлен на место игрока сборной Англии Стива Ходжа.

Мы приехали в Лондон в четверг. Когда мы прибыли в отель, Рон Фентон сообщил, что я и Стив будем жить в одном номере. Я не знал, что этим психологическим экспериментом хотел доказать Брайан Клаф. Я никогда раньше не делил номер со Стивом, и в этих обстоятельствах каждый из нас явно чувствовал себя неудобно. Как и я, Стив не был разговорчивым парнем. Мы не хотели обсуждать то, что засело в нашем мозгу и больше всего нас беспокоило: его вывод из состава и мой огромный шаг от курсов FAS до финала на «Уэмбли».

Другим важным вопросом для всех футболистов «Фореста» были билеты на финал. Наш лимит из двадцати билетов гарантировал стать источником головной боли каждого. Друзья, семьи, родственники, любой, кто когда-то делал тебе одолжение (или делал когда-то одолжение твоим друзьям, семье или родственникам), — все хотели заполучить билеты на финал. Это было вопросом жизни и смерти, тяжелым бременем для игроков, готовившихся к важному футбольному матчу.

Моя лодыжка все еще беспокоила меня. Атмосфера в номере была напряженной. Но я могу с определенностью сказать, что за сорок восемь часов до финала я больше всего трясся из-за билетов. От моей семьи, друзей и знакомых я получил заявку на сорок пять билетов. Я точно наживу себе врагов. Сейчас трудно поверить в то, что мои воспоминания о первом важнейшем матче в карьере были связаны с поисками драгоценных билетов. Казалось, что на матч приезжает весь Корк. То, что должно было стать значительной вехой в моей карьере, превратилось в ночной кошмар.

Только за сорок пять минут до начала матча я начал готовиться к игре.

Поиски билетов негативно сказались на моем состоянии. Когда мы выходили на поле вслед за Брайаном Клафом, я был разбит. Я был выжат как лимон и не чувствовал под собою ног, потратив всю свою энергию в предыдущие восемь часов. Да и моя лодыжка находилась не в лучшем состоянии.

Пресса приготовила свою программку к финалу «Шпоры» — «Форест». Комментаторы говорили, что «Уэмбли» является подходящим местом для того, чтобы Пол Гаскойн доказал, что он стоит того обожания, которое Англия испытывала к нему после его слезного ухода с чемпионата мира годом ранее. Пробьет ли час Газзы в этом матче? Другие обстоятельства матча, как писали в газетах, касались Брайана Клафа. Сможет ли он завершить свою великолепную карьеру тренера, заполучив Кубок, который ему так и не удалось выиграть?

Выходя на эту «великую сцену», было трудно сконцентрировать свое внимание. Болельщики вели себя шумно, но они были далеко. Брайан Клаф резво маршировал впереди нас, держа под руку Терри Венейблса.

Принц Чарльз пожал мне руку.

Газза похож на сумасшедшего.

Через две минуты после начала матча Гаскойн «вырубил» Гари Паркера ударом ногой в грудь, взяв на вооружение один из приемов кунг фу. Мы посмотрели на судью. Тщетно. Его глаза блестели. Как и у Гаскойна. Было видно, что он вышел из-под контроля. Маньяк. Сумасшедший. Через десять минут Гаскойн был на носилках. Гари Чарльз выбил мяч задолго до того, как к нему подоспел Гаскойн. В результате он травмировал себя самого. Как выяснилось позже, это повреждение крестообразных связок, которое он сам себе и нанес, также наложило отпечаток на всю карьеру Газзы — он уже больше не вышел на прежний уровень. Невероятно, но и на этот раз арбитр не наказал его за грубую игру против Чарльза!

Как всегда, Стюарт Пирс был великолепен. Когда Газза уходил в туннель, Пирс забил отличный гол со штрафного.

Мы вели в счете с преимуществом в один гол после первого тайма. Меня мучила моя лодыжка, но я не хотел признавать, что не смогу продержаться еще сорок пять минут. Вторая половина встречи была ужасна. В первом тайме Марк Кроссли спас ворота после одиннадцатиметрового в исполнении Гари Линекера. Но «Шпоры» давили на нас. Ответный гол был неизбежен. Так и случилось, и игра перешла в русло дополнительного времени.

Несмотря на больную лодыжку, я собрал все силы, но не мог толком помочь команде. Мои ноги устали от этого газона, болельщики оставались далеким пятном, создавая шумовой фон, в результате чего утратилась близкая с ними связь, характерная для обычных субботних матчей. Когда Дес Уокер забил автогол и подарил «Шпорам» победу, это казалось адекватным финалом кошмарного дня. Билеты, лодыжка, Газза, номер гостиницы с парнем, которого я выбил из состава! В раздевалке я был опустошен.

