Записки пресс-атташе

Глава 3

Автор:
Константинов Владимир Сергеевич
Источник:
Издательство:
Глава:
Глава 3
Виды спорта:
Футбол
Рубрики:
Правила и история
Регионы:
РОССИЯ
Рассказать|
Аннотация

Слегка удивила меня на сборах и необходимость соблюдать распорядок дня. "Совсем как в детском саду!" - подумалось вначале.

Глава 3

…и кефир на ночь

Слегка удивила меня на сборах и необходимость соблюдать распорядок дня. "Совсем как в детском саду!" - подумалось вначале. Но если после обеда футболисты тянутся к кроватям сами, так сказать, по законам физиологии, то вечером, часов в десять или в половине одиннадцатого, заставить взрослых парней "отправляться на бочок" - дело абсолютно безнадежное.

Судя по всему, эта традиция придумана давно и передается из поколения в поколение, хотя сейчас стала сущей формальностью. Чтобы отвести душу, Тарханов, конечно, посылал Григорича или другого помощника - Юрия Аджема - проверить, как прошел отбой, но процедура эта становилась чистой воды очковтирательством. Кому-то удавалось просто уговорить тренера пободрствовать еще полчасика, а остальные притворно шли в комнаты, чтобы заняться тем же, чем они до этого занимались в коридоре или комнате отдыха. Если начальник был очень суров или угрожал штрафом, подчиненные, как правило, запирались в своих номерах, гасили свет, потихоньку смотрели телевизор или выходили на балкон, чтобы втихаря покурить.

Аналогии с пионерским лагерем еще не раз всплывали по мере того, как я узнавал о других пунктах программы на день. Вскоре я уяснил, например, что сразу вслед за послеобеденным сном полагается полдник - с кофе, булочками или печеньем, а на ночь - кефир или молоко. Но все это, правда, по желанию, поэтому кто-то игнорирует такие мероприятия, а кто-то, наоборот, охотно в них участвует.

Бразильцы Леонидас и Самаро-ни показали себя настоящими сладкоежками и стали завсегдатаями таких посиделок. К тому же почти все они проходили в непринужденной обстановке, с шутками и пересказами веселых историй. Когда кто-то сделал Лёне замечание, что он чересчур усердно налегает на сгущенку и вообще как бы у него чего не слиплось, тот невозмутимо ответил что-то вроде того, что как у нас в России принято "водочки -для обводочки" и "пивка - для рывка", у них в Бразилии говорят, что много сладкого едят для того, чтобы мяч к ноге прилипал.

Утро в день игры несколько отличается от других. И хотя мало кто полностью зацикливается на предстоящем матче, по всему чувствуется некоторая настороженность, напряженность. Футболисты пробуждаются неохотно, медленно плетутся на завтрак, сонно жуют. В тогдашнем ЦСКА, как принято и теперь в некоторых клубах, были игроки, которым было дозволено не появляться на завтраке и спать до обеда. Формально это объяснялось тем, что так, мол, они лучше "готовятся" к игре, что накапливают энергию к матчу и что вообще они совы. Свежо предание, понял я сразу, как только заметил, что речь идет о самых больших авторитетах в команде на тот момент - Евгении Бушманове и Дмитрии Хохлове.

После завтрака - святое дело -поваляться в кроватке. Кто-то, конечно, просто так, чтобы добрать то, чего ночью не удалось. Но большинство в эти моменты требовало пищи духовной, то бишь свежих спортивных новостей. С этой целью кого-нибудь из молодых игроков еще с утра засылали в близлежащий киоск, чтобы принести газеты, главным образом "Спорт-Экспресс" или какое-то легкое чтиво, чтобы непременно с кроссвордом или, на худой конец, с эротикой, благо дефицита такой продукции в наше время нет. Иногда такую почту привозил из города клубный водитель, который в эти минуты, судя по его виду, чувствовал себя поваром на раздаче: мол, могу дать тебе пожирнее, а могу - как всем.

