Как Николай Рубцов на «Спартак» ходил

Фото: Как Николай Рубцов на «Спартак» ходил

У меня на книжной полке стоит избранное Николая Рубцова в трех томах, с письмами, комментариями, примечаниями. Опубликована в этом трехтомнике и такая крохотная записка:

«Сережа!
Завтра, часа в два-три, я получу в издательстве деньги, но сегодня мне нехорошо перед товарищем: не достает у меня одного рубля. займи, пожалуйста, до завтра».

ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

Тогда, в конце шестидесятых, он иногда останавливался у меня в Москве, приезжая из Вологды, где теперь есть и улица, носящая его имя, и памятник Николаю Рубцову. А сам он, трагически ушедший из жизни еще совсем молодым, при желании мог бы повторить сказанное Маяковским: «Мне и рубля не накопили строчки». Правда, отношение к великому советскому поэту было у Рубцова своеобразным. Противопоставляя его Есенину, он заявлял: «Маяковский - это бревно, о которое долго будет спотыкаться русская поэзия».

Началось же все это еще во время матросской службы на Севере, где я познакомился с ним в литобъединении при флотской газете «На страже Заполярья». Помню, как мы, его сослуживцы, повторяли строку из ставшего потом знаменитым стихотворения «Стукнул по карману - не звенит...»

Он лукавил, когда написал в упомянутой записке о недостающем одном рубле, потому что другого рубля у него просто не было. Ну и понятно, на что Рубцов эту сумму собирался употребить со стоящим обычно тут же рядом студентом-однокурсником или каким-нибудь волосатым, бородатым и поддатым товарищем с Высших литературных курсов. А рубль, что ж? Бутылка вина «Саперави» стоила 1 р. 1 к. Можно было взять четыре кружки пива, бочкового разливного, дожидаясь от издательства гонорара.

Вспоминая о нашей с ним общей флотской и институтской молодости, много лет спустя я написал стихотворение, которое включил в свой сборник «Маячные огни»:

Я плачу по Коле Рубцову,
По этим расхристанным дням,
Когда втихаря за «Перцовой»
В Литинститутской столовой

Меня он слегка приобнял.
И черные глазки прищурив,
Задумчиво глядя в окно,
Спросил: «У тебя заночую?»
Ах, как это было давно!

Когда-то мы были начинающими североморскими поэтами, я даже завоевал на мурманском областном поэтическом конкурсе одну из двух путевок на Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве в 1957 году. И Рубцов по этому поводу грустно улыбнулся: «А я поеду в отпуск к себе в деревню, и буду там писать свои пессимистические стихи». Но мы уже тогда понимали, как нам всем недостижимо далеко до его хотя бы вот такого отношения к действительности, к чувству родины: «Не порвать мне мучительной связи / С долгой осенью нашей земли, / С деревцом у сырой коновязи, / С журавлями в холодной дали.»

Лучшие стихи Николая Рубцова не всегда попадали на страницы флотской газеты: опасались плагиата, не верилось, что такая почти классическая лирика подвластна матросу-дальномерщику, не окончившему до призыва во флот среднюю школу.

В своих мемуарах «До встречи на небесах» прозаик Леонид Сергеев вспоминает о нашем общем друге, ставшем известным детским поэтом, москвиче Юрии Кушаке: «Служил на Северном флоте, на крейсере «Иосиф Сталин», с Н. Рубцовым и Шмитько... потом в Литинституте вместе с теми же Рубцовым и Шмитько».

Тут неувязка вышла, потому что служили мы на разных кораблях, да и «Иосиф Сталин» был не крейсер, а эсминец, постоянно стоявший в ремонте, в море не выходивший. А в Литературном институте Рубцов учился на курс младше меня. Когда моя жена уезжала в командировки, а Коля, случалось, оказывался в Москве, он квартировал у меня, разложив на подоконнике все свое имущество: разодранный по страничкам паспорт и помятые машинописные листы с еще неопубликованными стихами. Иного имущества у него не имелось. О своей бездомности, постоянном безденежье он как-то раз сказал: «Я же не виноват, что меня мать родила поэтом. Был бы я скотником на деревне - мне бы цены не было».

А теперь расскажу, как я Рубцова на футбол заманил благодаря его безденежью и своему собственному чувству (гордыня -самый страшный грех) причастности к тем, кто собирал на трибунах в Лужниках десятки тысяч зрителей. Тогда я уже начал работать в газете «Советский спорт», и мне стали доверять отчеты о матчах. Вот и пригласил Рубцова выпить пива в буфете (иначе бы он не пошел!), расположенном в нижнем коридоре неподалеку от раздевалок футболистов. В тот вечер «Спартак» в Лужниках играл, захотелось поразить Колю общением накоротке с кем-нибудь из спартаковцев сразу же после матча. Может, удастся познакомить его с Гилей Хусаиновым или с юным Мишей Булгаковым, у которого я до этого успел взять интервью. То-то, думал, Коля удивится, позавидует, как завидовал мне Юрка Кушак, который был страстным футбольным болельщиком.

Только в отличие от Кушака у нас с Рубцовым никогда прежде речь о футболе не заходила. Этого я не учел. Начал понимать, что он на большом стадионе не был, когда мы шли от метро в огромной толпе, и Коля стал говорить, мол, куда ты меня ведешь, и отчего вообще такой переполох.

Добрались до ложи прессы, знакомый контролер его не пускает: «Даете спецпропуска посторонним! И откуда ты его такого выкопал?» Рубцов был одет чистенько, но бедновато -рубашка светлая ситцевая навыпуск, темные невзрачные брюки вологодского пошива, дешевые сандалии на босу ногу. А Коля злиться начинает: «Пошли пиво пить, ты же обещал!» Но все-таки заняли мы с ним места в ложе прессы.

Когда игра уже давно началась, и «Спартак» успел гол забить, он вдруг меня спрашивает: «А покажи мне, где здесь спартаковцы?» С ударением на букву «о». Этого я никогда не забуду. Как и то, к какому выводу он пришел, увидев на поле красно-белых:

- Нет, мелковаты!..

Такое его суждение относилось, прежде всего, к росту большинства спартаковских футболистов той поры. Рубцов, по аналогии с гладиаторами, наверное, ожидал увидеть гренадеров, великанов.

После матча я познакомил его с вышедшим из раздевалки маленьким Мишей Булгаковым, и Рубцов даже что-то у него спросил. Что? Меня это очень заинтересовало. Оказалось, он спросил Мишу: «Ты в Господа-то веришь?»

Кто еще мог спросить о таком футболиста? В те-то годы...

М-СПРАВКА

Николай РУБЦОВ

Родился 3 января 1936 года в селе Емецк Архангельской области. Русский советский лирический поэт. С 1940 года - в Вологде. Рано оставшись без родителей жил в детском доме. В 1955-1959 проходил службу на Северном флоте. В 1962-1969 учился в Литературном институте в Москве. Издавался с середины 1960-х годов. Погиб 19 января 1971 года в Вологде.