Я получил два урока от этого финала Кубка. Первый только усилил мое убеждение в том, что футбол прежде всего является командной игрой. То, как тренер «Шпор» Терри Венейблс реорганизовал свою команду после ухода Газзы, было весьма впечатляющим. Если бы Газза остался, мы бы могли его нейтрализовать, не оставив «Шпорам» ни единого шанса для угрозы нашим воротам. Однако соперник перестроил свои ряды и добился результата благодаря тому, что вся команда «Шпор» была лучше, чем сумма всех его отдельных слагаемых. Кроме того, я понял, насколько тебя могут отвлечь от футбола различные дела — в моем случае это были билеты. Мне понадобилось много времени, чтобы использовать эти уроки в жизни. Я также ощутил, насколько шумиха в прессе вокруг Кубка может засосать тебя, заставив забыть, что финал Кубка — это всего лишь очередной футбольный матч. Настоящим проигравшим в нашем случае был Пол Гаскойн, который пострадал за то, что хотел оправдать надежды прессы и вынести это тяжелое бремя на своих хрупких плечах.

Я знаю, что, несмотря на поражение «Фореста», этот опыт шел мне на пользу. Поражение на «Уэмбли» опустило меня с небес на грешную землю.

Сразу же после финала Кубка Англии я был призван в ряды сборной Ирландии, которая в товарищеском матче принимала сборную Чили на стадионе «Лэнсдаун Роуд». Это была моя первая встреча с Джеком Чарльтоном, или, как его называли, Большим Джеком, успехи которого со сборной Ирландии сделали из него национального героя. Я был рад, что меня позвали в сборную, но мое первое пребывание в команде не было чем-то запоминающимся. Ирландия не знала поражений на «Лэнсдаун Роуд» на протяжении пяти матчей. Чилийцы едва не прервали эту серию. Лишь гол Дэвида Келли за десять минут до конца встречи позволил нам завершить матч вничью. Мой вклад в игру команды нельзя было назвать особенным.

Подход Чарльтона к футболу резко отличался от того, который мы привыкли видеть в «Форесте». Игра в пас не стояла для него на первом месте. Он требовал, чтобы на каждом участке поля создавался численный перевес; он делал акцент на то, чтобы разоружить соперника, а не играть в созидательный футбол. Его тактика заключалась в том, чтобы забрасывать длинные мячи за спину защиты соперников, а затем бороться за них на чужой половине поля, где, надеялся он, мы сможем заставить их ошибаться. Подобный примитивный подход, исполнителями которого были несколько выдающихся игроков, помог сборной Ирландии к тому времени выйти на два крупных турнира — Евро-88 и Италия-90. «Дави их!» — таково было убеждение Джека. «Не ошибаться, не рисоваться на своей половине поля», — казалось, говорил он.

Точно не зная, чего от меня ждут, кроме физических усилий, которые я с радостью прилагал, я хотел понять, может ли Чарльтон предложить еще что-то, кроме своей «магической формулы». Время показало, что это был весь его ресурс тактических установок.

После успешного первого сезона Брайан Клаф предложил мне новый контракт, предусматривающий зарплату в 700 фунтов в неделю плюс 15 000 фунтов, которые выдавались при подписании соглашения.

В октябре я сыграл свой первый официальный матч за сборную Ирландии, которая в отборочной встрече чемпионата Европы играла со сборной Польши. Чтобы пробиться на Евро-92, была нужна победа. Ведя в счете 3:1, мы пропустили два гола в конце матча и подарили полякам очко, которое они, честно говоря, заслуживали. Матчи в сборной Ирландии были для меня довольно странными уроками.

В самих футбольных устоях Чарльтона крылось одно противоречие. С одной стороны, он требовал от нас, чтобы мы не теряли мяч, а с другой стороны, настаивал на том, чтобы мы играли в длинный пас, из-за чего большую часть игры мячом владел соперник. Его мысль заключалась в том, чтобы заставить соперника ошибаться. Идя вперед, прессингуя, мы не давали наладить ему свой собственный темп игры. Творческий подход к игре не входил в планы сборной Ирландии Чарльтона. Он не поощрял отклонения от его установки на игру. Всегда был риск, что ты можешь привести его в бешенство, если попытаешься сделать что-то оригинальное. Было ясно, что он не доверял даже самым лучшим игрокам в команде Ирландии и не позволял играть им в тот футбол, к которому они привыкли в своих клубах. Именно за это поплатились некоторые наши выдающиеся игроки, включая Лайама Брэйди и Ронни Уилана, чья карьера в сборной была завершена после того, как они попали в немилость к Чарльтону.

Нам требовалось время, чтобы привыкнуть к тому футболу, которого требовал от нас Чарльтон. Болельщики сборной Ирландии были великолепны как на домашних матчах, так и на выезде. Мы никогда не добивались больших успехов в футболе, поэтому им была необходима прежде всего хорошая игра, а не результат. И если быть до конца честным к Чарльтону, надо обязательно сказать, что мы добивались множества хороших результатов во встречах со странами, которые располагали большими футбольными ресурсами, чем Ирландия.