Что бы ни говорили футболисты о том, что они безразличны к печатному слову о футболе, это не так. На самом деле они бросают на весы каждое слово, сказанное журналистом о команде и тем более лично о них, радуясь или обижаясь, как дети, на то, что "прописано" в газете. Между прочим, пресс-атташе приходится нередко краснеть за своих коллег, особенно когда материал выходит в свет без знания дела, когда он, что называется, высасывается из пальца. В таких случаях я прямо говорил, что не стоит обращать внимание на позицию автора, потому что он о футболе судит только по телерепортажам или взгляду с трибуны.

Те, кого не интересовали газеты, усаживались перед телевизором или шли гулять. Мои бразильцы, естественно, склонялись ко второму, поскольку ни бельмеса не понимали из спонтанной русской речи - ни письменной, ни в изложении диктора. К тому же очень скоро у них появился еще один стимул, чтобы после завтрака, да и в другое свободное время выходить в архангельский парк.

Хорошо зная бразильцев, смею утверждать, что из всех искусств для любого мужчины этой страны важнее всего искусство любви; я бы сказал, восторженно боготворящего отношения к женщине. Похоже, это у них от природы.

Не знаю уж правда или нет, но говорят, что, если в Бразилии мужчина, повстречав привлекательную девушку, разумеется без спутника, не оборачивается ей вслед и не провожает ее оценивающим взглядом, это является чуть ли не признаком принадлежности к сексуальному меньшинству.

В общем, Леонидас и Самарони быстро определили, где в парке самые оживленные аллеи, и даже в день игры не могли отказать себе в удовольствии поглазеть на русских девчонок. Двух-трех дней обоим хватило, чтобы сделать многозначительное заключение: "Ваши девушки, пожалуй, привлекательнее бразильских на лицо, у них очень красивые глаза, зато бразильянки - пофигуристее!"

Не прошло и недели, как у обоих появились первые знакомые противоположного пола, причем и тот, и другой тщательно скрывали свои романтические увлечения от меня. Как выяснилось позже, Леонидаса сразила грациозностью юная теннисистка, которая каждое утро приходила на местный корт постучать мячом о стенку или сыграть партию с более взрослой партнершей, в то время как Самарони подружился прямо-таки с набоковской нимфеткой из близлежащего села. Некоторое время их общение проходило на уровне языка жестов, полувзглядов и ни к чему не обязывающих намеков, который затем уступил место настоящей влюбленности, и если бы к обоим через месяц не приехали жены, то неизвестно чем эти романы могли закончиться…

Время от времени, без какой-либо видимой закономерности, Тарханов устраивал в предыгровое утро легкие разминки или непродолжительные коллективные прогулки. "Чтобы продышались", - как он сам говорил. Ребята выходили на них неохотно, лениво позевывали, что-то бурчали себе под нос, вроде того, что, мол, самому не спится и другим не дает. Позже я узнал, что такая "шоковая терапия" практикуется и в других командах, например, в семинском "Локомотиве", и что отношение к ней футболистов везде одинаковое.

Совершенно обязательным мероприятием в день игры считается обед. Здесь уже поблажек не делают даже "звездам", и точно в назначенный доктором час будь любезен явиться к столу - в уютную столовую на базе или в общепитовский гостиничный ресторан, когда команда играет на выезде.

Кстати сказать, организация питания - одна из важнейших обязанностей клубного врача. Он заранее хлопочет о приобретении нужных продуктов, рассчитывает их калорийность, заказывает меню, порой даже сам снимает пробу, прежде чем к трапезе приступят футболисты. Более того, хороший врач знает вкус и пищеварительные особенности едва ли не каждого человека в команде, хотя кулинарные изыски в день игры абсолютно исключены по той простой причине, что у такого обеда цель одна - накормить питательно, необильно и без всякого риска потерять игрока в предстоящем матче.