Чарльтон не верил в то, что мы имеем в своем составе высококлассных футболистов, которые не только могут сравняться в мастерстве с футболистами европейских команд, но и превзойти их в любом компоненте игры.

Мое восприятие футбола противоречило бытующему в Ирландии мнению о том, что Джек Чарльтон — это футбольный гений, который сумел на сто восемьдесят градусов изменить положение в сборной и добиться с ней хороших результатов, заставив футболистов изменить свое понимание игры.

Во втором сезоне с «Форестом» я дважды играл на «Уэмбли» — в финале «Зенит Дэйта Системс Кап» и «Рамбелоуз Кап» (Кубке лиги). Брайан Клаф подписал контракт с Тедди Шерингемом из «Миллуолла», добавив остроты нашим атакам.

«Рамбелоуз Кап» был важен для команд премьер-лиги. Я забил победный гол в дополнительное время в полуфинальном матче против «Тоттенхэма» на «Уайт Харт Лейн». С каждым матчем я чувствовал себя сильнее и более подготовленным в ходе своего второго сезона профессиональной карьеры. Теперь у меня была сложившаяся репутация, я был известен, и поэтому игроки соперника уделяли мне больше внимания. Я не переставал учиться. Как избавляться от опекуна, как контролировать ход игры, как выбирать время для забегов в штрафную соперника. Но, возможно, самое главное — из своих уроков я извлек то, что в каждой игре тебе необходимо выигрывать дуэль с соперником на твоем участке поля.

Мне повезло, что я попал в хорошую команду, которой неоценимую поддержку оказывал великий тренер. Стюарт Пирс, Дес Уокер, Найджел Клаф и Тедди Шерингем были высококлассными игроками. Было ясно, что, хотя нам трудно тягаться за чемпионство с ведущими клубами, включая «Ливерпуль», «Арсенал», «Манчестер Юнайтед» и «Лидс», мы можем играть с ними на одном уровне, когда в ударе. Однако в целом в сезоне «Форест» не имел возможности им адекватно противостоять.

Мы заняли восьмое место в чемпионате и проиграли «Манчестер Юнайтед» в финале «Рамбелоуз Кап». Мы снова были не в духе, играя на «Уэмбли», и хотя мы сражались, но все же «Юнайтед» выиграл матч со счетом 1:0.

Несмотря на то что мы дважды играли на «Уэмбли» и более или менее удачно завершили чемпионат, на «Сити Граунд» и вокруг него царило чувство, что «Форест» играет ниже своего уровня. Было объявлено о создании премьер-лиги. Был подписан контракт с телекомпанией «Скай Телевижн». Эта сделка сулила сказочные барыши ведущим клубам, которые отделились от остальной лиги.

Под руководством Брайана Клафа «Форест» выиграл в свое время чемпионат и два еврокубка. Подобное невероятное достижение было достигнуто без вливания финансов в трансферные сделки с известными игроками. Действительно, это было похоже на чудо. Беспокойство о судьбе «Фореста» в премьер-лиге было сопряжено со все более возрастающим ощущением у болельщиков того, что Брайан Клаф был уже не тем легендарным тренером, способным в новых условиях добиваться успехов с клубом, который не имел возможности приобрести сильных игроков.

В раздевалке игроки относились к Клафу по-разному: некоторые его опасались, другим он не нравился, а третьи ворчали, что они его часто не видят. Мое мнение о Клафе было обусловлено тем обстоятельством, которое было для меня определяющим: он предоставил мне шанс, и я был обязан ему всем тем, что у меня есть. Сколько тренеров поставят на кон свою репутацию, выставив девятнадцатилетнего неопытного юнца в основной состав, да еще на «Энфилде»?

Наблюдая за настроениями в раздевалке, я начинал понимать еще четче, что множество профи считали, что весь мир им чем-то обязан. Приходить на тренировку, посмеяться и побрюзжать в течение пары часов, а потом окунуться в уют своих домов или пойти по магазинам, или прямо в гольф-клуб... После хороших результатов они купались в славе. Когда же игра не клеилась, они винили в этом других. Это меня раздражало. Я уверен, что мой сравнительно поздний приход в профессиональный спорт стал главным фактором, повлиявшим на формирование моей позиции по отношению к Брайану Клафу да и ко всему футболу. Я был одержим большим желанием, чем другие, хотя и не более Стюарта Пирса. Чем больше я наблюдал за Пирсом, тем больше я поражался его профессионализму. Игроки жаловались на него. «Пошел ты, Пирс», — стонали они, когда он требовал от них больших усилий — будь то на тренировке или в игре. Они шептались между собой, что он был «скупым ублюдком» с кучей денег (так и было!). Ну и что с того? Нам платили за работу, и Стюарт Пирс вел других своим примером. Он никогда не требовал того, к чему сам был не готов.

Я глубоко уважал Клафа за его познания в игре. Возможно, он с каждым днем все реже и реже появлялся на тренировках, но во время матча его присутствие и его зоркий глаз коренным образом меняли положение. Если ты не до конца выполняешь свою задачу, Клаф это замечал. На первый взгляд безобидная ошибка, которая приводила к пропущенному голу через три или четыре минуты спустя, неудачная попытка отбора, отсутствие в нужное время рывка или паса будут им справедливо указаны как причина гола. И не нужно показывать на других пальцем, что было второй натурой большинства игроков. Он знал это, и вы знали, что он знал.

Каждый футбольный матч состоит из тысяч мелочей, которые вместе определяют итоговый результат. Тренер, который не может заметить этих деталей, как это делал Клаф в своей клинической манере, просто блефует. Игра полна теми, кто занимается блефом, кто только и знает что кричать: «Засучите рукава!», «Настройтесь правильно на игру!», и говорить о том, что ты должен быть горд тем, что носишь эту футболку. Тренер, который постоянно использует эти клише — а таких множество, — не знает самого главного. Брайан Клаф подмечает мелкие детали, факты, микроэпизоды и делает из всего верные выводы.

У Клафа был свой подход и к другим вещам. Однажды, когда его не было на тренировке, помощники достали груз, чтобы мы с ним поработали. После получаса занятий появился Делл, собака тренера, за которой шел он сам, как обычно, одетый в свою куртку, зеленый тренировочный костюм и высокие сапоги. «Что это за хрень?» — спросил Клаф Лайама О`Кэйна, показывая на груз. Не успел Лайам открыть рот, как Клаф распорядился: «Уберите это отсюда и достаньте мячи». В этом была его сила. И, как я считаю, слабость, поскольку игра претерпевала изменения, пока мы готовились войти в премьер-лигу. Увы, как и для Маргарет Тэтчер, которую Клаф презирал, его времена прошли.

Примерно в то время я приметил одну красивую девушку в городском ночном клубе. Ее звали Тереза Дойл. Я пытался ей понравиться, но она меня будто не замечала. У нее был серьезный роман с одним парнем, и великий футболист Рой Кин не производил на нее никакого впечатления. Полагаю, что у меня тогда была репутация неудачника, хотя я не мог толком объяснить, почему. Я знал одного из ее друзей, который сказал мне, что Тереза была дочерью помощника дантиста. В конце концов она порвала свои отношения с другим парнем, и мы стали выходить в общество вместе. Я был влюблен. Мы стали близкими друзьями. Тереза, несмотря на то, что родилась в Ноттингеме, имела ирландские корни. Ее родители, Брэй и Ласк, были родом из графства Дублин.

Мы резво начали новый чемпионат, переиграв «Ливерпуль» со счетом 1:0 в матче, впервые транслировавшемся по Sky Television. Гол на свой счет записал Тедди Шерингем. Потом начался кошмар из серии в шесть поражений. Увы, Шерингем в сентябре перешел в «Тоттенхэм».

В октябре мы замыкали турнирную таблицу, пропустив двадцать два гола в десяти матчах. «Форест» переживал глубокий кризис.

В эти непростые времена мое положение осложнилось. Газеты начали гадать, какой из ведущих клубов собирается меня заполучить. Упоминались «Блэкберн», «Арсенал», «Астон Вилла» и «Ливерпуль». В прессе писали, что эти клубы готовы побить трансферный рекорд Англии, чтобы подписать со мною контракт.

Если «Форест» вылетит из премьер-лиги и, как говорили многие, Брайан Клаф уйдет из клуба, то что станет со мной? У меня был контракт и зарплата в 700 фунтов в неделю, что было намного меньше, чем у других игроков. До завершения срока контракта оставалось полтора года.

Примерно в то же самое время мне позвонил знакомый Кенни Далглиша и сказал, что главный тренер «Блэкберна» хотел бы со мною встретиться. Алан Ширер только что отказался перейти в «Манчестер Юнайтед» из «Саутгемптона», выбрав «Блэкберн», чье стремление выиграть премьер-лигу спонсировалось Джеком Уокером. В доме Дэвида О`Лири была намечена встреча с Далглишем и его помощником в «Блэкберне» Рэем Хартфордом. Мне был задан вопрос о ситуации с моим контрактом в «Форесте». Когда я сказал, что мне предложили новый контракт, они начали уговаривать не подписывать его. А уж если я подпишу сделку, то нужно было включить в нее пункт, который разрешал бы мне покинуть «Форест» в случае вылета из премьер-лиги. Мне ясно дали понять, что «Блэкберн» был готов установить трансферный рекорд английского футбола в 3,5 миллиона фунтов.

Я знал, что подобные закулисные переговоры были против правил, но такие сделки часто имели место.