По уже сложившейся традиции обед подается непременно за пять часов до начала игры - этот промежуток времени считается оптимальным с физиологической точки зрения. Хотя организмы, естественно, у всех разные, и нигериец Эгуавон, например, значительно позже момента повествования, признавался мне, что за это время он успевает страшно проголодаться и не может выйти на поле, не перехватив чего-либо за час-полтора до игры. К тому же бывают случаи, когда матч начинается рано, в два или три часа дня, и тогда обед выходит совсем ранним, фактически совмещенным с завтраком.

Обеденное меню, как правило, незамысловатое - легкий салатик, куриный или мясной бульон, цыпленок с рисом или картофельным пюре на второе и компот на третье. Туго приходится тем, кто вареную или жареную курицу, мягко говоря, недолюбливает. Таким оказался Самарони. Некоторое время он скрывал этот "недостаток", ел давясь или просто не притрагивался к горячему, пока ему наконец не пошли навстречу и не стали отдельно готовить кусок говядины.

Снисхождение бразильцу сделали только из-за традиционно трепетного отношения в России к иностранцам, хотя тот ни в коем случае не капризничал, а просто еще в детстве переел куриного мяса. Оно в Бразилии, как и во всем мире, значительно дешевле остального, а Самарони рос в очень скромной семье.

Кое-кому удавалось прикорнуть и после обеда, но таких было уже меньшинство. Вольно или невольно мысли начинали сосредоточиваться на предстоящей игре. Обычная послеобеденная размеренность потихоньку уступала место деловой суете. Первыми, как и положено, активизировались представители обслуживающего персонала. Массажисты готовили чай и витаминизированные напитки к матчу, бегали туда-сюда, гремя термосами и фляжками; администратор хлопотал о мячах и накануне привезенной из прачечной форме, беспокоясь, все ли номера на месте; врач колдовал над своим волшебным медицинским чемоданчиком, чтобы, не дай бог, чего-нибудь не забыть в дорогу.

Футболисты, пожалуй, выглядели невозмутимее обслуги. Наиболее прилежные из них готовили к игре бутсы, смазывая их обувным кремом и натирая до блеска, другие нехотя начинали собирать спортивные сумки, третьи все еще нежились в постелях или украдкой докуривали предпоследнюю перед игрой сигарету. Предпоследнюю, потому что, как это не покажется странным, есть любители затянуться уже непосредственно перед матчем.

Затем следовал формальный сигнал побудки. Кто-то из помощников главного тренера, а чаще массажист Василич обходил все комнаты с одной и той же фразой: установка - во столько-то, отъезд - во столько. Желающие еще могли успеть выпить чашечку кофе на дорожку.

Установка на игру: таинство или фарс?

Свою первую установку на игру я, наверное, буду помнить очень долго. Тогда казалось, что меня посвящают во что-то таинственное, сугубо конфиденциальное, хотя вскоре это мероприятие стало для меня обыденным, как и для абсолютного большинства футболистов. "Владимир, - скажут мне в один голос с ударением на последний слог в моем имени примерно месяц спустя оба бразильца, - не стоит всю эту белиберду переводить от начала до конца, это старая пластинка, мы все это слышали еще в Бразилии, поэтому переводи только самое необходимое и то, что касается непосредственно нас".

Но все это будет несколько позже, а тогда я словно впервые переступил порог школы.

Установка проводилась в отдельной комнате, похожей на класс, только парт там не было, а вместо стульев рядами стояли около двух десятков кресел. Примечательно, что первыми - прямо как на вечерних сеансах в кинотеатрах - всегда заполнялись самые дальние ряды, а первые до последнего момента оставались пустыми. Иногда на них так никто и не садился, а иногда они доставались приходившим за минуту, а то и еще меньше, футболистам. Стоит ли говорить, что такое могли позволить себе только "старики" или непререкаемые авторитеты в команде, которые будто специально где-то за углом ждали, когда до начала установки останутся считанные секунды.