В газетах писали, что я требовал один миллион фунтов за три года в «Форесте». Примерно так оно и было. Через посредников Кенни Далглиш передал, что моя зарплата в «Блэкберне» будет 250 000 фунтов в год, а 500 000 я получу при подписании контракта.

При личных встречах я и Брайан Клаф ладили друг с другом, даже несмотря на его резкие высказывания в мой адрес в прессе. «Кин — словно ребенок, проснувшийся рождественским утром и обнаруживший яблоко, апельсин и сладости в носке. Он хочет еще,— сказал Клаф в одной из местных газет. — Он очень талантливый молодой человек. Ему все дается легко, и в футболе его любят все, особенно игроки «Фореста». Кин в настоящее время является самой привлекательной собственностью в игре, но он обанкротит этот клуб. Мы сделали ему предложение. У него есть свои мысли на этот счет, но он принадлежит нам еще восемнадцать месяцев, и на данный момент переговоры заморожены. Я ничего не хочу знать о глупых условиях контракта и о том, что он сделает, если мы вылетим. Я хотел бы, чтобы он подписал разумный контракт, который наш бюджет может себе позволить».

Стюарт Пирс, чьи преданность клубу и авторитет были неоспоримы, пришел ко мне на помощь после одной из утренних тренировок. Он обошел всех игроков, задавая им один и тот же вопрос: «Вы довольны своим контрактом?». Один за другим игроки давали положительный ответ. Тогда Пирс гаркнул: «Если вы довольны, тогда оставьте Роя в покое. Он имеет право на то, чтобы получить больше». Я был весьма признателен Пирсу.

Мои переговоры с Роном Фентоном втайне от прессы продолжались. Он не стал спорить с моими доводами о том, что я стоил «Форесту» всего 47 000, а теперь клуб мог продать меня более чем за три миллиона. Он также признал, что моя зарплата в 700 фунтов в неделю была одной из самых низких среди игроков первой команды. Оставалось два камня преткновения: пункт, по которому я мог уйти из «Фореста» в случае его вылета из премьер-лиги, и мое требование на 125 000 при подписании контракта.

В ходе очередных переговоров Брайан Клаф вошел в офис Рона Фентона. Он спросил, как движутся дела. Рон рассказал ему о наших разногласиях. Без колебаний Клаф сказал: «Рон, дай Рою то, что он просит». Через полчаса контракт был подготовлен. Я был рад подписать соглашение сроком на три с половиной года, хотя в душе не думал, что смогу отыграть его до конца.

С приходом Sky Television и созданием премьер-лиги зарплаты футболистов росли в астрономической прогрессии. Слезы Газзы в Италии-90 сделали футбол модным. На игру стали обращать большое внимание и, конечно, на нас, игроков.

Дальнейшее существование «Фореста» в премьер-лиге теперь зависело от последних двух игр. Поражение в домашнем матче от «Шеффилд Юнайтед» или проигрыш на поле «Ипсвича» означали расставание с лигой. То, что мой контракт позволял мне уйти из клуба в случае его вылета, никоим образом не сказывалось на моем рвении и желании того, чтобы «Форест» остался в премьер-лиге. Напротив. Кто-то в клубе сообщил прессе об условиях моего контракта. Это привело к тому, что некоторые стали сомневаться в моей самоотдаче в борьбе за выживание. Поэтому в двух последних играх мне нужно было доказать обратное.

Во время нашей подготовки к встрече с «Шеффилд Юнайтед» Брайан Клаф объявил о том, что уходит в отставку в конце сезона.

«Шеффилд Юнайтед» обыграл нас со счетом 2:0. Сознавая цену поражения, многие наши футболисты играли, словно замороженные.

Имея такой подбор игроков, теоретически мы не должны были вылетать. Однако энергия и вера в тренерский гений Брайана Клафа непостижимым образом покинули клуб.

Через несколько минут после вылета из премьер-лиги некоторые игроки, молясь в душе, уже перебрасывались шуточками. Я не мог поверить своим глазам и ушам. Их карьера катилась под гору, а они думали, в какой ресторан им пойти! Я испытывал смешанное чувство вины и боли. Фрэнк Кларк, сменивший Брайана Клафа на посту тренера «Фореста», заявил: «Именно благодаря своему профессионализму Рой Кин прилагал все силы, чтобы оставить «Форест» в премьер-лиге». Он был не прав. Я делал это лишь из чувства самосохранения.

Через несколько недель болельщики «Фореста» выбрали меня лучшим игроком сезона — в предыдущие два года этой чести удостаивался Стюарт Пирс. Я был рад, что фаны «Фореста» поняли, что, несмотря на условия моего контракта, моя самоотдача в борьбе за выживание была полной.