Убедившись, что все на месте, последним в святую святых входил Тарханов, уже переодевшийся, как и другие тренеры, в парадный костюм, и тайное действо начиналось. Как правило, "главный" говорил для начала несколько дежурных фраз, мол, сегодня играем с таким-то клубом, который идет на таком-то месте и т.д., и передавал слово своему помощнику Григоричу. Тот подробно докладывал заранее подготовленную информацию о сопернике, о его тактике игры, о травмированных и дисквалифицированных, о тех, кого стоит опасаться в первую очередь, и потом отдавал ответный пас Тарханову.

Федорыч сразу называл состав на игру и рисовал расстановку игроков на поле, обращаясь к заранее вывешенному на доске планшету с фишками двух цветов на магнитной основе. Обычно он рассказывал очень эмоционально, полностью погружаясь в тему, поэтому нередко фишки падали на пол, катились под кресла, чем неизменно вызывали оживление среди аудитории. Однако верные помощники "главного" не дремали и сразу возвращали строптивые шашечки на место.

Я тем временем, устроившись где-нибудь рядом с бразильцами, добросовестно переводил проникновенную речь тренера, нашептывая им соответствующий текст на ухо, чтобы не мешать остальным. Как мне тогда казалось, внимающим каждому слову наставника. На самом же деле даже озвучивание состава на игру не вызывало у игроков особых эмоций, видимо, потому что из-за утечки информации он был известен" уже заранее.

В завершение Тарханов или кто-то из его помощников говорил о том, кто и где должен находиться во время выполнения ударов из стандартных положений, кто бьет штрафные и пенальти, и с сознанием выполненного долга бросал в зал: "Есть вопросы?" Таковых, как правило, не было. Самарони как-то попытался поподробнее узнать, стоит ли ему ходить в атаку, если его подопечный остается на чужой половине поля, но ответ на вопрос ясности особо не прибавил, к тому же партнеры по команде сразу зашикали, и бразилец в дальнейшем излишнего любопытства уже больше не проявлял.

Последний аккорд армейского дирижера на установке был почти всегда неизменным и звучал как заклинание: "Желаю хорошей игры и, конечно, победы!" Затем объявлялось время отъезда, так что у игроков на последние сборы оставалось не более получаса.

Не думаю, что установка на игру в других клубах серьезно отличалась от обычной цеэсковской, хотя все, естественно, зависит от фантазии, образованности и профессионализма тренеров. Приходилось слышать, что в некоторых командах эта процедура упрощена настолько, что наставник команды мог ограничиться буквально следующей фразой: "Значить, так: поляна тут никудышная, играть будем флангами, потому что посередке мяч скочет!" Или просто принести мешок денег, положить его на стол и объявить футболистам сумму премиальных за игру.

Скорее всего, в этих историях больше вымысла, хотя, как известно, дыма без огня не бывает…

Театр начинается с вешалки, а футбольный клуб - с автобуса

Предмет особой гордости команд высшей лиги (да простит мне читатель это более привычное уху выражение, нежели искусственно перетянутое из другого иностранного языка абсолютно однозначное словосочетание "высший дивизион") - клубный автобус. По большому счету это такой же символ футбольного клуба, как его герб, стадион или тренировочная база. Почти у каждого коллектива есть свой фирменный "мерседес", "неоплан" или, на худой конец, "икарус", окрашенный в родные цвета, верно служащий в дни побед и неудач, курсирующий по городу важно и недоступно, словно белоснежный океанский лайнер среди танкеров и сухогрузов. Фанаты узнают его издалека, вскидывают руки вверх и в едином порыве начинают скандировать название любимой команды, имена, фамилии и клички игроков, бурно встречают и провожают его на территории стадиона. Болельщики посдержаннее тоже приветствуют необычный экипаж, только более умеренно - взмахом руки и улыбками, и долго смотрят ему вслед. Просто горожане сначала недоумевают, принимают футбольную команду за группу туристов или каких-нибудь необычных пассажиров, и только прочитав на борту название клуба, наконец понимают, что за чудо-экспресс промчался мимо.