В ходе тяжелого сезона я усвоил один урок: футбол не должен никому и ничего. Никто не мог поверить в то, что команда Брайана Клафа может вылететь. Теперь даже такой одаренный игрок, как Стюарт Пирс, оказался за чертой премьер-лиги. Был ли футбол в таком случае жестокой игрой? Он может быть таковым, если ты потеряешь бдительность, понизишь свой уровень хотя бы на пять процентов и начнешь думать, что ты «слишком хорош, чтобы вылететь». В нашей команде «Фореста» не было недостатка в талантах. Однако она вылетела из премьер-лиги.

Хотел ли я перейти в «Блэкберн»? У Кенни Далглиша были деньги миллионера Джека Уокера, но «Блэкберн» был относительно скромным клубом. Говорили, что и другие клубы, как «Арсенал» и «Ливерпуль», также проявляли ко мне интерес. Теперь с уходом Брайана Клафа я был еще более решительно настроен пустить в действие условие моего контракта, которое позволяло мне покинуть клуб. Меня с разных сторон атаковали агенты, но я им сопротивлялся, хотя и знал, что мне будет нужна помощь в переговорах с «Блэкберном» или же другим клубом, который захочет меня приобрести.

Дэвид О'Лири был одним из ведущих игроков сборной Ирландии. Он стал жертвой философии Чарльтона «бей-беги», в которой высококлассные центрхавы считались опасным излишеством. Его мнение о Чарльтоне во многом совпадало с моим: над этим тренером можно было только смеяться. Однажды вечером я спросил у Дэвида, кто представляет его интересы. Он ответил, что все его дела решаются Майклом Кеннеди, юристом по имущественным вопросам из Лондона. Дэвид был бы рад познакомить меня с Майклом, если я того пожелаю.

Кроме того, я также обратился в Ассоциацию профессиональных футболистов с просьбой представлять мои интересы в будущих сделках. Будучи озабоченной ростом влияния со стороны частных агентов, Ассоциация объявила о том, что готова содействовать игрокам в трансферных переговорах.

Агенты отпугивали меня не только теми суммами, которые они запрашивали за услуги. Судя по тому, что я видел, футбольная карьера игроков для агентов не стояла на первом месте. Чем чаще игрок переходил из клуба в клуб, тем больше денег зарабатывал его представитель. Футболист, не определившийся со своим будущим, да еще которого хотят видеть в своих рядах несколько клубов, представляется для агентов потенциальным источником доходов. Слухи о переходах, подогреваемые агентами и проглатываемые воскресными газетами, очень тяжело переносятся такими игроками. В этих играх футболисты были простыми пешками, которым досаждают охочие до жареных фактов газеты и алчные посредники. Решительно настроенный против того, чтобы мною манипулировали, я обратился в Ассоциацию. Другим вариантом был Майкл Кеннеди.

Фрэнк Кларк был назначен на место Брайана Клафа. Кларк раньше играл за «Форест» и считался компетентным во многих делах. По прибытии из сборной Ирландии я встретился с Кларком и заверил его, что, несмотря на условия моего контракта, я буду полностью предан клубу, пока нахожусь в нем. Кларк сказал, что понимает мое положение. Будучи скупым на слова, он, однако, дал понять, что, если какой-либо клуб премьер-лиги захочет выплатить за меня необходимую сумму, «Форест» не будет стоять на моем пути. Мы поняли друг друга. Теперь дело за «Блэкберном».

Кенни Далглиш не заставил себя ждать. После коротких торгов стороны сошлись на сумме в 4 миллиона фунтов. Мне было позволено начать переговоры с «Блэкберном». В переговорах мне помогал Бренден Бэтсон из Ассоциации. По условию контракта с «Форестом» после перехода мне выплачивалась сумма в 600 тысяч. Главным вопросом обсуждения с «Блэкберном» стала моя зарплата.

Я слышал, что Алан Ширер получал 500 тыс. в год, поэтому я требовал того же. Обсудив этот вопрос, я согласился на 400 тыс. в год. Сделка была совершена в пятницу вечером. Далглиш был крупной фигурой в футболе. Великим игроком, который в свое время также успешно тренировал «Ливерпуль». Джек Уокер отдал в распоряжение Далглишу свою чековую книжку для формирования команды, способной бороться за чемпионство в премьер-лиге. Далглиш заверил меня, что если я подпишу контракт с клубом, то вольюсь в ряды команды, которой по силам получить множество призов. Его интеллект и спокойный характер произвели на меня неизгладимое впечатление.

После соглашений всех условий я был готов подписать контракт. Но когда Далглиш позвонил на «Ивуд парк» (стадион «Блэкберна». — В.С.), то там не оказалось никого из руководства — рабочий день закончился. «Не беспокойся, — сказал он. — Ты можешь подписать бумаги в понедельник». Мы пожали друг другу руки.

Я уехал в Корк на выходные. В субботу новости о моем переходе в «Блэкберн» появились в газетах. Трансферные выплаты побили британский рекорд. Жизнь круто изменилась с тех пор, как я уехал из дома. Но, к счастью, моя семья и друзья остались преданными мне. Я был очень рад, что они ничуть не изменились в этом отношении.