Среди команд высшей лиги существует негласная конкуренция относительно комфортабельности и ходовых качеств клубных автобусов. Она наиболее ощутима, конечно, в Москве, которая представлена сразу пятью дружинами в элитном дивизионе. Поэтому, общаясь между собой, футболисты столичных клубов не без гордости рассказывают, с какой скоростью их общая машина может нестись по трассе, у кого какой бар и туалет в салоне, сколько телевизоров и холодильников. Прямо как у соседей на одной лестничной клетке.

Между тем хозяева клубов стараются не отставать от моды в мировом автобусостроении, следят за соответствующими выставками, интересуются у российских футболистов, играющих за рубежом, какие машины сейчас "на вооружении" у их команд, чем они отличаются от наших. Если надо, с разведывательной миссией за границу могут выслать десант в составе одного из администраторов и водителя клуба.

Справедливости ради надо сказать, что московские команды ездят на очень добротных, современных автобусах. Пожалуй, только лужниковское "Торпедо" стоит особняком в этом ряду, поскольку до сих пор не обзавелось своей собственной клубной машиной и продолжает арендовать в дни матчей чемпионата России средство передвижения у национальной сборной по футболу или какого-нибудь спортивного департамента.

С клубными автобусами связана масса легенд, занимательных историй и примет. Разумеется, в каждой команде они свои, но есть и общие. Например, считается недобрым знаком, если водителю по какой-то причине приходится вести машину назад в гостиницу или на базу. Если автобус по дороге сломался или ехал на стадион очень долго, часто останавливаясь у светофоров, а того хуже -если застрял в "пробке". Если при подъезде к заветной арене его обогнал экипаж с командой соперника. В таких случаях жди неудачи…

Много поколесивший по разного рода путям-дорожкам водитель Юра имел обыкновение пригонять на базу серебристо-красный цеэс-ковский автобус - с немного странным лозунгом на борту "Мерседес" - партнер спорта" - заранее, часа за два до отъезда. Чтобы подстраховаться, смыть водой из шланга пыль со стальной "колесницы", а заодно и чего-нибудь перехватить на кухне, благо повара никому не отказывали в миске супа или лишней порции горячего.

В то время как армейские футболисты собирались на установку, Юра открывал объемистое чрево своей машины, и оно постепенно начинало заполняться всякой всячиной, необходимой для игры. Администраторы загружали огромную сетку с мячами для разминки и два баула с игровой формой, доктор - свой волшебный чемоданчик с лекарствами, "тэйпами"и прочими аптечными средствами на все случаи жизни, массажисты - термосы со свежезаваренным чаем, фляжки с минеральной водой и энергетическими напитками, а если надо - то и массажные столы в собранном виде. Видеооператор обычно предпочитал брать камеру с собой в салон в целях ее лучшей сохранности, хотя иногда тоже ставил ее в безопасное место на дне машины.

Чуть позже багажные отсеки автобуса заполнялись до предела, когда футболисты и тренеры поочередно ставили в них свои раздутые, прямо как у хоккеистов, сумки. Последние влезали уже с трудом, а кому-то даже приходилось брать их в салон.

В эти минуты уже начинала ощущаться обычная предыгровая суета, возможно, потому, что провожать команду к автобусу выходил чуть ли не весь обслуживающий персонал базы, и каждый желал сказать на дорожку что-нибудь доброе, сокровенное, если хотите, пророческое. Тарханов не любил лишнего внимания к подопечным перед матчем и с нетерпением ждал момента отъезда. С не меньшим нетерпением сторож на вахте, как правило, хмельной, ждал сигнала к открыванию ворот базы. Причем делал он это неизменно с важностью швейцара в "Метрополе".

Затем из дверей главного корпуса появлялся кто-нибудь из помощников главного тренера, пересчитывал футболистов уже в автобусе, говорил, что все в сборе, и тогда последним по-наполеоновски отважно и в то же время отрешенно по ступенькам поднимался Тарханов.