С Денисом Джонсоном мы отправились в город в субботу вечером, чтобы отметить мой переход. Мы начали с «Темпликра», перед тем как направиться в центр, где завершили ночные похождения в «Сайдтрэкс».

В воскресенье я проснулся, страдая от похмелья. На следующий день мне предстояло поехать в «Блэкберн», чтобы подписать бумаги. После этого я был настроен провести отпуск.

В обед зазвонил телефон. Пэт поднял трубку. На другом конце провода был Алекс Фергюсон. Мое семейство страстно болело за «Манчестер Юнайтед». «Рой, это Алекс Фергюсон. Ты уже подписал контракт?».

«Нет, но мы ударили по рукам, и я должен подписать бумаги завтра».

«Почему бы тебе не приехать в Манчестер и поговорить сначала со мной?».

Ух ты! «Манчестер Юнайтед». Чемпион премьер-лиги. Мои мама, папа и братья стояли в зале и смотрели на меня. Похоже, что их хватил удар.

«Да, но я уже согласился», — сказал я Фергюсону.

«Ты ничего не подписал. Приезжай и поговорим».

С этого момента мне уже не хотелось подписывать никакого контракта с другими клубами. В глубине души я осознавал, что не смогу отказаться от контракта с самым знаменитым клубом в мире. Но разумом я понимал, что мне не нужно терять голову.

На следующее утро, после очередной бурной ночи в городе, я полетел в Манчестер. Алекс Фергюсон встретил меня в аэропорту. Мы приехали в его дом, который располагался неподалеку. Там был Брайан Кидд. После обеда и болтовни ни о чем Фергюсон предложил сыграть в снукер (разновидность бильярда. — В.С.). Он был неплохим игроком, и хотя я от него не отставал, подумал, что было бы разумно ему проиграть.

Мне он сразу понравился. Для тренера «Манчестер Юнайтед» он был слишком прост в общении, обладал чувством юмора и имел весь набор положительных человеческих качеств. Было ясно и то, что он хотел получить в свою коллекцию трофеев еще больше призов.

«Рой, «Манчестер Юнайтед», с тобой или же без тебя, станет сильнейшим клубом в Англии. С тобой мы сможем добиться успеха в Европе», — сказал он. Это было сильным аргументом.

Он спросил о моих представителях. Я сказал об Ассоциации профессиональных футболистов. Фергюсон предложил, чтобы мы пока не обсуждали деталей предстоящей сделки. «Оставь это мне», — настоял он. Мы пришли к соглашению, согласно которому я должен буду сказать Далглишу об аннулировании договора. После этого мне предписывалось занять выжидательную позу, пока «Юнайтед» ведет переговоры с «Форестом». Это не будет так-то просто, отметил Фергюсон, но заверил меня, что в итоге мы достигнем взаимной цели.

Я позвонил Кенни Далглишу, чтобы сказать ему о том, что передумал переходить в «Блэкберн». Он пришел вне себя от ярости.

«Какого хрена это все значит?!»

Я рассказал ему о нашей беседе с Фергюсоном.

«Мы же ударили по рукам. Теперь ты не можешь отступать!» — закричал он.

«Постойте. Я очень сожалею, очень, — принес я ему свои извинения. — Но мне необходимо подумать о своем будущем. У меня есть на это право».

«У тебя нет права ни на что, за исключением того, чтобы выполнить свое обещание, которое ты дал мне в пятницу».

«Мне жаль, но если вы вовремя подготовили бумаги, я бы подписал их в пятницу».

«Никто не смеет подобным образом вести себя со мной. Никто не смеет так вести себя с Кенни Далглишем. Ты — ублюдок, и тебе это просто так с рук не сойдет», — Кенни уже не был так спокоен.

Я чувствовал себя не в своей тарелке. Но я уже достаточно набрался опыта в моей короткой профессиональной карьере, чтобы знать, что все заинтересованные стороны редко желают соблюдать договоренности. Игроки надували тренеров, тренеры надували игроков, их, в свою очередь, обманывало руководство. Агентов презирали за их пронырливость, но клубы были только рады иметь дело с ними. И Кенни Далглиш еще будет требовать, чтобы я соблюдал договор, которого не подписывал! Тот самый Кенни Далглиш, который несколько месяцев назад вел со мной закулисные переговоры за спиной Брайана Клафа. Чем больше он обрушивался на меня со своими гневными тирадами, тем меньше меня мучила совесть.

Следующий звонок был от Фрэнка Кларка. Кларк на людях должен был показывать, что делает все, чтобы оставить меня в клубе, но он знал, что я уйду в любом случае, и теперь ему было необходимо извлечь для «Фореста» как можно большую выгоду. «Что происходит, Рой? — начал он. — Мне только что позвонил Кенни Далглиш. Он говорит, что ты передумал».

Я подтвердил, что после переговоров с Алексом Фергюсоном я изменил свое решение. Фергюсон также позвонил Кларку. В отличие от «Блэкберна», который был готов заплатить 4 миллиона фунтов, «Манчестер Юнайтед» собирался отдать за меня немногим более 3 миллионов фунтов. Для «Фореста» это было неприемлемо, заявил Кларк. Поэтому он хотел, чтобы я подписал сделку с Далглишем в интересах «Фореста». Я объяснил, что должен делать то, что отвечает интересам моей карьеры.

Этот спор несколько подпортил мои с Кларком отношения. Он четко дал понять, что с «Юнайтед» не будет никакой сделки, если этот клуб не предложит столько же, сколько и «Блэкберн». Я настаивал на том, что хотел бы перейти именно в «Юнайтед». Патовая ситуация.

Я собирался в отпуск вместе с Тони Лафланом, Гари Бойером и Рэймондом Бюрном — тремя молодыми футболистами, с которыми я играл за «Форест», уже на следующий день. Мы ехали на Кипр понежиться на солнышке. Я еще раз переговорил с Алексом Фергюсоном. Он заверил меня, что право выбора остается за мной. Я должен решать, за какой клуб играть. Если я не буду метаться, то в конце концов все выгорит. Но не метаться для меня значило то, что следующий сезон я начну в майке «Фореста». Я решил положиться на Фергюсона. Ехать в отпуск и ни о чем не думать.

На следующее утро в 6.30 раздался телефонный звонок. Я подумал, что что-то случилось дома в Корке. Это был Кенни Далглиш.

«Тебе это не сойдет с рук, — начал он. — «Блэкберн Роверс» замотает тебя по судам и отсудит у тебя все до последнего пенни!». Между ним и Алексом Фергюсоном никогда не было нормальных отношений, и это, как ничто другое, его раздражало. Он начал обзывать меня. Он снова и снова повторял, что никто не может «трахнуть» Кенни Далглиша и выйти сухим из воды. Я сообщил ему, что уезжаю в отпуск и что дело закрыто.

«Куда ты едешь?» — поинтересовался он.

«Далеко, где светит солнце», — последовал мой ответ.

«Мы отыщем тебя и подадим в суд», — заявил он. Но ему не удалось меня найти.

Когда я вернулся на предсезонную подготовку в «Форест», Фрэнк Кларк был настроен решительно. Я был вынужден тренироваться с резервистами, и мне дали понять, что я буду наказан за «преступление», состоящее в отказе перейти в «Блэкберн». Кларк объявил меня персоной нон грата. Фергюсон советовал мне не терять самообладания. «Юнайтед» и «Форест» играли в покер. Предложение «Юнайтед» в 3,5 миллиона фунтов было на полмиллиона меньше того, что предлагал «Блэкберн». Если я буду и дальше терпеть, то «Форест» встанет перед дилеммой: 3,5 миллиона фунтов или же ничего не стоящий актив, тренирующийся с дублем.

За три сезона я провел 154 игры в «Форесте», забил тридцать три гола, играя на позиции полузащитника. Я стоил клубу 47 тысяч фунтов. Ему светила чистая прибыль в три миллиона. Были ли его представители рады? Нет. В их мире игроки были человеческим материалом, который покупался и продавался, как скотина. Думать о себе или же самому принимать решение для продолжения своей же карьеры считалось преступлением. Газеты, по науськиванию Кларка, теперь писали обо мне как о «мятежном Рое». Для тренеров, менеджеров и журналистов было в порядке вещей самим выбирать себе карьеру по душе. Футболисты должны были делать то, что по душе другим. Если ты стоишь на своем, твоя «игра» становится возмутительной.

На второй неделе предсезонной подготовки нервы «Фореста» сдали. Клуб принял предложение «Манчестер Юнайтед» в 3,75 миллиона фунтов. Теперь мне было необходимо вести переговоры о личных условиях контракта с «Юнайтед». Его предложение

в 250 тысяч фунтов в год было на 150 тысяч меньше «Блэкберна». Бренден Бэтсон из Ассоциации не мог выжать большего из «Юнайтед». Я считал, что разница в деньгах слишком ощутима. Помня о разговоре с Дэвидом О'Лири, я позвонил Майклу Кеннеди.

Майкл прилетел в Манчестер на переговоры с Мартином Эдвардсом. Он смог заставить «Юнайтед» повысить зарплату до 350 тысяч в год.

Я полюбил «Олд Траффорд» с того момента, как ступил на его газон.

Теги: Рой Морис Кин, воспоминания спортсменов, ФК Манчестер Юнайтед.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Кин Рой
    • Заглавие

      Основное
      III
    • Источник

      Заглавие
      Автобиография
      Дата
      2002
      Обозначение и номер части
      III
      Сведения о местоположении
      C. 16-26
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Персоны
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Кин Рой — III // Автобиография. - 2002.III. C. 16-26

    Посмотреть полное описание