Человеку, не имеющему к команде непосредственного отношения, попасть в экипаж на предматчевый рейс практически невозможно. Я во всяком случае знаю не более двух-трех таких случаев. Да и место чужаку в салоне будет найти непросто, потому что все до одного сиденья расписаны. Не с помощью табличек, конечно, а в уме у каждого пассажира: ведь все - футболисты, тренеры и технический персонал команды имеют в автобусе свое место, и эта традиция соблюдается почти незыблемо.

Впередсмотрящим всегда едет "главный". По правую или левую сторону от него - в зависимости от установленного порядка - второй тренер или кто-то из руководства клуба. Дальше - начальник команды, другие тренеры, медицинская бригада, администратор, пресс-атташе, видеооператор и только потом - футболисты. В ЦСКА какую-то закономерность в их расположении было найти трудно, но "старики" больше тяготели к местам на "галерке". Там были свои преимущества на обратной дороге, после игры, но об этом разговор позже.

Едва автобус выехал на шоссе и набрал скорость, первое, что поразило воображение, это почти гробовая, гнетущая тишина внутри него. Как выяснилось позже, у Александра Федоровича была традиция выезжать на матчи в почти абсолютном безмолвии, которую он унаследовал еще из "Спартака". Романцев тоже не любит лишних звуков в дороге, полагая, что они могут помешать футболистам сосредоточиться только на предстоящей игре.

Прямо скажу, странная традиция. И тем более непонятная для моих жизнерадостных бразильцев, привыкших у себя на родине в таких ситуациях и послушать музыку, и попеть, и, наоборот, как можно больше отвлечься от мыслей о сопернике. Помнится, на первых порах они все забывали о запрете "главного", но как только начинали разговаривать даже вполголоса, кто-то из соседей обязательно шикал на них, приставлял указательный палец к губам -мол, смотрите, а то сейчас докудахтаетесь!

Вскоре, однако, я стал замечать, что половина команды игнорирует требование начальника думать только об игре, потихоньку слушая музыку на плейере через наушники, читая книгу или газету, просто глазея в окно. Последним занятием больше других увлекались любвеобильные Леонидас и Самарони, и как только за оконным стеклом появлялся достойный объект для наблюдения, оба таращили в ту сторону глаза и вертели головами как на шарнирах. Их примеру, конечно, следовали и другие парни, со знанием дела поднимавшие затем большой палец вверх: "Да, эта на твердую четверочку потянет!"

В то же время другие действительно осознанно настраивались на матч, их легко было опознать по серьезным лицам и задернутым шторкам на окне.

Иногда кому-то из тренеров и технического персонала, в том числе и мне, приходилось перегонять на стадион автомобиль того или иного игрока, чтобы ему после игры не надо было возвращаться за ним на базу. В этом был, конечно, какой-то риск быть пойманным по дороге гаишником, но владелец машины заблаговременно снабжал тебя правами и техпаспортом, давал полную свободу действий, так что оставалось не отстать от клубного автобуса и наслаждаться ездой, в большинстве случаев, на классном авто. Кстати, в отличие от остальных - с музыкой.

Тем не менее мне всегда больше нравилось ездить вместе с командой. Было в этом какое-то особое чувство причастности к большому делу, которое нужно многим и многим людям. Поэтому, когда автобус сворачивал с Волоколамки на Ленинградский проспект и на горизонте появлялся стадион "Динамо" (а ЦСКА именно там проводил тогда свои домашние матчи), сердце начинало биться в груди радостно и в то же время взволнованно, будто не ребятам, а мне самому предстояло через полтора часа выйти на легендарную арену в Петровском парке, на трибуны которой с раннего детства меня приводил мой отец, большой знаток и ценитель футбола.

Фанаты, ОМОН и… семечки

Для абсолютного большинства болельщиков футбольный матч начинается если не со стартовым свистком арбитра, то незадолго до него. Все-таки каждый уважающий себя поклонник команды старается прийти на стадион хотя бы минут за двадцать до начала игры, чтобы ощутить атмосферу предстоящего спектакля, купить программку, посудачить с соседями по трибуне и, наконец, увидеть, в каком настроении его любимцы вышли на предматчевую разминку.

Со временем, однако, мои болельщицкие ощущения стали уступать место другим, более профессиональным, что ли, поскольку судьба предоставила мне редкую возможность взглянуть на футбол как бы изнутри.

Первое, что я уяснил для себя, когда начал приезжать на стадион вместе с командой за полтора-два часа до игры, - это то, что футбольная арена оживает много раньше времени, указанного в афишах. Даже если оставить за кадром неприметную для большинства любителей футбола работу служащих стадиона по подготовке к матчу, включающую укатку газона, нанесение разметки на поле, наладку радиосвязи и многое другое, признаки предстоящего действа легко заметить и за стенами футбольного храма.

Первые группы фанатов начинают стекаться к окрестностям стадиона как раз часа за два до начала игры, хотя если матч принципиальный, вроде какого-нибудь московского дерби, то и того раньше. Как правило, это подростки лет 15-16, которых легко распознать по яркой клубной атрибутике: шарфам, кепочкам, флажкам. Для доброй половины из них ранний приход к месту спортивного состязания связан с желанием насладиться общением с коллегами по фанатскому братству, поискать приключений и, разумеется, разогреться перед матчем пивком. Болельщики посолиднее и посостоятельнее располагаются в близлежащих барах, чтобы за кружкой более благородного пенистого напитка или за рюмкой водки поразмышлять над неизменным "Спорт-Экспрессом" о раскладах на предстоящую игру.

Еще до открытия билетных касс около стадиона появляются торговцы футбольной атрибутикой и спортивной печатной продукцией. Их цель ясна - немного заработать на любви людей к родному клубу. И хотя вряд ли в данном случае речь может идти о серьезной прибыли, количество таких "бизнесменов" от года к году растет. Возможно, из-за страсти определенной части болельщиков к коллекционированию вымпелов, футболок и прочего футбольного добра.

И еще одно любопытное наблюдение, характерное, правда, не столько для Москвы, сколько для футбольной провинции. Хотя для Владикавказа, Ростова-на-Дону или того же Новороссийска такое определение может показаться обидным. Канун футбольного матча в этих и во многих других городах неизменно ассоциируется с… семечками, которые продают на каждом углу и которые покупает едва ли не каждый второй болельщик - просто так, по старой и неизвестно откуда взявшейся привычке. Судя по тому, что уборщикам на стадионах после каждой игры приходится выметать из-под сидений - в последние годы красивых, пластиковых - горы шелухи, эта наша традиция переживет еще не один кризис.

Справедливости ради стоит отметить, что еще задолго до появления фанатов и торговцев к стадиону подтягиваются внушительные силы милиции, ОМОНа или солдат. И поскольку до поры до времени охранять порядок не от кого, им приходится выполнять какую-нибудь нехитрую работу на арене, а чаще просто скучать на еще пустых и унылых трибунах, в лучшем случае под мелодии заезженных шлягеров. Примечательно, что в Москве на некоторых матчах "Торпедо" и "Локомотива" количество личного состава в униформе бывает сопоставимо с остальной массой зрителей.

Теги: воспоминания, пресс-атташе, ФК ЦСКА Москва.

    Загрузка...

    Полное библиографическое описание

    • Автор

      Первый автор
      Константинов Владимир Сергеевич
    • Заглавие

      Основное
      Глава 3
    • Источник

      Заглавие
      Записки пресс-атташе
      Дата
      1998
      Обозначение и номер части
      Глава 3
    • Рубрики

      Предметная рубрика
      Правила и история
    • Языки текста

      Язык текста
      Русский
    • Электронный адрес

    Константинов Владимир Сергеевич — Глава 3 // Записки пресс-атташе. - 1998.Глава 3.

    Посмотреть полное описание